ГЛАВА 8

Руслан, естественно, нагоняет меня, а я мысленно стараюсь стереть из памяти его слова.

Узнал.

А чего я хотела? У него глаз намётан. Он же не просто так до майора дослужился. Не за красивые глаза.…Хотя эти глаза.…Эти синие озера прямо сейчас излучают жирные знаки вопроса в мою сторону.

– Куда ты все время бежишь?

– Я хочу домой, Руслан. Мы, кажется, все слишком устали.

Держусь молодцом, не сдаюсь под натиском жалобного мяуканья Пухли и настойчивым взглядом Руслана, который играет на моих скрытых чувствах. Тех, что дремали много лет.

Долгих десять лет!

Но думать об этом стоя на лестнице местного ОВД не буду. Не–а. Вокруг нас то и дело проходят суровые мужчины, поглядывая, словно на зверушек в контактном зоопарке.

– Тебе нельзя домой к сестре, – спускается на ступень ниже, давит ростом, – Эльза вляпалась по уши и Цезарь сделает все, чтобы добраться до нее.

– Чего он от нее хочет? – хватаюсь за крашеные рыжим цветом перила. Скрипят противно. На сердце груз в двести тон. – Ты же знаешь, Руслан. Перестань водить меня по лабиринтам. За эти пару дней я устала по ним бродить.

Авдеев озирается, наигранно улыбается какому–то парню в черном свитере с копной сивых волос, беспорядочно торчащих колом.

– Поговорим по дороге ко мне. Служебная квартирка, но в приличном виде и тихом районе. Там сможем спокойно всё обговорить. Я серьезно. Сейчас не время показывать характер, Ань.

– Как видишь, с характером у меня напряженно, раз муж бросил.

Стоило вспомнить о Владе, по сердцу прокатывается ледяная волна. Он вышвырнул меня из построенного на наши общие деньги дома. Деньги от родителей Влада и продажи бизнеса моего папы.

Поселил в нашем семейном гнездышке бывшую горничную, мать своего будущего ребенка, а меня будто бы никогда не существовало.

Настоящее идеальное преступление. Как в кино.

– Ань? – Руслан всего лишь дотрагивается до моего плеча, а током бьет насквозь. – Ты права, я в этом городе не по собственному желанию. И уж поверь, лезть в твою жизнь не собирался. В своей бы концы с концами свести. Поэтому давай не будем циркачить и поедем ко мне.

Ощущение полного непонимания. Его меткий смелый взор сталкивается с моим шокированным. Я буквально каждой клеточкой чувствую приближающееся бедствие. Спина осыпается мурашками, икроножные мышцы подрагивают. Боюсь и шага сделать не смогу. Оцепенела и пропала.

– Я голодная.

Руслан спускается ниже, и теперь я возвышаюсь над ним хрупкой ивой.

– Моя фирменная картошка с ветчиной спасет ситуацию.

Произносит с большим воодушевлением. В синей радужке плескаются огоньки надежды. Золотистые, зеленоватые. Цвет сложно описать словами. Да и мыслями тоже. Руслан как–то рассказывал историю про своих родителей. Его отец военный. Они часто переезжали, меняли гарнизоны. Родственники не видели маленького Руслана. Только по фото. И в каждом ответном письме писали, что он не похож на себя. Что глаза на всех фотографиях разные.

Объектив камеры искажал оттенок, изменял его. Я видела те снимки в альбоме и да, везде глаза разные.

– Хорошо.

На мое «хорошо», Руслан подает мне руку. Легкое прикосновение поджигает тысячи невидимых свечей вокруг нас.

Мы спускаемся, пересекаем небольшой холл с дежуркой и выходим на улицу.

Черокки стоит прямо напротив центрального входа и словно следит за ним. Фары–прицелы сканируют с ног до головы. Уже темновато, но железный снайпер явно намерен уличить кого–то во лжи. Я уже не в первый раз одушевляю джип Руслана. Но он правда, живой «зверь».

Руслан открывает мне дверь, помогает забраться в салон вместе с Пухлей. Пока он идет к водительскому месту, я звоню Лене. Обещала же позвонить, но забыла по понятным причинам. Разговор длится минуту. Сказав ей, что приеду завтра, отключаюсь.

– Можешь говорить с кем угодно и сколько угодно. Прослушку и запись не веду. – Заводит двигатель, прежде ласково проведя по изгибам руля и приборной панели.

Грустно усмехаюсь. Держу телефон и Пухлю на коленях, не веря в происходящее. Влад меня предал, и я оказываюсь рядом с бывшим. Едва подумав о парнокопытном мерзавце, от него приходит сообщение: « Не выводи меня, тварь. Не копай под меня или хуже будет ». О чем он?

