ГЛАВА 7

Мы с Пухлей сидим в кабинетике с одним большим окном, выцветшими обоями и смотрим друг на друга с каким–то сожалением. В конце концов, наглая серая морда, моргнув мне разок, громко мяукает.

– Да, Пухля, я тоже голодная.

Трогаю ее мокрый носик через сетчатую ткань.

– Не, ты прикинь, Бизон, я так ржал, что…

В дверь вваливается парень с бритой под ноль головой, в футболке, туго обтягивающей его накаченную фигуру. Следом заходит Сева. Оба мешкаются у порога, глядя на меня.

– Твою же…– похоже про меня попросту забыли. Я сижу на неудобном допотопном стуле с деревянной спинкой уже около получаса. – Здрасьте, мадам.

– Чё ты несешь, Бизон! – толкает его Сева и выходит вперед. – Анна Витальна, сори, чутка подзависли в гостях у начальства. Может, хотите чего?

– Джентльмен ёптыть. – Смеется Бизон. Хотя больше тянет на бойца ММА. Шлепает друга по плечу.

– Я хочу домой.

Только есть ли он у меня. Родительская квартира пока неприкосновенна. Сидя тут в одиночестве, я связалась со своим риелтором и попросила снять ее с продажи. Не хочу дразнить Влада. Как разберусь с кошмаром в жизни, вернусь к ней. Ничего же не случится за это время.

– Патрона дождемся и поедете. Если мы вас отпустим без его отмашки, нам кранты.

Сева берет папку со стола справа и садится за стол, который у металлического шкафа.

– Если он явится после взбучки Караваева. – Опять добавляет качок.

– Каравай сегодня охрененно злой.

Не поднимая глаз от документов в руке, всыпает пояснений Сева.

– Да пошел ты!

Все дружно вздрагиваем от грубости Авдеева, вошедшего в кабинет. Его лицо красно–фиолетовое. Такой ярости я еще не видела.

Но он быстро сливает краску, видя меня на стульчике и кота в сумке–переноске рядом.

– Добрый вечер, я диспетчер…– выдыхает Авдеев, зализывая густые темные волосы рукой на затылок. – Про тебя–то я забыл.

– Я вообще не понимаю, зачем я здесь.

Мой тонкий обессиленный голос садится на пару тонов. Плечи опускаются под невидимой тяжестью сегодняшнего и прошедших дней.

– Так,– Авдеев слишком внимательно меня изучает. Вот, сейчас точно переплел ниточки прошлого и настоящего. Узнал. – Обо всем по порядку, как гласит народная мудрость, да?

Выдыхаю. Он тоже. Парни тихонько прыскают смешками.

Авдеев переключается с меня на свой стол, рыщет руками по заваленной бумагами поверхности, вынимает записную книжку в потертой кожаной обложке.

– У меня к тебе парочка вопросов. Уно моменто. – Выуживает ручку из карандашницы, присаживается на стол, скрестив длинные ноги. – Первый: как давно квартира твоих родителей выставлена на продажу? Я порылся на сайте, там объявление плавает.

– Около двух месяцев. Я пару раз передумывала, поэтому объявление то появлялось, то исчезало.

Отвечаю почти без заминки. Маленькая заковырка случается, когда Авдеев поднимает на меня синие глаза и беспощадно царапает сердце.

Мы с ним были хорошей парой. Молодые, зеленые, горячие. Я училась в универе, он уже стажировался в управлении. Между нами вспыхнуло яркое пламя, которое привело к масштабному пожару.

Сгорели заживо. И, наверное, к лучшему. В этом огне исчезла моя крошечная тайна. Хотела бы я, чтобы всё было иначе? В глубине души, возможно.

Но года не закрутишь клубком в обратную сторону. Да и мы совсем другие теперь.

– Вопрос номер два, – карябает ручкой по разлинованному листку, периодически растирая нос тыльной стороной ладони. – Ты знала, что Эльза уже месяц, как не числится в труппе театра?

– Месяц? – меня бросает в холодный пот. – Я об этом ничего не знаю.

– Сестричка–то ушлая.

Бизон откидывается на спинку кресла, в котором сидит. Несчастное скрипит под его весом.

– Геныч. – Авдеев полосует острым взглядом. – Не разевай роток.

