ГЛАВА 9

Не верю в происходящее. Сижу на шестиметровой кухоньке и смотрю на повара в лице Руслана. Он ловко управляется с ветчиной, нарезая ее тонкими брусочками. Следом наступает очередь немного завядшей зелени. Лук в масле уже раскалился ни на шутку и при встрече с ветчиной злобно шкварчит.

В пару к луку и ветчине отправляется подваренная картошка. Руслан ловко орудует силиконовой лопаткой и закрывает сковороду крышкой.

– Пожалуйста, оставь в покое Влада.

Зачем я защищаю предателя? Почему поддаюсь какому–то лирическому порыву, вместо того чтобы забыть его и начать жить с нуля. Я же даже на развод уже подала!

– Он нарушил не только правила дорожного движения на трассе, но и по человеческим понятиям прошелся. Хочешь его оправдать? Сказать, что он был в состоянии аффекта? Прекращай, Ань. Подними уже свою гордость со дна.

Я гляжу в широкую спину с «раскрытыми крыльями». Чувствуется, что Руслан напрягается. Каждая мышца дергается и тут же застывает. Я тоже неподвижная скульптура на табуретке. Сложенные в замок руки на коленях, приподнятые плечи. В крошечной бетонной коробке я сама не своя. Но Руслан прав. К Эльзе сейчас нельзя, в дом мне не вернутся. Переночую, а завтра подумаю, где остановиться. Может сниму квартирку–студию. Мне одной хватит.

– Хорошие у тебя ребята в отделе. Ты с ними быстро нашел общий язык?

По щелчку меняю тему. Влад становится неприкосновенен для откровенных разговоров. Табу. Мимолетно вспомнив его отношение и поведение ко мне, ставлю запрет не только в мыслях, но и в реальности.

Больше никаких встреч, кроме как в день развода. Точка. А эта дурацкая смс–ка его способ на меня воздействовать. Не поддамся. Руслан верно подмечает, я слишком глубоко забила свою гордость. Пора вынимать ее из недр.

– Бизон безобидный малый. С ним легко. А Сева долго огрызался. Я залетный для них. Местных порядков не знал, границ не видел. Зашел в их терем со своими уставами, ну они меня и ощипали немного.

– Ощипали?

Руслан усмехается, закидывает разделочную доску и нож в мойку. Инвентарь громко звякает.

– Однажды я поймал пацанёнка. Чумной такой. Заморыш дворовый. Начал расспрашивать о том, о сём. – Авдеев поворачивается, вытирает руки полотенчиком, которое едва заметно в его огромных ладонях. – Надеялся выведать у него про кражу в одном из магазинов Цезаря.

– А он что? – с изумлением выгибаю брови, навостряю на него заинтересованный взгляд.

– Дёру дал. Обматерил пятиэтажным матом. Потом меня вызвали на ковер. Караваев, мой шеф, орал так, что стены тряслись. Оказалось, пацана этого они давно «закатали в корки». А я чуть было все не испортил.

Бросает полотенце или проще сказать кусок льняной ткани и открывает холодильник, который Руслану по плечи.

Я ничего не понимаю. И видимо, то самое непонимание отчетливо читается на моем нахмуренном лице.

– Завербованный мальчуган. Таких обычно по городу несколько бегает. Мальчишки-малолетки, наркоманы, мелкие воришки. Помогают в расследованиях. Понимаешь?

На стол ложатся два огурца и помидор.

– Ты прости, я живу один, редко в супермаркетах бываю. Что есть, то есть.

– Можно я помогу? Доверишь нарезку салата?

– Отдыхай, с овощами я контакт найду.

Улыбается, прищурив глаза. Я опять заворачиваюсь в кокон. С ним всегда так. Качели. То вверх, то обрывая цепи, вниз.

Мы может быть были бы хорошей парой. Но тогда, в свои двадцать я уже думала о серьезных отношениях. Американские горки с Русланом меня не устраивали.

Неживая улыбка трогает мои губы.

И с чем я осталась? У разбитого корыта.

Браку конец, мечтам и планам тоже.

Снова ныряю в прошлое. Снова прокручиваю дни, недели, месяцы, годы рядом с Владом. И вспоминаю застенчивую Вику, с опущенной головой, бродящей по нашему дому. Серая мышка, молчаливая и пугливая.

Как же так?!!!

