ГЛАВА 10

Утром Ирин Удел погружается в снежный плен. Странное явление для начала сентября. Но я уже ничему не удивляюсь.

Наш городок настоящий Бермудский треугольник в нем исчезают не только времена года, но и люди. Тоненькая ниточка мысли, ведущая меня к Эльзе, обрывается, когда из окна кухни вижу Руслана у Чероки.

Он вышел в ближайший магазинчик за банкой кофе и сливками, и чем-то ещё. Вчера он не врал, говоря, что в его холостяцкой берлоге нечем поживиться. Реально, мышь повесилась.

– Мяу!

Пухля трется о мои щиколотки, задевая напоследок кончиком пепельного хвостика.

– Сейчас, Пух, скоро хозяин принес тебе завтрак. Ты же любишь, сливки? Да?

Беру котика в руки и снова зависаю на осенне–зимней красоте. Местами пожелтевшая листва покрыта тонким слоем снега. Более слабые листочки прогибаются под его тяжестью. Те, что покрепче выдерживают даже дуновение ветра.

Пухля издает беззвучный «мур» и укладывается в моих руках, вытянув лапки вперед.

– Кажется, у вас с Русланом проблемы. Ты слышал, сколько раз за ночь он чихнул? А?

Пухля медленно моргает, смотрит сквозь стекло на улицу. Я вздыхаю, глажу серую морду между ушками и вспоминаю вчерашний телефонный разговор Руслана.

Я отчетливо слышала его слова об Эльзе. Моя сестра не посылала ту смс–ку. Специалисты не нашли никакого намека на ее присутствие в телефоне. И машина, у подъезда…которой явно не пользовались давненько. По коротким фразам я поняла, сестра тесно связана с Цезарем.

Этот гад подмял под себя почти весь город. Никому не дает развиваться. Даже ко мне заглядывал. Но Влад все уладил. Теперь мне интересно как? Также незаконно, как и с квартирой родителей? Хотя они оба стоят друг друга. Двое из ларца. Цезарь и Влад.

Пухля шелестит ушками, говоря мне, хватит ласк. Сажаю его на широкий подоконник и сама опираюсь на него ладонями. От дыхания на стекле образуется мутное пятнышко. Крошечный белесый подтек, в котором размывается крупный силуэт Авдеева.

Через минуту рядом с моим бывшим нарисовывается двое парней в черных кожаных куртках, с лицами орангутангов. Грозные, внушительной комплекции обступают Руслана. Но он и бровью не ведет. Собран, несгибаем. Широко расставляет ноги и внимает их речам.

О чем же они говорят? Мне так хочется услышать, но для этого нужно открыть окно и выпрыгнуть из него.

Пухля расхаживает туда–сюда, вызывает во мне еще более сильное желание стать обладательницей феноменального слуха. Только как бы я не старалась, разобрать их разговор не могу. Я лишь строю догадки, домысливаю. И судя по внешнему виду парней, понятно, они люди Цезаря.

Нащупываю телефон в заднем кармане джинсов и делаю несколько фотографии. Камера без вспышки, поэтому внимание не привлекаю. Выполнив задуманное, набираю Лену. Управляющая отвечает тут же. Сразу после первого гудка.

– Лен, доброе утро. Ты уже в кофейне?

– Доброе, Анна Витальевна. Да. Сегодня в городе коллапс из–за снега, все тянутся в тепло.

– Я приеду через час.

– Отлично. Жду вас.

– Пока.

За разговором не замечаю исчезновение мужчин на придомовой парковке.

– Привет.

Ойкаю от неожиданного появления Руслана в кухне. Его нос слегка покраснел, щеки горят от перепадов температуры.

– Привет, прости. Ты меня немного напугал.

– Не думала работать в органах? – намекает взглядом на окошко за моей спиной.

– Мы с Пухлей просто…эм…просто…

– Да перестань. – Ставит пакет на стол. – Кстати, насчет этого монстра. Заскочил в аптеку за супрастином.

– Не нужно было мне принимать твое предложение о ночевке. Плохая идея. Шерсть Пухли теперь повсюду, тебе придется перетрясти всю мебель и…

– Аллергия не помеха. Я уже даже и забыл, что она у меня есть.

Почесывает переносицу и бесстрастно улыбается. Он будто отгораживается от меня, пытается оборониться. Только я не планирую идти в какое–либо наступление. Наши отношения в прошлом, а будущее слишком болезненное.

Да и его Настя… Он был счастлив с ней, она радовала его, дарила ему свою любовь. Не то, что я когда–то. Порвала с ним без каких–либо объяснений и уехала в Удел. Подальше от столицы и ее соблазнов.

