Глава 8. «Я тебя выбираю»

Глава 8. «Я тебя выбираю»

В понедельник на работе Кирилл подошёл к Алине с самым невинным видом.

— Слушай, а что за машина за тобой приезжает? Прямо каждое утро.

— Друзья.

— Друзья на «Мерседесе» за двести тысяч?

Алина пожала плечами.

— Бывают.

Кирилл хмыкнул, но отстал. Однако через час подошла Оксана.

— Ты знаешь, что весь офис обсуждает твоего таинственного ухажёра?

— У меня нет ухажёра.

— Ага, конечно. Просто кто-то на чёрной машине возит тебя каждый день. И этот кто-то — наш босс.

— Оксана!

— Что «Оксана»? Я не слепая. И не глухая. И, кстати, я за тебя рада.

Алина опустила глаза.

— Рано радоваться. Мы ничего не... мы просто... не знаю, что мы.

— А он знает?

— Кажется, да. Он всегда знает, чего хочет.

— Тогда расслабься и получай удовольствие, — посоветовала Оксана. — Ты слишком долго была в дерьме, чтобы отказываться от мужчины, который смотрит на тебя как на принцессу.

Алина посмотрела в сторону кабинета Давида. Он разговаривал по телефону, хмурясь.

Принцесса. Ага. Скорее уж Золушка после полуночи.

---

Вечером Давид спросил:

— Что случилось? Ты сегодня хмурая.

— Оксана сказала, что весь офис знает.

— И что?

— Ничего. Просто непривычно.

Давид повернулся к ней на светофоре.

— Тебе не нравится?

— Не знаю. Боюсь, что кто-то начнёт сплетничать.

— Пусть сплетничают. Мне всё равно.

— А мне не всё равно. Я здесь работаю.

Давид помолчал.

— Если хочешь, я перестану приезжать.

— Нет. — Слова вырвались быстрее, чем она успела подумать. — Не хочу.

— Тогда смирись, что про нас говорят. Через неделю найдут другую тему.

Алина вздохнула. Он, конечно, прав. Но страх быть «той женщиной» — любовницей начальника, которую осуждают за глаза, — всё ещё сидел глубоко.

— Я не привыкла к такому вниманию.

— Привыкай. Я не собираюсь тебя прятать.

Эти слова снова отозвались теплом. Артём прятал. Давид — нет.

— Хорошо, — сказала она.

---

В среду случилось то, чего Алина боялась больше всего.

Кристина пришла в офис.

Алина увидела её через стеклянную стену — стройную, светловолосую, в дорогом пальто. Сердце ухнуло вниз. Ноги стали ватными.

Кристина о чём-то говорила с администратором, улыбаясь своей идеальной улыбкой. Потом повернулась и увидела Алину.

Взгляд скользнул без интереса. Не узнала. Или сделала вид.

Алина выдохнула с облегчением и тут же подавилась им — потому что Кристина направилась к кабинету Давида.

— Ты знаешь эту женщину? — спросила Оксана, подходя ближе.

— Нет, — соврала Алина.

— Она любовница Семёнова, нашего бывшего партнёра. Или была. Сейчас говорят, она пытается пробиться к Давиду. По бизнесу, конечно.

Алина смотрела, как Кристина входит в кабинет. Дверь закрывается. Внутри что-то больно сжалось.

Она ненавидела это чувство. Старое, знакомое, мерзкое чувство ревности. Она думала, что похоронила его вместе с браком. Нет. Оно просто спало.

— Алина, ты белая как бумага. — Оксана взяла её за руку. — Всё нормально?

— Да. Всё хорошо.

Но ничего хорошего не было. Потому что внутри снова поселился страх, что её будет недостаточно. Что Давид посмотрит на Кристину — красивую, стройную, уверенную — и поймёт, что сделал неверный выбор.

---

Кристина вышла через пятнадцать минут. Улыбалась. Давид шёл за ней — спокойный, невозмутимый. У двери они обменялись несколькими словами, и Кристина ушла, бросив последний взгляд на Алину. На этот раз — задумчивый. Как будто узнала.

Через минуту пришло сообщение от Давида: «Зайди».

Алина поднялась. Стук в дверь.

— Да.

Она вошла. Давид сидел за столом.

— Закрой.

Она закрыла. Сердце колотилось.

— Ты её узнала? — спросил он прямо.

Алина замерла.

— Откуда...

— Я вижу твоё лицо, Алина. Ты побелела, когда она вошла. Откуда ты её знаешь?