Как?!!!

– Готово! Прошу налетать!

Сковорода с незамысловатым ужином и миска с салатом становятся в центр стола. Руслан дает мне вилку и садится напротив. С тарелками, по всей видимости, напряженно. Но и ладно. Переживу.

Его колени касаются моих коленей. Мелкие разряды тока пробегают по бедрам и концентрируются в животе. Бабочки, будто мне шестнадцать.

– Приятного аппетита! – подбрасывает вилку, ловит налету и вонзает в картошку.

Я долго не могу приступить к еде, хотя в желудке выжженная пустыня.

– Ань? Все будет хорошо. С Владом твоим решим. Эльзу найдем. Не переживай. Лучше ешь, давай, я старался.

– Ты ведь знал что я это я еще при первой встрече, да?

Мастер неожиданных поворотов. Телешоу по типу Малахов и На грани отдыхают.

– Знал. Давно. – Закидывает в рот картошку и дольку огурца, насупливает брови. – Еще в Москве. Как только услышал пункт назначения, сразу о тебе вспомнил.

– Почему тогда ломал комедию?

– Хотел дать тебе время.

– Для чего? Мне не нужно никакого снисхождения из–за ситуации в моей личной жизни.

– Твоя личная жизнь сейчас тесно перекликается с моим расследованием, – жует, глядя на меня в упор. Я захлебываюсь синевой его глаз. Сердце замедляет ритм, – твоя сестра канула в небытие не спонтанно, как тебе может показаться. Ее романчик с Цезарем не миф. А ты же знаешь кто он? Под ним вся торговля в городе. Он готов пойти на всё, чтобы удержать руль. Эльза крупно встряла. Говорю тебе факт не из воздуха взят.

– Я же говорила, что не знаю, встречалась ли она с Германом.

Съев пару кусочков жареной ветчины, понимаю, больше не влезет. Грудь сдавливают тиски. Дышать нечем.

– Зато я знаю.

Подцепляет мизинцем внешний уголок левого глаза и немного откидывается назад.

– Ну да, – поджимаю губы, вытираю их салфеткой, вынутой из пластиковой салфентницы в форме ракушки.– Твоя работа всё обо всех знать. Только за все время твоего пребывания в городе, ты ни разу даже не попытался со мной поговорить. Или хотя бы показаться на глаза.

– Я заходил в «13 зёрен» и не раз. Но ты босс, редко бываешь на месте.

Неподвижен. В синих озерах изумрудный шторм.

– Городок маленький, но нас он не свёл. Это знак.

Встаю, благодарю за ужин и иду в зал. Семнадцать квадратов свободного пространства. Глубоко вдыхаю и прижимаюсь спиной к прохладной стене. Дыши медленно, твержу себе. Дыши спокойно.

Вскоре пульс перестает ставить рекорды, сердце приходит в норму. Я понимаю, что несколько минут стояла с закрытыми глазами. Открыв их, сразу же натыкаюсь на фото в стенке–горке.

Руслан и красивая блондинка с толстой косой, в которую вплетена голубая ленточка.

Подхожу, берусь за рамку и большим пальцем обвожу контур лица Руслана. Он жизнерадостно улыбается, в волосах резвится ветер. Снято где–то на побережье.

– Геленджик. Пять лет назад.

Подскакиваю и оборачиваюсь. Спрятаться бы, но поздно. Меня застукали. Поджилки трясутся, ладошки вмиг потеют.

– Вы очень красивые.

– Через полгода после этой поездки у нее обнаружили рак. А еще через год ее не стало.

– Мне очень жаль, Руслан. Я не хотела бередить раны.

– Ничего. Я уже свыкся. Как говорят, осталась светлая грусть.

Но, судя по его задумчивому взгляду, позе со скрещенными на груди руками, воспоминания о ней еще свежи. Это же произошло относительно недавно. Невозможно отпустить боль так быстро.

– Расскажешь мне о ней?

– А может, лучше посмотрим кино? Ты вроде любишь старые голливудские фильмы. Поищем и найдем что–нибудь.

– Да. Конечно.

Еще одно табу. Ставлю галочку.

Через два часа я смотрю на черный экран с титрами, а Руслан заперся на кухне, беседуя с Севой. По обрывкам разговора ясно одно: те, кто нас преследовали и пытались добиться аварии не случайные люди…