– И все равно нам лучше не задерживаться.

– Куда ты поедешь? Те ушлепки, что сейчас ко мне приходили, дали понять, чтоб я не лез, куда не просят. Думаешь, они не знают о тебе?

Руслан освобождает пакет, не глядя на меня. Этот потерянный контакт на секунду дезориентирует меня.

– Герман считает Удел своей вотчиной, устанавливает правила. Но я не его собственность. У меня есть дела, работа, жизнь, в конце концов.

– И Эльза, которая исчезла после того, как спелась с Воровским. Хочешь, чтоб я и тебя искал? Извини, я этого не могу допустить. Вот, держи.

Вскидывает голову, синие глаза затягивают в свою глубину. В его руке плитка шоколада.

– Ты вроде как фанат горького. Съешь пару долек, подними уровень эндорфина.

– Спасибо.

Расправившись с покупками, Руслан выдвигает табурет, чьи ножки скоблят линолеум и присаживается.

Не знаю, то ли из–за свитера крупной вязки, то ли в целом из–за его крепкого телосложения, но кухня уменьшается на пару квадратных метров одномоментно.

– Вчера я общался с Севой. Оленев сказал, что ни телефоном твоей сестры, не машиной давно никто не пользовался.

– Почему ты не сказал мне о телефоне еще в больнице? Почему дал шанс на что–то надеяться?

– Потому что, Ань. Потому что. – Рубит слова на слоги низким голосом.

Мои плечи инстинктивно опускаются. Тело теряет стойкость. Я прислоняюсь попой к подоконнику и обреченно выдыхаю.

– Расскажи мне все по порядку, пожалуйста, и я поеду в кофейню.

– Ведется расследование, и пока я ничего говорить не буду. И, во–вторых, вы с этой наглой рожей остаетесь у меня.

Встаёт, берет Пухлю и прижимает к своей крепкой груди. Вижу уголки глаз Руслана подрагивают, чуть щурится, но ничего не говорю.

– Глупо соседствовать с двумя любимыми женщинами в одной квартире. Тебе не кажется?

Черт…поздно прикусываю скользкий язык. Неужели, я на самом деле сказала эту чушь вслух?

Любимые женщины? А может он меня и не любил никогда. Откуда мне знать.

Зачем я вообще об этом думаю сейчас?

– Вы остаетесь и точка. После завтрака я подкину тебя в кофейню. А потом позвонишь и заберу.

– Это слишком, Руслан.

– Цезарь с каждым днем будет давить всё сильнее. А в какой–то из дней, у него свернет кукушку. Я уже с таким сталкивался. И поверь мне, хорошего в этом мало.

– А что на завтрак? – невольно сдаюсь подкинутым обстоятельствам.

– Кофе и бутерброды.

– Здорово.

Я обнимаю сама себя, чуть съёживаюсь от невидимого холодка.

– Знаешь, – он опускает котика, быстро моет руки и хватает две пузатые кружки. – Я думал, что этот город сгноит меня. Отпирался от переброски месяц.

– Но все–таки ты здесь.

– Я узнал, что ты в Уделе.

Молчание. Моя подруга Таня права: я виновница всех своих проблем. В частности с Русланом не смогла красиво расстаться, и теперь он тут. Встреча наша не из тех, которые показывают в романтических комедиях, и я свято верю, что первопричиной его переезда стал приказ начальства. Но…

Сорок минут спустя, покормив и попрощавшись с Пухлей, я сижу на пассажирском сиденье Черокки и смотрю на заснеженные улочки. Снежок едва покрыл асфальт, но ощущение будто наступила настоящая зима.

Зима в сентябре.

Поэтично.

– Хорошего дня. И не переживай, Серого заеду, покормлю.

– Спасибо.

Отстегиваю ремень безопасности, выбираюсь из салона. Кофейня в двух шагах. Безумно ее люблю. Вторая находится в другом районе, более тихом.

Лена за витриной весело улыбается мне и машет рукой. Я не столь эмоциональная и просто киваю ей головой. Еще немного помедлив, берусь за длинную изогнутую ручку и тяну стеклянную дверь. Справа от себя, в конце дома улавливаю фигурку Эльзы в голубом кардигане. Резко поворачиваюсь, но никого не обнаруживаю.

Сердце колотится звучно и часто. Мне привиделось?

Спешу по тротуару, сворачиваю за угол. Пусто. Сгибаюсь пополам и рвано дышу.

Боже.

Боже!