Глава 8. Она

Спустя полгода

Прошло полгода, а я все еще ловлю себя на волнении перед встречей с сыном, поэтому занимаю руки мелкими действиями, бесконечно что-то поправляю, раскладываю, расставляю по местам, протираю идеально чистый стол, но этого кажется недостаточно.

До встречи осталось совсем немного времени, но последний час тянется безумно долго.

Сына всегда привозит водитель моего мужа.

Первый месяц после аварии Илья, действительно, не хотел даже садиться в машину, но сейчас он ездит, как ни в чем не бывало.

Травмы зажили, страх отступил и мой сын — снова жизнерадостный мальчишка, которым был раньше. Вот только теперь он живет на два дома.

С понедельника по пятницу — с отцом, на субботу и воскресенье сын находится у меня.

Все произошло так, как и сказал муж.

Адвокат, которого я наняла, посоветовал принять позицию Глеба без споров, чтобы не лишиться вообще всех прав на сыны.

Глеб закусил удила, и мне осталось только смириться, потому что сила, финансы и хорошие связи были на его стороне, а не на моей.

Как всегда, оглядываюсь на подарки, приготовленные мной. Может быть, Илье не понравится, ведь отец всегда любовь заворачивает в упаковку из дорогих машинок и гаджетов.

Последний час до встречи тянется липкой паузой. Я смотрю в окно на окрашенные предзакатным светом дворы, выглядывая знакомый автомобиль.

Но потом я отвлекаюсь на духовку: звуковой сигнал уведомляет, что пирог готов. Я вытаскиваю его, ставлю остужаться.

В дверь — звонок.

Лечу открывать и застываю без движения.

За дверью стоит она. Кристина.

Мы столько месяцев не виделись лицом к лицу, что я уже подзабыла, как одновременно мило и стервозно она может выглядеть.

На ее пухлых губах — надменная ухмылка, подчеркнутый небрежный шик продуманного наряда завершает образ стервочки.

У нее взгляд, в котором нет ни капли смущения.

— Что ты здесь забыла?

— Давно не виделись, Алин, и ты меня даже не пригласишь войти? Пахнет вкусно… Что это ты… как обычно, вкусностей наготовила? — тихо смеется. — Снова проводишь время за плитой, надеясь купить интерес сына домашней стряпней? Честное слово, смешно! Мальчишки в этом возрасте будут благодарны за донат, за поход на фудкорт. Впрочем, что я тебе говорю, ведь ты никогда не поймешь мужчин — ни взрослых, ни даже малышей!, — посмеивается.

— Ты пришла сцедить яд? Долго придумывала свою речь.

— И не старалась, всего лишь хочу сказать, что… сегодня не получится, — лениво сообщает, даже не пытаясь выглядеть виноватой. — Мы решили провести выходные вместе. Илья не хочет ехать сюда.

У меня в голове начинает гудеть, руки леденеют. Хочется взорваться — броситься на нее, доказать свою правоту, расцарапать ей лицо.

Но я вцепилась пальцами в дверную ручку, потому что знаю: стоит оступиться — и Глеб обязательно использует это против меня.

Мы так и не общаемся с ним.

После той встречи с кафе все наше общение проходило не напрямую, а через юристов.

Мы не видимся, сына всегда привозит водитель!

Итогом нашего длительного брака стал полный игнор друг друга.

Он оставил мне квартиру и то, наверное, лишь потому, что не одобрил бы варианты, которые я сама выбирала. В остальном после брака мне не досталось ничего, и юрист четко дал понять, чтобы я и не пыталась оспорить.

В руках у мужа был рычаг давления — право видеть сына и я, как миленькая, согласилась на развод на его условиях.

Теперь пытаюсь жить дальше: устроилась на работу, продавцом в бутик женской одежды.

Родственники разделились на два лагеря: одни осуждают меня за то, что я развалила брак, другие сочувствуют, но ехидничают за глаза.

Кристина подбоченилась и посмотрела на меня сверху вниз:

— Ты бы видела, какие роскошные подарки сделал Глеб Илье на прошлой неделе, — начинает, с ядовитой откровенностью, расправляя волосы. — Меня он тоже балует! Недавно он мне кольцо подарил…

Кристина протягивает руку и демонстрирует мне кольцо с крупным рубином, по краю — много других, поменьше.

— Не большая любительница рубинов, но… Глеб сказал, что это цвет любви и страсти. После такого, разумеется, я не стала отказываться, — вздыхает она томно.

Я слушаю, как она наслаждается каждой своей фразой, смакуя победу.

— Вообще-то, он в последнее время стал такой страстный… — она наклоняется чуть ближе ко мне, обдав ароматом парфюма.

Ароматом его парфюма.

Но шокировали меня не ее слова и даже не запах духов, а кое-что другое.

То, как она демонстрировала постоянно это кольцо, размахивая у меня перед глазами.

Это кольцо было на мне, когда случилась авария. Кольцо и сережки шли из одного комплекта. Я продала их.

Мне были нужны деньги на то, чтобы обновить ремонт в квартире: хотелось свой интерьер, нужно было купить мебель, так как квартира стояла пустая. Я продала серьги и кольцо, все равно в них не было больше смысла. Это больше не символ нашей любви. Продала и обручальное кольцо с бриллиантом…

Я уверена — это то же самое кольцо! Потому что его делали на заказ по эскизу Глеба.

Другого такого больше нет!

— Были еще серьги, — говорю я.

— Что?

Я дотронулась до запястья Кристины, удержав ее руку на месте.

— Да, определенно это оно. То самое кольцо, которое Глеб дарил мне.

Лицо Кристины мрачнеет.

— Ты обозналась. Это какое-то другое кольцо, просто похожее.

Я сжимаю ее кисть сильнее.

— Нет, это точно то самое кольцо. Другого такого больше нет. Глеб делал его на заказ для меня.

— Быть этого не может.

— Сними, — потребовала я.

— Еще чего! Ты потеряла этого мужчину и не отберешь у меня его подарки, отпусти! — взвизгивает она сделав шаг назад.

— Глупая, — качаю головой. — Там на внутренней стороне есть метка ювелира, что это его работа. — Посмотри!

— Это другое кольцо! — заявляет Кристина. — Другое и точка.

— Я ведь много чего не забрала, — говорю я. — Ты хвалишься подарками? Может быть, ты просто донашиваешь их за мной?!

— Неплохая попытка уколоть соперницу, я оценила. Но у тебя ничего не выйдет! — бросает она напоследок, перед тем, как уйти, звонко цокая каблуками.

Я вдруг понимаю: дело не в Глебе и не в подарках.

Дело в том, что я осталась одна среди разрушенных надежд.

Кристина не просто разрушила семью, сейчас она пришла топтаться по обломкам.

Но я дышу. Я держусь. Даже когда хочется взвыть. Потому что любовь к сыну — все, что у меня осталось, и за я терплю все это, ради встреч с ним, живу от одних выходных до других!

Так несправедливо, что у меня отобрали эти выходные…