Глава 7

Сколько я сижу – не знаю. Мысли в голове как калейдоскоп. Образы, фразы, улыбки, объятия всполохами обжигают разум. Наша с Олегом первая встреча. Ведь помню как сейчас! Меня подруга на день рождения пригласила. Я быстро устала от шумного праздника, но боялась обидеть именинницу быстрым уходом. Так и сидела в углу, потягивая газировку. Тогда мне было двадцать. Худющая, большеглазая, с косой до пояса и вечно исколотыми пальцами. Шила я уже тогда. Только всё больше себе и подругам. А он… Он был душа компании. Весёлый. Красивый до умопомрачения. Я не понимала, почему он обратил на меня внимание. Думала, поиграть хочет и бросить. А он не торопил, не приставал. Только брал за руку и долго смотрел в глаза, пока у меня внутри не вспыхивало что-то неловкое. Начал обхаживать. Букеты, конфеты, прогулки. Как-то заявился вечером с горячими чебуреками и говорит: «Поела ты сегодня, принцесса?» Я сначала отмахивалась. Прогоняла. Но не уходил. Звонил. Ждал. Терпел. Как-то сказал: «Я тебя замуж возьму. Вот увидишь». Я тогда засмеялась. А он не смеялся, просто смотрел в душу – и я сдалась. Влюбилась так, что самой страшно становилось. Дышать без него не могла, скучала ужасно, если день не видела. И ведь взял. Через год. Безо всяких предложений на коленях. Просто как само собой разумеющееся. Мы были молоды, времена были тяжёлые. Денег катастрофически не хватало. Олег в торговлю ударился. И у него начало получаться. Сначала был менеджером по продажам, потом каким-то загадочным «региональным». Постоянно с кем-то созванивался, ругался по громкой связи, швырялся словами типа «дедлайн», «объёмы», «план по выручке». Деньги появились, квартиру купили, машину. Через три года родился Алёшка, и я считала, что всё правильно, всё как у людей. Я была уверена, что он мой. Что мы – это навсегда. Что вот так и будет: он добытчик, я тихий тыл. Что вместе и в радость, и в горе. Рука об руку. А сейчас не понимаю, когда всё изменилось? Как я пропустила этот момент? Откуда рядом со мной этот циничный мерзавец взялся?! И ведь не погас этот огонь в моём сердце, не умерла растоптанная, порушенная любовь. Стонет, корчится в муках сердце от боли. А разум требует: «Терпи. Поболит и перестанет». В чувства приводит только поворот ключа в замке. Лёшка пришёл! Он не должен видеть меня такой. Я быстро встаю, скрипнув зубами от боли, смахиваю слезы. – Мам, привет. А ты что здесь? – он заходит в прихожую. – Да я вот только пришла, – улыбаюсь. – На работе была. Он проходит мимо меня в комнату: – Мам, а где телек? Молчу, обдумываю ответ, но сыну уже пятнадцать, поэтому честно: – Папа забрал. – Как забрал? – Ну вот так, – пожимаю плечами. – Ему нужнее. Не переживай, я новый куплю. Ещё лучше. Он осматривает квартиру. Заглядывает в ванну. – И машинку… и микроволновку… А как мы теперь жить-то будем, мам? – Ничего страшного. Раньше руками стирали и еду на плите грели. Здоровее будем, – жизнерадостно говорю. – Да уж. Возвращаемся в каменный век… А зачем он технику позабирал? – Он посчитал, что всё надо поделить поровну, – отвечаю. – Да уж, – вздыхает он. – Ты чего там стоишь? Я всё ещё опираюсь о стену в прихожей. – Ногу подвернула, но это ерунда, – бурчу я, прихрамывая в гостиную. Прохожу, сажусь на диван, стараясь не стонать: – Ну вот, диван остался. У тебя в комнате всё целое. Проживем, Лёш. Всё нормально будет. Он хмурится, качает головой и уходит в свою комнату. Я выдыхаю сквозь стиснутые зубы, смотрю на лодыжку. Распухла. Не критично. Скорее всего, растяжение. Компресс должен помочь. И тут гаснет свет во всей квартире. – Что со светом?! – Леша выходит из своей комнаты. – Не знаю, – говорю, – сейчас позвоню. Звоню на станцию. Оказывается – огромный долг. Олег же вызвался платить по квитанциям… Сколько же он не платил?! Я уже даже не удивляюсь. Ну и говнюк! Где же сейчас взять деньги? И сына прокормить надо… и футбол… – Мы что, без света сидеть будем? – выглядывает Лёша. – Задолженность, – развожу руками. – Не включат, пока не оплатим. – Так оплати! – Лёш, у меня денег нет. Совсем нет, – объясняю я. Сын сжимает кулаки, в глазах вскипает злость. – Ну и козел! Я сейчас позвоню ему! Он хватает телефон и скрывается в своей комнате. Я напряженно думаю – просить ли у Лики? Она и так обещала занять на юриста. А теперь – и свет… А как Алексей уроки делать будет? У них всё через компьютер. Ладно. Попробую где-то перехватить. Хотела на еду – отдам за свет. Леша выходит, весь взъерошенный, сердитый. – Ну и что? – спрашиваю я. – Сказал, что не виноват. Позвал к себе. Урод… – А ты что? – Отказался, конечно. Не хочу. Я дома хочу быть. – Лёш, ты должен согласиться, – говорю спокойно. – Чего?! – удивлённо смотрит на меня. – У меня сейчас совсем нет денег. Я не смогу тебя прокормить. Сейчас даже за свет заплатить не могу. А у папы – есть. Он тебя и прокормит, и за футбол заплатит. Ненадолго. Пока я всё не налажу. – Нет, мам! Я не уйду. Я хочу быть здесь, с тобой! – Алексей, так надо. Ты уже взрослый. Должен понимать… Мне надо решить проблемы, – строго говорю я. Моя строгость Лёшу не пугает. Он фыркает и отворачивается. – Лёш, ну пожалуйста, – глажу его по плечу, – меня с работы уволили, мне легче будет, если я буду знать, что у тебя всё хорошо. Пару недель, а потом вернёшься. Я пока у тёти Лики перекантуюсь. – Окей, – глаза его вдруг загораются, – а ты знаешь, я пойду… Я пойду и устрою им там веселую жизнь! Я возьму у него деньги, принесу тебе, мам. – Не надо, Лёш, – возражаю я, – я не хочу, чтобы ты участвовал в наших распрях. – Ничего, мам, прорвёмся, – сын берёт командование на себя. – Ты, главное, держись тут, а я скоро вернусь. Он скрывается в комнате и появляется с рюкзаком. – Я пошёл, – он подходит ко мне, целует в щеку, – Если что – звони. Я обнимаю сына, и на глазах появляются слезы. Совсем большой. Мужчина. Защитник. Лёша уходит, а я накладываю на ногу компресс и звоню Лике.