Глава 23

Олег

– Олег Павлович, у Мии небольшая температурка. Она капризничает. Наверное, снова зубки…

Валентина, держа на руках девочку, появилась в дверях столовой. Кудрявая головенка Мии лежала у нее на плече. Увидев отца, девчушка улыбнулась, но личико ее тут же сморщилось, и она принялась тереться подбородком о плечо няни. Потом захныкала и попыталась засунуть в рот кулачок. Валентина мягко вложила в пальчики охлаждающее кольцо, но Мия тут же бросила его на пол. Проследив за тем, как оно покатилось по полу, перевела взгляд на отца и подпрыгнула на няниных руках.

– Анастасии сказали? – спросил Олег, стараясь не смотреть на девочку.

Темно-карие глаза дочери его раздражали. Вот уже одиннадцать месяцев он не находил себе места. У него глаза темно-серые, у Насти светлые, а у Мии блестят, как шоколад.

Родимое пятнышко под лопаткой в виде большой капли. Настя говорит, что у нее было такое же, но она свела его лазером. Но ее объяснение его убедило мало. Чем взрослее становилась дочь, тем большее отторжение она вызывала. Особенно, когда видел, как внимательно смотрят его знакомые на личико Мии, а потом на Настю и Олега. Ищут сходство. Удивленно приподнимают бровь, и к месту и не к месту начинают рассказывать, что гены вообще причудливая вещь, и вот у их родственников…

Слушая это, Олег злился и старался перевести тему разговора. Ни в мать, ни в отца… - навязчиво стучало в голове. Тянул в улыбке губы, выслушивая комплименты по поводу внешности Мии. Девчушка получилась на загляденье, карие глазищи на пол-лица, темные бровки, ресницы длинные и закручиваются, как у куклы.

В кого? – снова задавался вопросом Олег. И ладно бы только цвет глаз, но почему он не может найти в дочери, хотя бы своих ушей или губ, не говоря уж о носе?

Спросить было негде. Теща к внучке приехать не могла. Восстанавливалась после инсульта и плохо говорила. Настя от его шутливых намеков закатила истерику.

– Учи биологию! – выпалила она, и глаза немедленно наполнились слезами.

И тут же демонстративно принялась искать контору, где проводят генетический анализ. Еле успокоил. Опускаться до такого не хотелось.

Сделать анализ – это допустить саму мысль, что Настя была ему не верна. Это было выше его сил. Самолюбие не позволяло.

Да, если честно, то именно из-за него, из-за самолюбия, он и повелся на беременность любовницы. На одной чаше весов находилась дефективная Полина, а на другой возможность явить этому миру, и прежде всего, конечно, себе, доказательство, что он здоровый самец с шустрыми и здоровыми сперматозоидами. И уж точно способен дать здоровое и крепкое потомство.

Однако к появившемуся на свет младенцу он ничего не испытал. Ни при рождении, ни через полгода. Другое дело Настя, которая быстро восстановившись после кесарева, снова превратилась в его нежную, немножко капризную девочку. В его Лилит с солнечно-рыжими кудрями.

Меньше всего он хотел бы видеть рядом с собой матрону с набухшим от молока выменем. Младенцем оба интересовались весьма бегло. Родителей девочке, по сути, заменила няня, которая прямо сейчас маячила над душой, старательно пытаясь не допустить детского рева. «Господи, бедный ребенок. Растет, как трава. Ни отцу, ни матери не нужен…» - думала женщина, прижимая крепче Мию.

– Говорили? – переспросил Олег, намазывая масло на гренку.

– Да. Но Анастасия Анатольевна не дала никаких распоряжений.

В следующую секунду раздался грохот. Олег раздраженно швырнул нож, задев тарелку. Валентина вздрогнула, а Мия скривила губенки и разразилась отчаянным плачем.

– Что вы стоите? У вас же есть телефон клиники. Вызовите врача, - поморщился Олег.

Утренний разговор с Настей закончился безобразной ссорой. Она даже попыталась на него наброситься, колотила по груди острыми кулачками, верещала, что снимет в полиции побои. Пришлось отволочь в комнату и оставить там. Теперь она не выходит.

Валентина с девочкой исчезли, а Олег оперся локтями о стол и уставился на недоеденный завтрак. Аппетита не было. Мысли кружили вокруг Полины.

