Глава 10. «Ты останешься на завтрак?»

Глава 10. «Ты останешься на завтрак?»

После той ночи Алина почти перестала возвращаться в свою квартиру.

Осталась на выходные. Потом на неделю. Потом он сказал: «Перевози вещи». Не спросил. Сказал. И она не стала спорить.

Теперь она жила у него. Чистила зубы его пастой, пила кофе из его чашки, спала на его стороне кровати, потому что он говорил, что ему нравится, когда она лежит справа. *«Так я могу обнимать тебя и работать левой рукой»*.

— Ты даже в постели работаешь? — спросила она как-то.

— С тобой — нет. Рядом с тобой — отдыхаю.

Он стал мягче. Не дома, на работе — по-прежнему железный. Но когда они оставались вдвоём, Давид разрешал себе быть просто мужчиной. Уставшим. Иногда грустным. Иногда смешным — в своей сухой, невозмутимой манере.

Однажды Алина застала его за готовкой. Он стоял у плиты в фартуке и мешал соус.

— Ты умеешь готовить?

— Я умею всё, что нужно для выживания.

— Фартук — это для выживания?

— Фартук — это чтобы ты не смеялась.

Она смеялась. Он сделал вид, что не заметил, но кончики его губ дрогнули.

Алина подошла сзади, обняла его за талию. Прижалась щекой к спине. Он замер на секунду, потом его рука накрыла её ладони.

— Так вкуснее, — сказала она.

— Что — соус?

— Всё.

Он повернулся, обнял её в ответ. Поцеловал в макушку. Просто. Спокойно. Будто они делали это тысячу раз, а не только вторую неделю.

— Ты пахнешь моим шампунем, — заметил он.

— Твой шампунь пахнет тобой. Я хочу пахнуть тобой.

Давид усмехнулся.

— Раньше ты стеснялась так говорить.

— Ты меня развращаешь.

— Стараюсь.

Он поцеловал её — легко, в губы. Она потянулась за поцелуем, он отстранился, дразня.

— Соус подгорит.

— Плевать на соус.

— Алина, это три часа работы.

— Тогда готовь быстрее.

Он рассмеялся — коротко, но искренне. И поцеловал её снова. Уже не дразня.

---

Вечером они сидели у камина.

За окном темнело, в комнате горели только дрова и пара свечей на столике. Алина устроилась между его ног на ковре, спиной к его груди. Он обнимал её, перебирал её волосы.

— Знаешь, — сказала она, — я никогда не была так спокойна. Даже с Артёмом в лучшие годы.

— Потому что ты перестала играть роль.

— Какую роль?

— «Достаточно хорошей жены». Ты просто есть. И это всё, что нужно.

Она повернула голову, посмотрела на него снизу вверх.

— А тебе не нужна идеальная женщина?

— Мне нужна ты. Ревнивая, неуверенная, иногда злая, иногда смешная. Ты.

— Я не идеальна.

— Слава богу. Я бы не справился с идеальной.

Она улыбнулась и поцеловала его в подбородок.

— Ты сегодня нежный.

— Я сегодня уставший. Усталость снимает броню.

— Тогда пусть ты всегда будешь уставшим.

— Эгоистка.

— Я твоя эгоистка.

Он сжал её крепче, прижал к себе. Поцеловал в макушку, в висок, за ухо. Медленно, лениво, без напора. Алина закрыла глаза.

Его ладони скользнули под её свитер, легли на живот. Тёплые, большие, уверенные. Он не требовал, не настаивал — просто держал. Чувствовал её. Она чувствовала его.

— Давид.

— Ммм?

— Я хочу… не знаю, как сказать.

— Скажи как есть.

— Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Не быстро. Не жадно. А так, чтобы я запомнила.

Он повернул её лицом к себе. Посмотрел в глаза.

— Закрой глаза.

Она закрыла.

Его губы коснулись её век. Правого, левого. Потом — переносицы, щеки, уголка губ. Медленно. Будто пробовал на вкус. Алина выдохнула, расслабилась — и в этот момент он поцеловал её по-настоящему. Глубоко, но без спешки. Так, будто время остановилось.

