ЭПИЛОГ. АННА

«Шокирующие подробности из жизни Германа Воровского всколыхнули Ирин Удел…»

Я беру пульт, убавляю громкость в телевизоре и зову Эльзу. Сестра заходит с огромной коробкой торта. Синее чудо с белым кремом пробуждает аппетит. Сегодня у нас маленький праздник. Руслана выписали из больницы. Он здоров!

– Осторожно. Ставь на стол.

Командую я, взмахивая щипцами из нержавеющей стали, которыми переворачиваю стейки.

– Есть, капитан! – улыбается Эльза, ставит торт на стол и присаживается на табуретку с тяжелым выдохом.

– Тебе не хорошо? Вызвать скорую?

Отвлекаюсь от мяса и подлетаю к сестре. Мои выпученные глаза ее веселят. Подпирает подбородок кулаком и смотрит на меня с легким прищуром.

– Ты изменилась. В лучшую сторону. Всеми виной майор Авдеев, да?

– Брось, я всё та же.

Пожимаю плечиком и фыркаю на нее. Прям как Пухля, когда что-то не нравится. Серая мордочка дрыхнет на подоконнике сытый и довольный.

– Пару месяцев назад я бы и подумать не могла, что увижу тебя такой боевой. – Продолжает Эльза, а я возвращаюсь к сковороде–гриль.

– Я бы тоже не подумала, что ты окажешься беременной от Германа. Слышала последние новости? Скоро суд.

– Да, мельком. Но я всё же стараюсь о нем забыть.

– Тебе предстоит слушанье и еще очень много встреч с…

– Хватит, Ань.

Эльза кладет ладонь на плоский животик. Срок маленький, но она уже обожает этого малыша или малышку.

– Тебе не страшно? – вдруг спрашиваю я, захватывая щипцами зажаристый ломтик.

– Рожать от урода? Нет. Этот ребенок ни в чем не виноват, Ань. Когда он был зачат, я свято верила в любовь Геры и сама любила. А потом это похищение, гаденыш Влад и безумная жена Лидочка…

Эльза так и не рассказала, что с ней происходило в том подвале. Я не настаиваю. Понимаю всю боль и желание забыть навсегда те ужасные дни. Но она ходит к психологу каждую неделю, старается вернуть себе вокальную форму, поэтому посещает все репетиции в театре.

Директор в связи с шумихой без проблем принял ее обратно. Тем более, она когда-то прославляла театр не только в пределах области, но и по стране в целом. Гастроли с ее участием приносили хороший доход и популярность.

В Ирин удел потянулись люди. И он перестал быть провинциальной глушью. Правда, сейчас поток усилится еще благодаря кошмарной истории Цезаря. Он и его жена безумцы. И как выясняется, Эльза не первая женщина, которую они держали на цепи в подвале.

Все знали, Цезарь монстр. Но чтоб настолько,…а его жена? Казалась изысканной розой. На деле же, изысканная дрянь с больной головой.

– Хочешь, признаюсь? – замираю к ней спиной. – Я очень боялась тебя потерять. Мама и папа погибли. Кроме тебя у меня никого нет.

Теплое объятие преподносит сюрприз. Эльза обнимает сзади, кладет голову мне на плечо.

– Я здесь, Ань. И я никогда не забуду то, что мы обе пережили. Никогда, слышишь?

Киваю, скрадывая слезы за ресницами.

– Теперь всё будет хорошо. Более чем. Новая жизнь, новые воспоминания. Никакого мрака и боли.

Всхлипываю тихонько.

– Эй, не плачь. – Шепчет Эльза, гладит мои предплечья. – Иначе мясо пересолишь, и твой мужчина его не попробует.

Мой мужчина. Даже странно как–то. Я всегда сопоставляла себя рядом с Владом. Верила в наше будущее. А теперь он под следствием, вряд ли избежит наказания. И вся наша жизнь мираж.

Эльза права, я другая.

Я окрепла, выросла в своих чувствах. Больше не поддаюсь глупым мечтам и фантазиям. Маленькая девочка во мне превратилась в сильную женщину.

И у этой сильной женщины есть настоящий мужчина.

Верный, надежный, преданный, любящий, заботливый.

Полная противоположность Владу.

– О нем задумалась? – подкалывает Эльза, отступая от меня.

– Так заметно?

– С тех пор, как его утром выписали из больницы, ты витаешь в облаках.

– Я просто скучаю по нему. Невыносимо.

Эльза подходит к окну, ласкает Пухлю. Тот вытягивается колбаской и подставляет пушистое пузо ее руке.

