Глава 55

Полина

– Мне нужно сегодня обязательно зайти к Дине, - сказала я Леону, когда мы вышли с ним прогуляться к пляжу.

Он кивнул, не задавая лишних вопросов. Его пальцы, сильные и теплые, обхватили мою ладонь, давая ощущение спокойствия, которого мне так не хватало. Мы побрели вдоль серо-пенной полоски прибоя. Над головой с тоскливыми криками кружили чайки. Небо заволокли тучи. Спускаясь к воде, они разбавляли серый цвет моря, придавая ему свинцово-фиолетовый оттенок. Даже песок включился в эту игру. Он стал темнее и гуще.

Я остановилась и повернулась к Леону. Налетевший порыв ветра растрепал волосы, и обхватила их руками, пытаясь пригладить. Леон не дал мне этого сделать. Он прижал меня к себе, спрятал в своих объятиях от ветра и поцеловал.

***

– Дин, прости меня, - вздохнула я, протягивая букет ирисов и коробку с эклерами.

Я уже смирилась с тем, что теперь, как проспавшийся пьяница, извиняюсь перед всеми, кого умудрилась обидеть накануне.

– Да, ладно… - Дина обняла меня и покачала из стороны в сторону. – Я же понимаю, это стресс… Ты у нас натура впечатлительная.

– Это меня не оправдывает, - искренне заметила я.

– Это точно, самокритичная ты наша! – рассмеялась Дина. – Проходи. И садись. Это чтоб не упасть. И пообещай мне одну вещь.

Дина бесшумно передвигалась по кухне. Она поставила в вазу цветы, водрузила ее на стол и потянулась за чашками.

– Что пообещать, Дин? – я внимательно следила за подругой.

– Ай, чай потом, - пробормотала Дина, будто меня не услышав. – Сейчас я тебе кое-что покажу, и давай сразу договоримся: ты не посчитаешь это давлением на тебя.

– Дин… ну я же извинилась… - покраснела я.

– Я на всякий случай. Потому что тут и Николай, который от Леона, тоже постарался. Лёша всё объединил. И теперь дражайшему Олегу Павловичу светит не очень приятная перспективка.

Дина вышла и через минуту вернулась с объемной папкой.

– Вот! Изучай. Если что не понятно, обращайся, разъясню.

Я с опаской открыла пластиковую страничку.

От Дины я возвращалась пешком. Хотелось уложить в голове всё, что теперь у меня есть на Олега. А есть у меня немало. Предстояло решить, что делать дальше. Дина предложила два варианта. И я еще собиралась посоветоваться с Леоном. Хотя в глубине души уже всё для себя решила. Для начала я встречусь с Олегом, а уж если он не согласится на мои условия, передам материалы в прессу. А там и полиция заинтересуется.

Схема, которую показала мне на листе бумаги Дина, была хитроумна и напоминала лабиринт. Но стоило потянуть за одну ниточку, как завертелись и другие клубки. Скрываясь за благотворительностью, Олег использовал фонд, как ширму. А сам отмывал деньги, полученные с сомнительных сделок с недвижимостью.

Так, я например, узнала, что у него есть еще две квартиры и дом, о которых я понятия не имела, и на которые, кстати, не подписывала никакие документы. Всё приобретено в браке.

Процесс у него был налажен хорошо, он был многоступенчатым, проходил через офшоры и подставных лиц. Часть денег возвращалась и направлялась на счета благотворительного фонда, затем они кочевали дальше. Для пущей эффективности Олег заключал фиктивные контракты и проводил фиктивные благотворительные мероприятия, стоимость которых была весьма завышена. Недвижимость Олег приобретал, наоборот, по заниженной цене, часто через аукционы, а потом продавал много дороже.

Передо мной открылась еще одна темная сторона бывшего мужа. Страшно было подумать, что еще можно обнаружить, если копнуть глубже. От этих мыслей по коже пробежал озноб.

Я остановилась возле кофейни, где весной собирали деньги на шелтер. Она была закрыта, но на стекле трепыхался листок формата А4. Его верхняя часть болталась на ветру. Я подошла ближе и расправила его. Улыбнулась, прочитав, что стараниями всех, кто жертвовал деньги, семнадцать женщин смогли разместиться в новом убежище. Капля в море – скажет кто-то. Но хотя бы они не будут вздрагивать ночами, и заслонять собой детей от неадекватного мужа или сожителя.

