Глава 37

Семь месяцев спустя Лена – Витя, я поехала в роддом, кажется началось, суп в холодильнике, – я наговариваю голосовое и скрючиваюсь от боли. Врач скорой недоуменно смотрит на меня. – Вы считаете, что папочке сейчас важен суп? – удивленно спрашивает она. – Он не папочка, – кряхчу я, – везите уже скорее, рожу же здесь прям! Меня быстро загружают в скорую и с мигалками мчат в роддом. Витька перезванивает через пять минут: – Ну что? Родила? – кричит он в трубку. – Нет, конечно, – отвечаю я, справившись с очередной схваткой. – А когда? – пристает он. – Не знаю я, – отвечаю, – но думаю скоро. – Тебе что-то нужно? – снова орет в трубку, словно я глухая, а не беременная. – Нет! – кричу в ответ, – я все взяла. Все Вить, не отвлекай меня! – Хорошо, но ты звони если что! – Да, конечно, спасибо. Мне становится не до разговоров, схватки усиливаются, мы приезжаем в роддом и меня быстро оформляют в палату. Боже, я не думала, что будет так больно! Каждый раз я думаю, что больнее уже быть просто не может, но новая схватка заставляет меня поверить, что может. Я не знаю сколько это продолжается, не знаю уже кто я и где я, мое единственное желание, чтобы боль поскорее прекратилась. Вокруг меня снуют люди в белых халатах, они говорят, что все идет хорошо, но как может быть хорошо, когда так больно? Раньше я думала, что разговоры о том, что рожать это больно, преувеличение, что молодые мамочки цену себе набивают, иначе как объяснить, что они рожают снова? Нет, больше ни за что! Никогда! Гребаный Роман! Он там сидит себе, наверное, вискарь попивает, а я здесь…Вот помру сейчас! Честное слово, помру! Почему? Ну почему только женщины должны отдуваться?! – Елена! Слушайте меня! – в мой мозг ввинчивается строгий голос, – делайте все, что я говорю! – Не могу, – выдыхаю я, не в силах даже открыть глаза. – Можешь! Уже почти все, еще чуть-чуть! Думай о ребенке, только о ребенке! Это отрезвляет меня, мой малыш, как же ему должно быть страшно сейчас. А мама его ничем ему не помогает. – Дыши! Вдох-выдох! – снова говорит доктор, – вот так, умница, а теперь тужься! – Ой, мамочки! – вырывается у меня когда мощная волна боли накрывает меня с головой. – Молодец, еще! Давай, раз, два, тужься! – командует голос. Я послушно делаю, что он велит, повинуясь великому зову природы. Мое тело действует само по себе, как в него заложено генетически. Я чувствую что мой малыш уже вот-вот появится, и наконец, последний рывок и я слышу долгожданный крик своего ребенка, своего сына. Нашего с Романом сына. Мне кладут ребенка на грудь и я плачу от счастья и облегчения. – Маленький мой, мой котеночек, – я ласково глажу сыночка по мягким волосикам. Боль сразу же забылась, словно и не было ничего. Я смотрю на сердито нахмуренные бровки и понимаю, что мой сынок вылитый папка, если бы Роман увидел его, у него никаких сомнений в родстве не возникло бы. Только…не нужны мы ему, ему только деньги нужны. Через три дня нас с Егоркой выписывают из роддома, я назвала сына Егором, в честь дедушки. Нянечка завернула его в красивый голубой уголок и мы отправляемся на выписку, где нас ждет Витя. Мы проходим мимо приемного покоя и до меня доносится знакомый голос: – Литвинова Елена Константиновна! Должна была родить в это время. Посмотрите внимательно! – Мужчина! Я вам третий раз говорю! Не рожала у нас такая! – устало повторяет медсестра. Я поворачиваю голову и вижу Романа, он оперся о стойку регистратуры и требует у медсестры невозможного. Литвиновой Лены больше нет. На секунду я останавливаюсь, готовая окликнуть, но чувствую приятную тяжесть ребенка на руках, смотрю на своего сына и быстро прохожу мимо, пока он не обернулся. Сердце кровоточит, я так соскучилась, так долго ждала встречи. Но…я не имею права рисковать, я теперь не одна! Нас выводят через красиво оформленную комнату для выписки, где нас торжественно встречает Виктор с цветами для меня и пакетом угощений для медперсонала. – Поздравляю! – он чмокает меня в щечку, – Лен, почему ты плачешь? – От счастья, – шмыгаю я носом, – от счастья.