Эпилог. Она

Спустя год

— Кого еще забыли? — спрашиваю я, рассматривая список гостей, которых мы решили позвать на вечер в честь свадьбы.

Я сдалась напору Глеба не сразу, мне понравилось ходить на свидания, иногда ночевать в нашем бывшем доме и уходить так, чтобы осталось легкое чувство незавершенности и голода.

Пожалуй, случай с Кристиной меня кое-чему научил: каким бы крепкими и спокойными ни были отношения, в них всегда может найтись место для интриги и флирта. Небольшая игра освежает отношения, и нам потребовалось расстаться, чтобы вспомнить о том, как мы любили друг друга, но теперь наши чувства обновились, закалились и стали еще ярче, чем прежде.

— Кого еще?

Глеб заглядывает мне через плечо, поцеловав его.

— Откуда так много людей набралось?

— Самые близкие, сам посмотри.

Он берет лист бумаги, придирчиво его изучает:

— Кажется, все так, самые близкие, и даже про маман ты не забыла, — хмыкает он.

— Ну да, она такая в последнее время…

— Как шелковая, да? Поняла, что может на старость лет остаться один на один с таким же вредным стариком в своем музее.

Разговор Глеба с родителями был жестким и бескомпромиссным. Он несколько месяцев с ними не общался и вынудил свою мать принести мне извинения, хоть я и не ждала их, да и годы, которые она тихо травила меня, уже не вернуть. Но теперь она держится в стороне, редко бывает у нас в гостях. Я не боюсь ей отказать и больше не стараюсь соответствовать чьим-то чужим представлениям о том, как должно выглядеть наше счастье. Я знаю, что Глеб меня любит, даже вопреки тому, что я не всегда ношу сексуальные платья и длинные, тонкие каблуки. Он влюбился в меня естественной, полной жизни и даже легкой небрежности, которая была недоступна ему — следующему тщательно выверенному плану и идеальному порядку во всем.

— Ладно, оставляем?

— Да, оставляем. Окончательный список?

— Надеюсь.

— Кстати, к Богдану добавь плюс один.

— Надеюсь, это не Кристина, — поворчала я.

После того, как Кристина осталась не у дел, она снова попыталась вернуться к бывшему-бывшему, это было настолько жалко, что Богдан только посмеялся и отвесил ей пинка под зад.

— Это не Кристина, — усмехается Глеб, потершись носом о мои волосы. — Кстати, Кристина сейчас в больнице лежит.

— Что?

— Ага, кто-то из знакомых сболтнул. С аппаратом Илизарова на обеих ногах.

— Ужас какой! Что случилось?

— Она слишком привыкла получать дивиденды от поклонников, а потом на время выпала из строя. Решила поймать кое-кого на живца… Хлопнуться под колеса машины, разыграв: ой, вы меня задели, довезите до больнички…

— Какой глупый способ!

— Нууу… — тянет Глеб. — Со мной в далеком прошлом этот номер прокатил. Мы так и познакомились, она попала под колеса моей машины и закрутилось. Решила провернуть старый фокус с одним состоятельным мужчиной. Но что-то пошло не так. Машина ехала слишком быстро, ее вынесло на встречку и основательно переломало. Ногам — трындец, восстанавливаться будет долго…

— Знаешь, она приходила ко мне в больницу, когда я лежала со сломанной рукой. И сказала, мол, у тебя рука болит? Жаль, что не ножка. Ножки, говорят, дольше заживают.

Становится даже немного зябко от того, как слова и негативные пожелания впоследствии могут вернуться человеку.

— Давай не будет о ней? — просит Глеб. — Поговорим о нас? На выходные я приготовил для нас кое-что особенное. Не планируй ничего, — целует горячо и нежно, увлекая за собой в спальню.

Мы с Глебом поняли одна: одна ошибка, крохотная оплошность может обернуться жестокой расплатой.

Как и все хорошее — тоже может вернуться сторицей, если любить друг друга, принимая, что никто из нас неидеален, и работать над своими ошибками…