ЭПИЛОГ. РУСЛАН

Восемь месяцев спустя

– Ань, мы опоздаем, быстрее!!!

Нарываюсь на жесткий ответ, но иначе проеб…пропустим рейс. И всё, кукуй потом в аэропорту, жди, пока найдут, куда нас уместить.

– Ань?!

Моя девочка прекращает болтать по телефону и торопится к раздвижным дверям, возле которых я ее жду. На ней легкое воздушное платье и босоножки на высоченных каблуках. Нарядилась, млять! Мне теперь всю дорогу маяться со стояком.

– Не кричи! Я с Эльзой болтала. Должна же я ей сказать, чтоб про Пухлю не забывала и за домом следила?

– У нее и так забот хватает с младенцем, ты ее еще кошаком грузишь.

Она изгибает одну светлую бровку, когда ровняется со мной.

– Вообще–то, вы с «кошаком» не разлей вода. Иногда, даже про меня забываете. Хотя, у кого–то жуткая аллергия на шерсть!

– Ну–ну, – обхватываю ее за талию. – Без обид. Ты очень сексуально выглядишь, и я не хочу, чтобы ты грустила.

– Господи, ты всё об одном!

Закатывает голубые глаза, цокает языком.

– А о чем мне еще думать в преддверии медового месяца. А?

Поднимает правую руку, разглядывает скромное колечко. Я не миллиардер, подарил то, что по карману. И когда вручал ей, стоя на одном колене в парке, она рыдала. Я понял: ей плевать на мое состояние, по боку мои счета и карты. Она любит меня. Со всеми, сука, изъянами.

– Чего молчишь? – подталкиваю ее к входу, приложив ладонь к пояснице.

– Просто не верю, что мы муж и жена.

– Тебе напомнить, как это было?

Тащу чемодан и две сумки, пробиваюсь сквозь толпу людей. Аня шагает в ногу со мной, не дает мне сбить мальчишку лет семи.

– Осторожнее, Рус. Ты прешь, как танк.

– Уж прости, я не виноват. Куда все, мать его, летят?

Добираемся до зоны ожидания Терминала С и я бросаю груз на пол. Анька вертит головой в поисках непонятно чего.

– Хочу кофе. – Говорит неожиданно.

– Если ты не против, я тебя здесь подожду. – Кривлю улыбку, совсем не радужную. Тащиться в дрянное кафе с дрянным кофе нет желания.

– Окей. Только, пожалуйста, никуда не уходи.

– Стою, как статуя, товарищ генерал! – с игривой улыбкой приставляю руку ко лбу.

Возле меня болтают две девушки в спортивных костюмах. Чуть дальше мать с двумя детьми вяжет непонятную хрень. Слишком много народу.

Иногда, мне кажется, я социофоб. Сидел бы дома, занимался любовью с Анькой, смотрел телек, ел всякую отраву. Отпуск у меня случается раз в пятилетку, и перспектива задыхаться в аэропорту, а потом находиться в замкнутом пространстве несколько часов отвратительная. Но…

Я женат на самой потрясающей женщине. И эта женщина мечтает о море. Тем более, я обещал.

Мы расписались, без пышного торжества, гостей и прочей ерунды. Я обязан подарить ей мечту. Иначе, какой я мужик? Паскудный.

– Здравствуйте, Руслан Анатольевич.

Резко оборачиваюсь. Виктория. В розовой–розовой коляске с белыми колесами крошка в розовом платьице.

– Виктория. – Машинально дергаю головой вверх.

– Простите. Я вас сразу узнала. Мы же столько раз встречались и так долго общались.

– Да, запоминающиеся встречи. Как вы? – киваю подбородком.

– Вот, еду с дочкой к маме.

Вика качает коляску, не переставая.

– Погостить?

– Нет. – Опускает и вновь поднимает на меня опустошенные глаза. – Мы с Владом расстались. Он же все потерял, вот–вот за решеткой окажется. Я не хочу, чтобы моя доченька знала такого отца и росла в окружении косых взглядов, сплетен.

– Печально, Виктория. Очень сожалею.

– Правда? – внезапная надежда вспыхивает у нее на лице.

– Честно? Нет. Симонов заслуживает всего того, что сейчас с ним происходит. Он не хороший человек. И уж точно отец из него будет никудышный.

Вика становится угрюмой. Плечи опускаются, губы дрожат безмолвно.

– Мне так плохо, Руслан Анатольевич…

Только не слезы. Умоляю. Мысленно выстреливаю себе в голову.