Алина медленно села на стул.

— Это любовница моего бывшего мужа.

Давид не изменился в лице. Только бровь чуть приподнялась.

— Та самая?

— Да.

— И ты боялась, что я... что?

— Что ты посмотришь на неё и поймёшь, что я — ошибка.

В кабинете стало очень тихо.

Давид медленно встал, подошёл к ней. Опустился на корточки, чтобы смотреть снизу вверх.

— Послушай меня внимательно, — сказал он негромко. — Она красивая. Это правда. Но я не выбираю по красоте. Я выбираю по честности. И ты — самое честное, что было в моей жизни за последние десять лет.

У Алины защипало в глазах.

— Ты не ошибка, Алина. И никогда ею не была. Ты просто жила с человеком, который не умел тебя ценить.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что с того дня, как ты пришла на собеседование, я не могу думать ни о ком другом.

Она всхлипнула.

— Не надо меня жалеть.

— Я и не жалею. Я тебя выбираю.

Алина смотрела в его тёмные глаза и понимала: он не врёт. Этот мужчина не умел врать. И это было страшно и прекрасно одновременно.

— Я боюсь, — прошептала она.

— Знаю. Бойся. Я рядом.

Он поднялся, вернулся за стол. Сегодня больше не было ни слов, ни жестов. Но что-то между ними изменилось навсегда.

---

В пятницу вечером Давид приехал за ней позже обычного.

— Извини, задержался. Проблемы с документами.

— У тебя всегда проблемы с документами, — заметила Алина, садясь в машину.

— На этот раз серьёзные. — Он вздохнул. — Но не хочу портить вечер.

Они поехали не к её дому — в ресторан. Дорогой, тихий, почти пустой. Столик в углу, свечи, мягкая музыка.

— Что за повод? — спросила Алина.

— Повод просто быть. Не дома. Не на работе. Просто быть.

Она улыбнулась.

За ужином он рассказывал про начало бизнеса. Как мыл машины сам. Как спал в гараже. Как потерял всё в двадцать девять и начал заново.

— Ты поэтому такой жёсткий?

— Поэтому. Когда теряешь всё — перестаёшь верить, что кто-то останется с тобой просто так.

— А сейчас веришь?

Давид посмотрел на неё через стол.

— Начинаю.

Они пили вино. Говорили о разном. Ни о чём. И о самом важном — молчанием.

А потом Давид сказал:

— Поехали ко мне.

Вопрос. Не приказ. Впервые — вопрос.

— Да, — ответила Алина.

---

Дом встретил тишиной и полумраком. Давид включил свет на кухне, предложил чай.

— Нет, спасибо.

Он подошёл ближе. Остановился в шаге.

— Ты можешь сказать «нет» в любую секунду.

— Знаю.

— Я не тороплю.

— Я тоже знаю.

Алина сделала шаг к нему. Сама. Впервые после Артёма она подошла к мужчине первой.

— Давид, я хочу остаться. Не потому что боюсь тебя потерять. А потому что не хочу уходить.

Он медленно поднял руку, коснулся её волос. Не поцеловал — просто смотрел. Так, будто запоминал каждую черту.

— Ты красивая, — сказал он.

— Я толстая.

— Ты красивая.

— Артём говорил...

— Мне плевать на Артёма. — Его голос стал жёстче. — Я вижу тебя. Не его отражение.

Алина закрыла глаза. Внутри всё дрожало — от страха, от желания, от нежности, которую она не знала, как принять.

— Дай мне руку, — попросила она.

Давид протянул ладонь. Алина прижала её к своей щеке.

— Ты такой тёплый.

— А ты дрожишь.

— Это пройдёт.

— Не торопись.

Она открыла глаза.

— Я не хочу больше ждать. Я слишком долго ждала. Сначала Артёма. Потом — когда он ушёл — саму себя. Хватит.

Давид смотрел на неё долго. Может, минуту. Может, вечность.

— Тогда иди ко мне, — сказал он тихо.

---

Она шагнула. Он обнял — сначала осторожно, боясь сломать. Потом сильнее. Прижал к себе так, что она почувствовала каждый сантиметр его тела. Её пальцы вцепились в его рубашку. Она боялась отпустить.

— Я боюсь, — прошептала она в его грудь.

— Чего?

— Что ты отвернёшься. Когда увидишь меня. Без одежды. Без света. Без улыбки, которая скрывает всё.