– Ты же понимаешь, у него сейчас много работы и ему некогда отдыхать после десятидневной лёжки. Это дело, можно сказать, дело всей его жизни. Он ведь из–за Цезаря приехал из столицы?

– Это основная версия. А по другой, он знал, что я тут и хотел встретиться.

– Господи, всё смешалось! – Эльза отходит от меня, прислоняется к стеклу, и оно слегка трещит. – Ничего не разберешь, да, Пухля?

Кот смотрит на нее ленивым взглядом, потягивается и снова впадает в спячку.

– И ты туда же. – Ворчит на Пухлю.

– Оставь его в покое. Поможешь салат сделать?

– У меня есть выбор? – усмехается, натягивает рукава рубашки. – Только тортик уберу в холодильник. Освобожу нам рабочую поверхность.

За приготовлением салата мы с сестрой проводим полчаса. Решаем подать к нему и мясу крошечные бутерброды с сыром и лососем.

Входная дверь хлопает, и в коридоре слышатся шаги. Не только Руслана.

Я свожу брови, поглядываю туда, пытаясь уловить силуэты. Ничего.

– Привет, красавицы. – Руслан заходит в кухню первым. – Я не один.

Показываются Сева и Гена. Выбритые, одетые с иголочки. Модели с обложки спортивных журналов.

– Здрасьте. – Кривовато улыбается Сева. Гена заворожено глядит на Эльзу. Она и в реальности дива. Не только на сцене. Мужчины всегда обращают на нее внимание.

– Не злись. – Руслан наклоняется и целует меня за ушком.

Я успеваю поймать его руку на своем плече и мягко сдавить ее пальцами. Каждый раз, когда он не рядом, я молюсь, чтобы вернулся живым. После ножевого ранения и десяти дней в больницы, я боюсь за него больше, чем за себя.

– Что же, придется поставить стол побольше.

Встаю, чмокаю Руслана в щеку и перевожу взгляд на Севу и Гену.

– Запросто. Отдавай приказ, хозяйка. – Сева складывает руки на груди. Я вижу взор Эльзы. Она изучает Оленева. Лишь бы не захотела узнать каков он внутри. По рассказам Руслана, Сева меняет женщин, не особо задумываясь об их чувствах.

Не хочу подвергать свою сестру его чарам, а потом утешать долгими вечерами. Хотя…Эльза далеко не бедная овечка. И сейчас будет особенно бдительна к противоположному полу. Да и что греха таить, не всякому мужчине к сердцу женщина с ребенком. С прицепом от чужого мужика.

– Шагайте за мной. – Руководит Руслан, выводит мужчин гуськом из кухни.

– Что? – разводит руками сестра, заметив мой придирчивый взгляд.

– Ничего. Будь осторожна, ладно? Мой племянник или племянница нуждаются в хорошем отце. Вряд ли это Сева.

– Я не ищу отца. И вообще кого–либо. Мне просто хочется жить нормальной жизнью. Как раньше. До всего этого.

– Тогда не давай Севе повода подумать, что он тебе не безразличен. Он хороший мужик, только сумасбродный чуть–чуть.

– Мне никто не нужен, Ань. И не знаю, когда будет нужен. Возможно я останусь одна с ребенком до конца своих дней.

– Не неси бред, Эль.

– Что за сыр–бор?

Руслан тормозит в дверном проеме с улыбкой, которую я называю «змей искуситель».

– Спорим, в каких тарелках лучше подавать мясо.

Лгу не моргая.

– Да плевать. Нам можно и в тазике. Мы не привередливые.

Мы с Эльзой бесстрастно улыбаемся.

– Пойду, отнесу салат и бутерброды.

Вот тебе и старшая сестра. Сбегает, только пятки сверкают. Руслан быстро приближается, захватывает меня руками и целует с нескрываемой жадностью. Длинные пальцы пробираются под платье. Ахаю от их умелых действий между ног.

– Рус, ты чего. У тебя в квартире полно гостей. – Задыхаюсь от горячих прикосновений.

– Я скучал, Анька. Я так по тебе скучал.

Кусает мои губы, истязает их снова и снова.

– Руслан…

– Жду не дождусь, когда мы останемся наедине, и я сорву с тебя это чертово платье!

– Кхм, – покашливает Эльза, вернувшаяся за столовыми приборами. – До десерта с тортиком потерпите, будь добры.

– Ненавижу этот день.

Выдыхает Руслан, а Эльза, взяв ножи и вилки, уходит.

– Самый лучший день. С этого момента твоя и моя жизнь изменится навсегда.