ГЛАВА 11

– Анна Витальевна, выглядите супер!

Ленина радостная улыбка сходит с лица, едва я проношусь через весь зал и закрываюсь в своем кабинете. Рву на себе пальто, шарф, будто они набросились на меня и хотят задушить. Не перестаю раздирать одежду, даже когда в дверь стучат. Мне невыносимо душно. Тошнит от жара, который поджигает меня изнутри.

Там была Эльза…в голубом кардигане…

Я сотню раз видела ее в этом образе. Ее любимая вещица.

Любимая, потому что мама связала. Перед самой смертью.

– Анечка Витальевна, вы в порядке? – испуганный голос Лены на минуту заставляет меня притормозить. Я медленно моргаю, сглатываю шипастый ком и облизываю губы.

– Пожалуйста, скажите, что вы в норме?

Сердце потихоньку возвращается к спокойному ритму. Удар, пауза. Удар, пауза.

За дверью воцаряется тишина. Я отвожу защелку в сторону и прокручиваю круглую ручку.

– Извини, я веду себя глупо. Проходи.

Лена хлопает ресницами, а рот складывается в букву «О». Мне понятна ее тревога. Мы со дня открытия тесно сотрудничаем, и я не вижу на ее должности никого другого.

– Я просто хотела сказать, что дела идут неплохо, – оживает Лена. – Мы в плюсе. Но я боюсь, что исчезновение вашей сестры…

– Постой, что?

Выгибаю брови идеальными дугами.

– В новостях постоянно говорят о пропаже Эльзы. Людей просят быть внимательными, сообщать, если что–то увидят.

Значит, СМИ уже распушили крылья…

Эти дни я совсем не слежу за социальными сетями. Совсем. И похоже, сама себе делаю сюрприз.

– Эльза очень известная личность, Анна Витальевна. А в нашем маленьком городке, так вообще звезда мировой величины. Я раз десять ходила в театр, чтобы посмотреть на нее. Она потрясающая!

Перевариваю слова Лены, молча. Миловидная брюнетка с безупречным каре, ждет какой–то моей реакции, а я не знаю какой. Мысли круговертят в голове, назревает шторм.

– Анна Витальевна, я очень сожалею об Эльзе. Представляю, как вам сейчас тяжело. А еще эта авария. Просто ужас.

– Спасибо за поддержку, Лен.

Лена секундочку мнется у порога. Поняв, что от меня больше ничего не дождется, уходит.

Я выдыхаю. Вместе с выдохом теряю остатки злости, которые, не открой я Лене, вылились бы в разгром кабинета.

Благодарю ее мысленно и иду к рабочему столу. Мне нужно взять себя в руки, нужно хотя бы попытаться вести привычную жизнь.

Жизнь без сестры.

Без мужа.

Прежде чем включить компьютер смотрю на свое отражение в темном экране монитора. На кого ты похожа? – говорю себе шепотом . Ты же обещала никогда не сдаваться, клялась покойным родителям.

Но предательство, ложь, страх, непонимание, надламывают меня. Даже самый сильный человек, может превратиться в стеклянную фигурку. А я просто девушка. Одинокая, брошенная, израненная.

На экране появляются файлы, папки, и я больше не вижу себя. Только обычные рабочие документы. Сделав над собой колоссальное усилие, полностью сосредотачиваюсь на делах.

Час или два спустя я выхожу в зал и умиляюсь количеству посетителей. Все столики заняты. В помещении витает аромат свежесваренного кофе и корицы. Ни это ли волшебство?

Складываю руки на груди и уже намереваюсь поболтать с баристой. В кафе заходит сам Герман Воровский. Люди на миг перестают разговаривать. Я вскидываю подбородок, стою в той же уверенной позе.

Мужчина стряхивает с плеч снежинки, расстегивает строгое черное пальто и движется ко мне. Его телохранители, они же местные отморозки, бродят снаружи туда–сюда.

– Добрый день, Анна Витальевна.

– Что вам нужно?

С места в карьер.

– Поговорим наедине. Это очень важно.

– Простите, но в моем кабинете ремонт. Если вас устроит хозяйский столик в общем зале, прошу.