Видимо, мои нахмуренные до невозможности брови вызывают интерес у Авдеева.

– Что–то случилось?

Джип тихонько трогается. Руслан наблюдает за мной боковым зрением. Ничего от него не утаишь.

– Муж написал.

– А мальчик не сдается. – Трет щеку левой рукой, криво усмехается.

– Ты натравил кого–то на него?

– Просто попросил Геныча разузнать о нем побольше. Обычная практика.

Не смотрит. Только вперед на мокрую после проливного дождя дорогу. Листва прибивается к бордюрам, создавая разноцветную кайму. Внимательно разглядываю серьезный профиль Руслана. Под темной щетиной прячутся красивые морщины–ямочки. Но отчего–то прямо сейчас, прямо в эту самую секунду, хочется содрать с него маску среднестатического мента и выбросить в окно. Прямиком в лужу.

– Скажи, что это было необходимо, иначе…

– Иначе, что? – немного поворачивает голову. – Он унизил тебя, несколько месяцев, а может лет, трахал другую бабу, выкинул из дома с котом под мышкой и ты пытаешься дать ему шанс? Думаешь, в нем еще есть что–то человеческое?

При упоминании Пухли, почесывает кончик носа. Пухля же не издает ни звука. Притих, забившись к задней стенке сумки–переноски.

– Не говори так. Я не вернусь к нему. Уже подала заявление на развод, пока лежала в больнице целую ночь.

– Тогда в чем претензия? Это часть моей работы. Я пробил всё твое окружение, промотал твою жизнь на десять лет назад. Исчезновение Эльзы триггернуло некоторые события и людей.

Бросает настороженный взгляд в боковое зеркало.

– Так ты мне расскажешь?

– Как только картошка окажется в наших желудках.

– Руслан?

От внезапного удара меня прибивает к панели. Хоть я и пристегнута ремнем безопасности.

– Что это? – цепляюсь за ручку над головой и часто моргаю.

Руслан, молча, переключает рычаг скоростей. Машина резко рвется к перекрестку.

Еще удар. В разы сильнее прежнего.

Я скукоживаюсь, до посинения сжимая пальцами ручку. Холодный пот покрывает все тело. Боже.

– Рискни, ублюдок. – Шепчет Руслан сквозь стиснутые зубы. Жилы на его шее отчетливо проступают, вижу пульсацию крови в них. Он напуган. Но не за себя, а за меня.

Нажав на тормоз на зеленый сигнал светофора, быстро достает телефон и когда машина с тонированными стеклами без номеров проносится мимо нас, успевает заснять короткое видео. Оно моментально улетает Оленеву.

– Ты в порядке? – поворачивается, осматривает меня обеспокоенным взглядом с ног до головы. – Не травмировалась?

– Все хорошо. Кто это был?

– Тоже бы хотел знать. Есть, конечно, мысль. Но для начала Сева пусть поработает. С тобой точно все в порядке?

– Да, Руслан.

– А с живностью?

Заглядываю в сетчатое окошечко к Пухле, и мой любимый друг смотрит на меня большими желтыми глазками.

– С ним всё хорошо. – Выдыхаю с облегчением.

Руслан ничего не говорит. Проехав светофор, сворачивает в направлении центральной улицы, а потом заезжает в квартал с двухэтажными домами. Все как на подбор. Желтые, с узкими трехстворчатыми окнами. Над подъездами бетонные карнизы.

Меня трясет, когда Чероки паркуется в «кармашке» и двигатель впадает в спячку. Неконтролируемая дрожь берет в плен всё тело. Я никогда не представляла себя героиней боевика, но десять минут назад стала ею. Такая жизнь не для меня. Я не хочу бояться каждый божий день. Не хочу. Только для Авдеева это привычно. Все его будни напичканы опасными ситуациями и людьми.

– Идем.

Аккуратно касается моей спины рукой, подталкивая к подъезду. Иду, не чувствуя ног. Пухля в сумке неистово протестует. Крутится, шипит, гортанно рычит.

– Давай–ка его мне, а то свалится.

– У тебя, по всей вероятности, аллергия и…

– Плевать. Справлюсь.

Руслан забирает у меня сумку с котом и тот замолкает. Вот же хитрюга серая. Почуял мужскую энергию и прижал хвост.

– Все будет хорошо, Ань. Тем уёб…уродам недолго радоваться. Я тебе обещаю.

– А что же со всем остальным? С Эльзой? С Цезарем?

С Владом почти добавляю я, но вовремя прикусываю язык.

– Для этого я в Уделе. – Тянет выгнутую сверху дверь и пропускает меня в маленький темный тамбур.

Для этого я в Уделе…разобраться с Цезарем?