Тот проводит пальцем по губам, будто бы застегивает молнию. Сева кидает в него скрепку и получает в ответ грубый оскал.

– Она жива? – спрашиваю машинально. В связи с тем, что я узнаю, Эльза вела и ведет какую–то двойную жизнь. А я совсем не в курсе. И мне странно. Мы так близки, так тесно связаны, и абсолютная пустота сметает все на своем пути.

Почему она не рассказала про увольнение, про отношения с Цезарем, если таковые имеются?

Все тайны не спроста. Далеко нет.

– Мяу…– Пухля ворочается в сумке.

Авдеев чихает, но продолжает строчить в своем блокноте.

– Если у вас всё, Руслан Анатольевич, то я поеду.

– Да всё.

Кажется, хотел сказать что–то еще, но я достаю телефон из кармана, за считанные секунды снимаю блокировку экрана и вижу сообщение от мужа. Он оскорбляет меня последними словами, обвиняет во всех грехах и грозится оставить ни с чем после развода.

Господи…я же уехала, бросив все свои вещи, честь и достоинство у некогда родного дома. Мне ничего не надо. Только немного спокойствия для осмысления ситуации.

– Ань, где ты собираешься жить?

Вздрагиваю и навожу рассеянный взор на Авдеева. Бизон и Сева подозрительно переглядываются. Потом делают умный вид, утыкаясь в компьютеры. Но я–то замечаю их веселое настроение.

– У Эльзы. И если что, Руслан Анатольевич, вас это меньше всего сейчас должно волновать.

Вызов такси остается несбыточной затеей. Бежать и немедленно. Встаю, застегиваю пальто, беру сумку с котом.

– Что? – смотрю с толикой сомнения на майора. – У вас же больше нет ко мне вопросов?

Моя фамильярность оправдана. Здесь, в болоте с двумя крокодилами, он главный. Портить ему репутацию и вести фривольные беседы не буду. Да и с чего бы вдруг? Мы чужие люди. Давно.

Шагаю к двери, стуча каблуками по неровному полу под слоем линолеума.

– Стоять! – грохочет в воздухе эхо.

Парни посмеиваются. Бизон, он же Гена шепчет Севе: девочка с зубками. Патрону пороха не хватит ее обуздать.

Резко разворачиваюсь и влепляюсь в Авдеева. Успел перейти черту.

– Я попросил этих макак не только для короткого допроса тебя привезти, но и…

– Но и что? Извини, но у меня кот голодный и я на грани голодного обморока.

Авдеев наводит взгляд на двух идиотов с мальчишескими замашками за моей спиной. Выдувает носом адский дым. Замолкают.

– У меня в холодильнике шаром покати, но… Ужин за двадцать минут тебя устроит?

– Руслан Анатольевич!!! – кровь закипает от его напора. – Я хочу побыть одна!!!

– Мудачьё, которое ты считаешь мужем, пора закопать при выезде из города со всем его дерьмом, а тебе жить дальше. – Хмурится, морщится, чихает, слегка отвернув голову. – Чертов кот!

– С меня достаточно. И с вас тоже. Выпейте таблетку от аллергии, займитесь поиском моей сестры, а я как–нибудь справлюсь. Не в первый раз начинаю жить заново.

Бизон покашливает, Сева кому–то дозванивается по телефону. Я берусь за хлипкую ручку и толкаю дверь. Майор вместе со мной выходит в коридор.

– Ужин у меня и точка!

– Что? – опешиваю на минутку. Наглость второе счастье. – Я благодарна тебе за все, Руслан, но ты переходишь все границы.

– Я тебя не отпущу, Ань. Однажды уже совершил эту тупую ошибку.

Апчхи! – несется вслед за фразой, надрезавшей мое сердце хирургическим скальпелем.

– Цезарь уже просек фишку и скоро начнется многоходовая игра. Спускайся вниз со своим четвероногим обормотом, я буду через минуту.

Застываю под воздействием шокирующего факта. Руслан меня помнит. И видимо, не первый день.

– Ань! – звенит в ушах его басистый голос.

Я крепче сжимаю ручки сумки–переноски, и ничего не сказав, никак не отреагировав, направляюсь к лестнице.