В кармане завозился телефон. Наверное, это Леон. Беспокоится, где я. Хотел заехать, но я убедила его, что мне необходимо прогуляться и подышать воздухом.

– Поля, - послышался голос мамы. – Слава в больнице. Инфаркт. Я не знаю, что мне делать…

Голос у нее был растерянный, как у ребенка.

– Ты не можешь ко мне приехать? – совсем тихо закончила она.

А я вспомнила, как она говорила мне, что даже одна, без дяди Славы, она никогда не пропадет. А теперь вот – не знает, что делать.

Утром Леон отвез меня в аэропорт.

***

– Что врачи говорят?

Я отпила теплый чай. Мама не вскипятила воду, а я ничего не сказала. Чай, это такая мелочь.

– Очень осторожно прогноз дают. Но, кажется, обошлось. Ты прости, что дернула тебя с места. У тебя и так хватает проблем…

Сегодня мама вела себя уже увереннее, и как будто немножко меня стеснялась. Наверное, потому что накануне проявила слабость. Хотя я ничем ее не попрекала.

– В больницу не пускают, - вздохнула мама. – Всё по телефону.

– Всё хорошо будет, мам, - улыбнулась я. – Дядя Слава поправится.

– Ох… - мама махнула рукой, подперла щеку. – Дай бог. А то всё сплошные неприятности. Черная полоса прям. Вот и у тебя этот пожар. Найдут, кто поджег?

– Не знаю,- пожала я плечами. – Вряд ли…

За стеклом послышался скрежет. Мы обернулись. Отчаянно цепляясь лапами за водоотлив, по металлу скользил взъерошенный голубь. Мама подошла к окну, громко шикнула. Голубь сразу же улетел.

– Дурной знак… Ты знаешь, Поля, я что думаю? Вот как развелась ты, так и идет всё кувырком. Видишь, что у тебя творится в жизни. А вот был бы Олег рядом…

– Мама, хватит!

Я вскочила, чашка жалобно тренькнула о блюдце. Меня распирало от желания вывалить всё, что я узнала о ее драгоценном Олеге.

– Ну, а что? Могла бы…

– Не могла! – повысила я голос. – Не могла! Потому что твой Олежек, когда умерла твоя внучка, облизывал живот другой бабы! Вот этой вот бабы!

Я в психе схватила телефон, открыла страничку Настюши, куда теперь ходила смотреть на фотографии Мии, и развернула к маме экран.

– Вот! И вот! А еще вот! – тыкала я в телефон пальцем.

Может, хотя бы теперь она перестанет меня окунать, как кутенка в якобы мои грехи!

Фотографии мелькали одна за другой. Олег и Настюша, одна Настюша, она с Мией, они втроем с Мией, Мия и воздушный шарик…

– Подожди, - вдруг простонала мама и вцепилась мне в руку. – Ох… Это… Это она? Его новая жена?

Я молча кивнула и бросила телефон на стол. Обида комком ползала в горле. Я едва сдерживала слезы. Почему нельзя сказать: дочка, я с тобой, ты самая лучшая, самая талантливая и никто, никакой Олег не имел права так с тобой обращаться.

– Поля… - голос у мамы осип. – Сейчас, ох… тошно-то как, а… - плаксиво протянула она.

– Что? – непонимающе обернулась я.

– Эта Настя… она же… она дочка Раиной сестры. Охо-хо… Да разве я могла знать, что она вот так влезет в твою жизнь? Знала бы, приехала и сама, своими руками, придушила!

Ничего не понимая, я смотрела на мать. О чем она? При чем тут какая-то сестра тети Раи? Ведь Настя дочь этой самой Раи и дяди Толика.

Мама высморкалась и потерла нос платком.

– Это сестра твоя, Поля. Единокровная. Папаша твой загулял, пока по круизам шатался. Родилась девочка, а мамаша ее умерла в родах. Пришлось Рае с Толиком удочерить. Назвали Настей. Видать, от твоего отца унаследовала кобелиную натуру, вот и к твоему мужу полезла. Надо же! Да как такое возможно!

Я почувствовала, как у меня слабеют колени. Быстро схватив уже совсем остывший чай, жадно сделала несколько глотков. Вытерла губы рукой.

Если Настюша мне сестра по отцу, то выходит, Мия – это моя племянница? Может быть, поэтому меня так тянуло рассматривать ее фото? Я вскочила и выбежала из кухни.