Давид отстранился, взял её лицо в ладони.

— Слушай меня внимательно. Я не Артём. Мне плевать на твой вес. На твои шрамы. На твою неуверенность. Я хочу тебя. Всю. Такую, какая ты есть. А если ты снова скажешь что-то про «недостаточно хороша» — я обижусь.

— Ты не обижаешься. Ты вообще не показываешь эмоций.

— Показываю. Только тебе.

Алина всхлипнула — не от боли, от неожиданного облегчения.

— Докажи, — сказала она.

— Что?

— Что я тебе нужна. Не словами.

Давид смотрел на неё несколько секунд. Потом медленно расстегнул пуговицу её блузки. Одну. Остановился, глядя ей в глаза.

— Это можно?

— Да.

Вторую. Третью. Его пальцы были твёрдыми, но двигались медленно — будто он боялся, что она передумает. Ткань скользнула с плеч. Алина стояла перед ним в кружевном лифе, прижимая руки к животу — пряча то, что стеснялась показывать годами.

Давид осторожно убрал её руки.

— Не прячься.

— Я...

— Ты красивая. Самая красивая.

Он провёл ладонями по её рёбрам, по талии, по бёдрам. Не спеша. Изучая. Каждое прикосновение было вопросом. Каждый вздох — ответом.

Алина чувствовала, как её тело оживает там, где он касается. Там, где годами было пусто и холодно. Она не знала, что можно гореть от простого прикосновения чужих пальцев к животу.

— Давид...

— Ммм?

— Не останавливайся.

Он наклонился, поцеловал её плечо. Потом ключицу. Потом ямочку на шее, где бился пульс. Алина выгнулась, вцепилась в его волосы. Из груди вырвался звук — не стон, не вздох, нечто среднее.

— Ты слышишь, как стучит моё сердце? — спросил он, прижимая её ладонь к своей груди.

— Слышу. Оно колотится.

— Это ты виновата.

Он подхватил её на руки. Она обвила ногами его талию. Он нёс её в спальню и не отпускал взгляда ни на секунду.

В спальне было полутемно. Давид опустил её на кровать, сам встал на колени перед ней. Снял с неё остатки одежды. Медленно. Почти благоговейно. Алина зажмурилась — не могла смотреть, как он видит её.

— Открой глаза.

— Не могу.

— Открой.

Она открыла. Он смотрел на неё так, будто она была произведением искусства. Не жалел. Не сравнивал. Просто смотрел.

— Я же говорил, — сказал он. — Красивая.

— Ты врёшь.

— Я не умею врать.

Он наклонился, поцеловал её живот. Потом — выше. Потом — губы. Глубоко, медленно, выжигая всё внутри до самого дна.

— Алина, — сказал он, отстраняясь на секунду.

— Да?

— Ты уверена?

Она посмотрела в его глаза — тёмные, серьёзные, без капли сомнения. И вдруг поняла: он боится не меньше, чем она. Боится сделать больно. Боится, что она пожалеет. Боится, что она исчезнет утром.

— Уверена, — сказала она.

И сама потянулась к нему.

---

Утром Алина проснулась первой.

Давид спал рядом — растрёпанный, беззащитный, совсем не похожий на того железного человека, которого боялись сотрудники. Его рука лежала на её талии — даже во сне он не отпускал.

Она смотрела на него и не верила, что это происходит с ней. Что этот мужчина — сильный, опасный, закрытый — выбрал её. Что он смотрел на её тело не с отвращением, не с жалостью — с желанием. Что он шептал её имя в темноте так, будто оно было единственным, что имело значение.

Она осторожно коснулась его щеки. Он не проснулся. Улыбнулся во сне — или ей показалось.

Алина улыбнулась в ответ.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что не отвернулся.

Давид заворочался, открыл глаза.

— Ты чего так смотришь? — спросил он хрипло.

— Не могу насмотреться.

Он усмехнулся, притянул её к себе.

— Привыкай. Теперь я никуда не денусь.

— Это угроза?

— Это обещание.

Она рассмеялась — тихо, счастливо.

— Я сделала это? — спросила она.

— Что — это?

— Не спугнула тебя.

Давид провёл рукой по её спине.

— Ты меня не спугнёшь. Я сам себя боюсь.

— Чего?

— Что привыкну к тебе. А потом потеряю.

Алина обняла его крепче.

— Не потеряешь.

— Ты не знаешь.

— Знаю.

Он замолчал. Но руки не разжал.