Глава 18. Она

В тот миг все сжимается до одной точки. Внезапно в нашу сторону бросается темный силуэт, и я, даже не видя его, не различая черт лица, понимаю, что это Глеб. Он не думает — просто бросается к нам, сильный и быстрый.

Его голос злой и полный гнева, какой я никогда не слышала:

— Отойди!

Он хватает Кристину рывком за плечо, буквально отбрасывает ее в сторону.

Глеб тут же склоняется ко мне. Я едва могу дышать, снег холодный, руки скребут горло, такое чувство, будто меня еще душат.

Но Глеб поднимает меня, бережно и аккуратно, как будто я — самая хрупкая вещь в мире.

Обнимает, прижимает к груди.

Его сердце стучит так громко, что я слышу этот звук даже через верхнюю одежду.

— Я здесь, Алина. Я с тобой. Всегда.

Я дрожу, не могу поверить, что все это не сон. Не отпускаю его, держусь изо всех сил, вдыхая запах.

— Ты в порядке? — шепчет он и смотрит в глаза так, будто способен удержать меня одним взглядом.

— Как ты здесь оказался?

Он гладит мои волосы, шепчет на ухо признания:

— Я следил за тобой каждый вечер, пока ты гуляешь с Ильей.

— Что?

— Давно слежу. Не мог спокойно сидеть дома. Мой дом пустой без тебя. Он напоминает мне конуру для собаки. Мне было страшно было тебя потерять, еще страшнее — не видеть и не слышать. Я сам не свой без тебя.

Он смотрит в глаза ровно и честно, так, как в самый первый раз, когда мы встретились. Во мне просыпается все то, что скрылось под толщей сомнений: нежность, тоска, страх и любовь. Все сразу.

— У тебя волосы мокрые. Кровь? — Глеб хмурится. — Надо поехать в больницу.

— Папа! Мама…

В нашу сторону бросается Илья. Глеб поднимает его одной рукой, словно он ничего не весит.

— Все хорошо, Илья.

— Ты спас маму… — еще дрожащим голосом произносит Илья.

— Илья, ну ты чего выбегаешь раздетым? — Василиса.

— Надо же, все в сборе. Василиса, бери Илью, иди в квартиру. Ты за старшую, а я разберусь… здесь.

Глеб смотрит серьезным взглядом в сторону Кристины, которая силится подняться и бормочет в наш адрес проклятия со слезами в голосе.

У меня всего лишь оказалась рассеченной кожи головы, обошлись без госпитализации, а Кристину — задержала. Дура такая, честное слово…

Сделала ставку на коварство и проиграла.

Могла бы обойтись без всего этого! Без финального всплеска злобы.

Но саму себя закопала.

***

Позже, когда бури улягутся, мы снова окажемся в том самом кабинете у психолога.

Эти стены, кажется, знают про нас больше, чем все родные, вместе взятые.

Марта Евгеньевна замечает:

— Эта встреча — последняя в текущем году. Впереди январские каникулы, вы уже подумали, как их проведете?

Переглядываемся с Глебом осторожно: мы еще не обсудили это.

В моей памяти живы его признания, но я осторожничаю, так сильно, что иногда забываю, как дышать в его присутствии.

— В процессе, — отвечает Глеб.

— Новый Год — отличный повод начать новую жизнь. Если ничего не держит в старой. Вы больше не бросаетесь друг на друга с обвинениями, это прекрасно. Может быть, вы помните, как встретились?

Я смотрю на Глеба — и он смотрит на меня так, будто видит первый раз.

— Да.

— Да, и все?

— Да, и все. Я — помню, — скупо отвечает. — У нас уже время сегодняшнего визита вышло.

— Вы пунктуальный, Глеб, — замечает психолог. — Что ж, если вы спешите, не буду вас задерживать. Но вот вам небольшое домашнее задание. Подумайте о том, за что вы полюбили друг друга, что вам друг в друге нравилось. Было же и хорошее, не так ли? Новый Год — прекрасный повод сделать подарок друг другу в виде письма благодарности, например, за все хорошее, что было между вами. Скажите друг другу за это спасибо, а потом…

— Что потом? — интересуюсь я.

— Потом… остается только одно — от души простить друг друга за несовершенства, за ошибки... И отпустить. В новую жизнь. С новыми партнерами.

Глеб резко встает. Стул скрежещет по полу.

— Спасибо. Всего хорошего.

Мы выходим вместе, Глеб злится и бурчит себе под нос:

— Это были самые… Самые бесполезно потраченные деньги за всю мою жизнь.

— Что?!

— Да ничего! — злится. — Это ее вывод? Дурацкий вывод! Она столько намывала нам мозги, словно песок в поисках крупицах золота, указывала на ошибки, на несовершенства, давала понять друг друга… Чтобы… Что?! Чтобы в итоге сказать: а теперь — разбегайтесь?! Хрена с два!

Я стою, пораженная взрывом его эмоций. Обычно он довольно сдержанный, но сейчас… это фонтан.

Глеб ловит мой взгляд, просто берет за руку — крепко, решительно.

— У меня есть идея получше.

— Какая?

— Ты пойдешь со мной на свидание?

Я не знаю, смеяться мне или плакать. Но, кажется, выбор уже сделан не мною.

— Только ради того, чтобы оправдать эти бесполезно потраченные часы и твои деньги.

— Плевать на деньги. Так ты… пойдешь? — уточняет он.

— Спроси у меня об этом завтра, — говорю я, мягко освободив свою руку из его захвата.

Я ухожу, чувствую, что он смотрит мне вслед.

Вечер пролетает, как один миг, я ложусь спать, но не могу уснуть.

В одну минуту первого ночи раздается телефонный звонок.

Номер Глеба.

— Зачем ты так поздно звонишь? — интересуюсь я.

— Уже наступило завтра. Так ты пойдешь со мной на свидание? Я постараюсь сделать все, чтобы ты не пожалела об этом. Мы провели хорошую работу над ошибками, где самой главной ошибкой стало — утратить доверие и заиграться в обиды. Посмотри, что из этого вышло? Наша семья болтается, как… Как карандаш в стакане.

— Так это все из-за детей, из-за семьи?

— Это все ради нас. Ради меня и тебя. Я все еще люблю тебя и всегда любил, даже не сомневайся. Даже когда орал, как бешеный и крушил все, то все равно тебя любил. У меня просто нет шансов выстоять против этих чувств. И я так долго злился, так долго хотел, чтобы ты попросила меня о помощи, но в итоге помощь понадобилась мне. Иначе бы я окончательно потерялся в этой жестокости и уверенности, что я всегда и во всем прав.

— Это не только моя заслуга, Глеб. И не только твоя. Это заслуга всех нас. Если бы не страх потерять нашего сына, кто знает, как долго мы бы еще упрямились, как два осла.

— Ты права. Прости. За все. И, пожалуйста, сходи со мной на свидание. Говорят, я не так уж плох.

— Кто говорит?

— Так… Одна красавица. Зовут Алина, мы были женаты более двадцати лет, а она все еще выглядит, как та девчонка, которую я встретил однажды в автобусе, не понимая, что может быть хорошего в поездках на общественном транспорте. И там, действительно, не было ничего хорошего, кроме тебя. Я помню твою коричневую шапку с ушками и митенки, и даже лейкопластырь на среднем пальце.

Вот это да… Я даже засмущалась от таких откровений.

Выходит, он не соврал, когда сказал, что помнит все-все, до мельчайших деталей.

Может быть, настала и моя очередь вспомнить, что все можно исправить, если захотеть…

— Я пойду с тобой на свидание.