– Я не хотела сделать больно Анне Витальевне. Как вспомню нашу встречу в супермаркете, так тошно и мерзко от себя. И я очень рада, что встретила вас здесь. Скажите ей, пожалуйста, что мне жаль. Мне очень жаль. И я прошу прощения. За всё.

Переступаю через себя, делаю шаг и обнимаю Вику. Она плачет, а крошка в коляске проснулась и лучезарно улыбается.

– У вас будет хорошо, Виктория. У вас и у вашей дочери. Я передам Анне ваши слова. Даю слово.

– Спасибо.

Шмыгает носом, вытирает глаза и нацепляет благодарную улыбку.

– Мы пойдем с Машенькой. Еще раз огромное спасибо.

– До свидания, Виктория.

Девушка с трудом просачивается меж рядов сидений, а мне прилетает в спину:

– И кто она? Вы так мило обнимались.

Разворот и смотрю на Аню. Суровая, в глазах блещет ревность ядовитым пламенем.

– Какая же ты красивая.

Беру за руку и тяну к себе.

– Руслан!

– Да успокойся. Вика это была с дочкой.

– Та самая Вика и та самая дочка?

– Да.

Аня вцепляется в мои предплечья и как ей, кажется, больно сдавливает их. Но ее пальчики пушинки.

– Отпусти меня.

– Перестань. Она просила передать, что ей очень жаль. И еще, она просит прощения.

– Прощения? Хм.

Ёрзает в моих руках, щеки багровеют.

– Да не истери, Авдеева. Она кинула Влада и летит к матери. Как мы и думали, на хрен ей не сдался нищий преступник.

– Влад козел.

– Я бы по–другому сказал, но тут дети.

Кошусь на мать с двумя детьми. Она зыркает на меня и продолжает вязать нечто напоминающее шарф. Несмотря на то, что лето в разгаре.

– Почему ты вообще с ней разговаривал?

Целую Аню и тем самым затыкаю рот. Она сначала отбивается, а потом стихает. Позволяет моему языку победить. Справа доносится щелчок фотокамеры. Мы попадем в чей–то сториз.

– Полегчало? – шепчу у ее опухших губ.

– Немного. – Лукаво улыбается.

– Приедем в отель, я выбью из тебя эту дурь. Поняла?

– Ты слишком многого ждешь от этой поездки. Настроил кучу планов. – Переминается с ноги на ногу. Дразнит.

– Самый важный план: ты, я и гигантская кровать. Всё.

– Руслан! – ударяет меня кулачком. – Нам надо быть сдержаннее. Итак, словно кролики.

– Я просто очень сильно тебя люблю.

– А беременной будешь любить?

– Что за вопросы? – Хмурюсь, наклоняюсь ниже. – Ты хочешь, что–то мне сказать?

Ее голубые глаза бегают из стороны в сторону.

– Ань? – надавливаю на нее слегка низким голосом.

– Я беременна, Руслан. Узнала буквально на днях. Поэтому и болтала так долго с Эльзой на улице. Она переживает за меня.

– Погоди, я стану отцом? – ошарашено моргаю.

– Да, Руслан Авдеев, ты станешь отцом.

Произносит на выдохе. Я отрываю ее от пола, кружу, не взирая на людей вокруг.

– Анька!!! – ору во всю глотку. – Как же я тебя люблю!!!

– Сумасшедший, прекрати!!! – смеется звонко и живо.

– Я хочу, чтоб все знали, что Я СТАНУ ОТЦОМ!!!

Не перестаю кружиться. Только теперь целую ее и ощущаю слияние ритмов наших сердец.

Она моя.

Я её.

Каждой клеточкой чувствую наше синхронное сердцебиение. Мы одно целое. Наконец–то. Спустя столько лет.

В громкоговоритель приглашают на посадку очередной рейс, а я не могу остановиться. Мне хочется кричать о любви и том счастье, которое я поймал.

– Майор Авдеев, у нас с тобой еще целая жизнь впереди. Хватит шоу. Мы уже во все социальные сети попали.

Говорит, а сама обнимает меня за шею и улыбается, посылая импульсы глубоко в меня.

– Идем оформляться. – Отвечаю, подавив эмоции.

– Идем.

Отпускаю ее нехотя, хватаю чемодан и сумки.

– Знаешь, что, Рус?

– Что? – выпрямляюсь с внушительной поклажей и оглушительным грохотом под ребрами.

– Ты будешь самым лучшим отцом. Люблю тебя.

Если бы я был девчонкой, то расплакался бы. Но я мужик, майор. И скажу лишь одно: выстраданное счастье ценнее того, что достается легко.