Её пальцы вцепились в его рубашку. Он отстранился, перевёл дыхание.

— Запомнила? — спросил он.

— Не уверена. Давай повторим.

Он усмехнулся.

— Ты опасная женщина, Алина Воронцова.

— Асланова. Я теперь Асланова.

Он замер.

— Ты приняла мою фамилию?

— Мы не расписаны, — тихо сказала она. — Но внутри я уже приняла. Если ты, конечно, не против.

Давид смотрел на неё так, будто видел впервые. Потом медленно взял её лицо в ладони.

— Ты выйдешь за меня замуж? — спросил он.

Сердце пропустило удар. Она ждала этого вопроса — но не так. Не у камина, не в свитере его размера, не с растрёпанными волосами.

— Ты серьёзно?

— Я всегда серьёзен.

— Давид, сейчас семь вечера, я в твоей одежде, у меня нет макияжа...

— Алина. — Он перебил её. — Я не хочу красивых предложений. Я хочу тебя. Такую, как сейчас. В моём свитере. Без макияжа. С красным носом от камина. Выходи за меня.

У неё защипало в глазах.

— А кольцо?

— Заказал. Привезут через неделю.

— То есть ты делаешь предложение без кольца?

— Я делаю предложение с сердцем. Кольцо — просто железка.

Она не выдержала — рассмеялась сквозь слёзы.

— Ты ненормальный.

— Я любящий.

— Это да.

— Так да?

Она посмотрела в его глаза — тёмные, серьёзные, без капли сомнения.

— Да, Давид. Да.

Он выдохнул. Впервые за всё время она увидела, как он боится. По-настоящему. И как облегчение сменяет страх.

— Спасибо, — сказал он.

— За что?

— За то, что согласилась.

Она поцеловала его. Долго, крепко, целуя сквозь слёзы. Он обнимал её, прижимал к себе, гладил по спине.

— Я люблю тебя, Алина, — сказал он. — Не знаю, когда это случилось. Может, в первый день, когда ты облила документы водой. Может, когда увидел твои мокрые бумаги и испуганные глаза. Но люблю.

— Я тебя тоже, — прошептала она.

— Знаю.

Он поднял её на руки. Она обвила ногами его талию. Он понёс её в спальню.

— Соус, — напомнила она.

— Пусть горит.

Он опустил её на кровать, встал на колени перед ней. Смотрел снизу вверх — и в этом взгляде было столько, что не хватило бы тысячи слов.

— Давид.

— Ммм?

— Я хочу, чтобы у нас были дети.

Он замер.

— Прямо сейчас?

— Не прямо сейчас. Но когда-нибудь.

Он медленно улыбнулся — редко, широко, с морщинками у глаз.

— Когда-нибудь — обязательно.

---

Позже, уже в темноте, лёжа рядом, она спросила:

— Ты правда не передумаешь?

Он повернул голову на подушке.

— Алина, если ты спросишь это ещё раз, я обижусь.

— Ты не обижаешься.

— Обижаюсь. Особенно на дурацкие вопросы.

— А какой вопрос не дурацкий?

— «Ты меня любишь?» — например.

— Но я знаю, что любишь.

— Тогда зачем спрашивать?

— Чтобы слышать.

Он помолчал.

— Я люблю тебя, Алина. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту, даже когда злюсь.

— Ты редко злишься на меня.

— Потому что ты редко делаешь что-то неправильное.

— Я делаю. Просто ты не замечаешь.

— Замечаю. Просто не придаю значения.

Она уткнулась носом в его плечо.

— Я люблю тебя, Давид.

— Знаю.

— И спасибо.

— За что?

— За то, что нашёл меня.

Он обнял её крепче.

— Это ты пришла ко мне. С мокрыми бумагами и испуганными глазами.

— И ты меня не прогнал.

— Я тебя ждал. Просто не знал, что жду именно тебя.

Она закрыла глаза. Внутри было спокойно — как никогда. Будто вселенная наконец перестала проверять её на прочность и просто разрешила быть счастливой.