Точнее вокруг загадочной женщины по имени Полина. Очаровательной и очень соблазнительной незнакомки, при взгляде на которую пересыхает во рту.

Как она такой стала? Когда?

Олег моргнул, прогоняя видение. Но оно не уходило. Эротично манящие сквозь полупрозрачные рукава руки, беззащитная шея, глаза, в которых сквозить что-то новое… необычное... Заставляющее краснеть и задыхаться от желания безотрывно смотреть в них, когда он будет обладать ею.

Улыбнулся, показав острые клыки. Прислушался к гулу в крови. Эх, и завела она его вчера. Дерзкая, отчаянная, непокорная…

Непокорная, пока он не сожмет ее шею, пока не впечатает в стену и не закроет ее рот поцелуем. Говорят, в одну воду не войти дважды. Чушь! Он войдет. Тем более, когда вода эта из стоячего болота, неожиданно превратилась в бурный поток. Пусть даже обжигающий льдом, тем горячее будут ощущения.

Возможности отказа он не допускал. Олег умел быть настойчивым.

Полина, конечно, его удивила, но она ведь баба. Чего ей выделываться? Мужика как не было, так и нет. Иначе бы он маячил где-то рядом. Да, фасад она в порядок привела, и даже смотреть научилась вызывающе, но в душе-то обиженкой осталась. Мужики это чувствуют. Поэтому сто процентов она до сих пор одна.

Она не разлюбила его. Он видел, как она смотрела.

Поломается чуток. Пусть. Эта игра должна заводить обоих. Он готов подождать. Не всем так везет, когда бывшая из серой мыши превращается в чувственную женщину. Такой она не была даже в самом начале. А уж со временем… Он и увлекся тогда Настей только потому, что в ней искрил каждый нерв. Секс сквозил в каждом движении. Сейчас этого нет. Тупая истеричка.

Полина, конечно, мнит себя богемой. Но нужен-то ей мужик! Ох, как нужен. Ее ж, бедную, никто не трахал уже год. А куда бабе без мужика? Только в прислуги к какой-то а-ля художнице приткнуться.

Нахмурился, потер пальцами подбородок.

А вообще надо бы проверить, разузнать об этой загадочной Лионель. Уж больно эта мазня смахивает на то, что малевала его женка, когда ночами пряталась в мастерской.

Да и с лица спала знатно, когда увидела его. Он заметил в глазах испуг. Значит, чего-то боится? Или что-то скрывает? Ну не его же, в самом деле, она испугалась? Довольно хмыкнул, вспомнив, как застал ее врасплох. И букет оказался в тему. Совпадение, банальное совпадение, но зато как эффектно вышло!

Злодей-бывший муж коварно напоминает о себе лилиями – цветами, которая бывшая жена не переносит на дух. Но он-то понятия не имел, что встретит на выставке Полину. Нужно было передать представительнице художницы цветы. Почему лилии? Да ему просто нравится их сладковатый запах. Хотя некоторые почему-то считают их цветами смерти.

Полина эти цветы никогда не любила…

Покусал изнутри губу, какая-то неоформившаяся мысль не давала покоя, он пытался ухватить ее, но тщетно. Так бывает, когда забываешь слово или слышишь нотки парфюма, но не можешь вспомнить его названия.

Встал, медленно прошелся вдоль стола, кинул взгляд на диван. Сгорбленная оплывшая фигура бывшей привиделась почти в деталях. Он был уверен, что она никуда из квартиры не уйдет, а она ушла. Захватила минимум вещей и ушла. Мазилки свои прихватила…

Стоп! На мгновение Олег замер на месте, а потом помчался в мастерскую, которую переделали в кладовую. Теперь там хранились коляски, автокресла и прочие детские вещички. Настя как полоумная скупала в прошлом году всё, что почти не пригодилось. Одна коляска до сих пор стоит не распакованной.

Окинул взглядом пространство, поднял глаза вверх и подтащил стремянку. Зашарил рукой по стеллажу. Вот оно! Набросок, который оставила Полина. Он еще тогда подумал, что в укор. Балансируя на ступеньках, вгляделся в очертания незаконченной картины. На ней отчетливо были видны лилии…