Глава 6

Я смотрю на вещи, выставленные в прихожей. Наш телевизор, стиральная машинка, утюг, микроволновка… Что всё это значит? Олег стоит посреди гостиной и командует грузчиками, которые пытаются открутить карнизы, снять шторы. – Ты что же это, погань, делаешь?! – кричу я из коридора, тяжело облокотившись на стену. Олег вздрагивает, поворачивается ко мне. Его лицо тут же принимает своё обычное высокомерное выражение. – Как что? Забираю своё. – Какое своё, Олег? Ты идиот совсем, что ли?! А мы как с Лёшкой жить будем?! – кричу я, чувствуя, как сердце стучит в ушах. – Лена, не ори, – огрызается он. – Всё честно, всё пополам. Выносите! – кивает грузчикам. – Я сейчас в полицию позвоню! – угрожаю я. – Ну звони. И что ты этим добьёшься? Я половину беру. Не всю квартиру, скажи спасибо. Оставил тебе кухню, спальню, диван, – спокойно перечисляет он, – Ну вызовешь ты полицию и что? Половина квартиры по закону моя. – Ты не имеешь права забирать всё подряд! – Имею. За то, что ты порезала мои дорогие костюмы, я забрал пылесос и ноутбук. Сначала вообще хотел только телевизор взять. Но когда увидел, что ты с вещами сделала… – Мерзавец, – выдыхаю я, едва стоя на ногах. – Здесь же твой ребёнок живёт! Как ты можешь так?! – У ребёнка я ничего не забирал, – усмехается он. – Его комната как была, так и осталась. А ты… Новую технику себе купишь. – Урод! – сжимаю кулаки. Но что я могу сделать? Даже драться сейчас не смогу – ногу выворачивает так, что в глазах темнеет. А полиция… пока приедет – они всё уже вынесут. – Вы извините, пожалуйста, – тихо говорит один из грузчиков, потупившись. Я киваю. Парень не виноват. Это его работа. Даже грузчик видит, что творится несправедливость. Но по закону ведь всё чисто. – Кстати, ты подумала, где жить будешь после развода? – деловито интересуется Олег. – Ты что, ещё и квартиру хочешь забрать?! – изумляюсь я. – Половину, конечно. Впрочем, могу тебе свою половину продать. Пойду на уступки, так уж и быть. – Ты прекрасно знаешь, что у меня нет таких денег! Мерзавец! – Значит, продадим квартиру и поделим деньги. – А жить мы где будем с твоим сыном?! – А вот не надо ребёнком манипулировать, – резко перебивает он. – Всё, что мне положено по закону, я заберу. Я всю жизнь работал. А ты… свои тряпки шила. – Меня с работы уволили, Олег! – делаю последнюю попытку достучаться. – Нам не на что будет жить! Ты же знаешь, кто меня уволил. Мамаша твоей любовницы пообещала, что я никуда не устроюсь. Будь ты мужчиной! Мы же столько лет прожили вместе! Имей совесть! Давай хоть расстанемся по-человечески! На его лице мелькает смущение. Хотя бы какой-то проблеск человечности. Он опускает глаза. Растерянно смотрит на вещи, и во мне вспыхивает крошечная, жалкая надежда, что не совсем он конченый… Но тут у него звонит телефон. – Да, рыбонька… – нежно, с тошнотной улыбочкой. – Да-да, всё забрал. Скоро буду. Целую, люблю тебя, моя кисонька. Я с горечью понимаю – зря. Всё зря. – Выносите! – коротко бросает он грузчикам. – Что, кисонька велела "к ноге"? – язвлю я, уже без сил. – Можешь шипеть сколько хочешь. Я чужого не беру. Я забираю своё, – заявляет он и уходит, не оборачиваясь. Сволочь! Даже пуфик забрали! Я сажусь прямо на пол. Обхватываю руками колени, утыкаюсь лицом и плачу. Плачу так, что тяжело становится дышать. За что мне всё это? За что он так со мной? Жили же нормально…Всё было как у людей. Дом, сын, праздники, лето, зима. Всё было. Неужели какая-то молодая подстилка может зачеркнуть годы? Жизнь? Как же так можно?.. Я раньше не верила историям, когда муж в одночасье превращался в мерзавца. Считала, что глупые женщины изначально выходили за мудаков, а потом локти кусали. А сейчас…Сама стала героиней такой истории.