Герман плутовато улыбается, но согласно кивает. Отлично. Я прошу баристу принести нам две чашки эспрессо и иду к столику в дальнем углу зала. Он следует за мной.

Мы садимся на стулья, и я сразу же отдаляюсь от него, отклонившись назад.

– Вы совершенно разные с вашей сестрой. У Эльзы неприступная арктическая красота. А вы излучаете теплую энергию. Мне с такими как вы тяжело. Никогда не знаешь, чего от вас ожидать.

– Вы тоже не простой человек, Герман.

– Истинная правда.

Воровский крутит вазочку с сухоцветами. Грубые толстые пальцы лишают невинности лиловые соцветия.

– Так что же? Что заставило вас приехать сюда?

– Как бы странно не звучало, Эльза. Дикость, да? Но я, как и вы не знаю, где она. А очень хотел бы это знать.

– Что у вас с моей сестрой? – борюсь со страхом, приподнимая плечи и нацеливая острый взгляд на Германа.

– Я люблю ее.

С моих губ слетает нервный неуважительный смешок. Склоняю голову на бок.

– Вы и любовь? Пожалуйста…– закатываю глаза.

– Не смейтесь над моими чувствами, Анна Витальевна. Знаете же, смех без причины, – играет смоляными бровями, огненные глаза находят во мне мишень, – может дорого стоить.

– Угрожаете мне? Так же как и Эльзе? Поэтому она исчезла?

Во мне просыпается ненависть. Он явился в мою кофейню, ступил на мою территорию и пытается запугать? Ну, уж нет!

– Пожалуйста, ваш кофе.

Бариста ставит на стол две чашки с горячим кофе. Я вымученно улыбаюсь своей сотруднице и вновь навожу бесстрашный (только внешне) взгляд на Воровского.

– Знаете, почему меня называют Цезарем?

Он ставит локти на столешницу. Мы на расстоянии полуметра. Я слегка ёрзаю на стуле, но по–прежнему собрана и серьезна. Ни дам ему, ни одного шанса разглядеть во мне страх или слабину.

– Юлий Цезарь был первым полководцем Древнего Рима. И я первый. Первый, кто придал этому городу шарм и очарование. Первый, привел в него туристов и наладил автобусный поток. И я стану первым мэром, который добьется всего сам.

– При помощи шантажа, угроз, грязных делишек под покровом ночи?

– Ну что вы, Анна Витальевна. Разве монстра, которого вы описываете, допустят к власти?

– Вы уже при ней, Герман, – придвигаюсь и тоже ставлю локти на стол. Кофе дымится между нами и будто бы изолирует ото всех. – И я думаю, вы пойдете на всё, лишь бы удержать бразды правления. Например, избавитесь от надоевшей любовницы.

Молчание. Дикое, неугомонное, натянутое.

Колокольчик над дверью позвякивает, и я вижу вошедшего Руслана и Севу. Оба незамедлительно движутся к нам.

– Герман Юрьевич?

Голос Руслана стальной и пробирает до нутра.

– Товарищ майор. Какая встреча!

Воровский смотрит то на него, то на Севу. Сева к слову готов снести голову мерзавцу. Уже сжал кулаки и челюсть.

– Побеседуем тет–а–тет? – предлагает Руслан, сует руки в карманы куртки.

– Конечно. С радостью.

Герман встает, берет чашку и, сделав глоток эспрессо, морщится.

– Вкусный. Но я предпочитаю мясо с кровью и красное вино. Всего хорошего, Анна Витальевна.

Я стискиваю зубы и чувствую бешеное сердцебиение. Оно меня уничтожит, если не успокоюсь.

– Дыши…те. – Сам себя исправляет Сева, протягивает мне свою руку. Я берусь за нее и понимаю: я ледяная до костей.

Секунду греюсь от него, а потом отлепляюсь от мягкой сидушки.

– Спасибо.

– Не за что.

За стеклом назревает что–то нехорошее. Руслан хватает Воровского за грудки и мне кажется, я слышу треск дорогой ткани.

– Сев, там…

Оленев оборачивается и матерится. Через минуту уже несется к мужчинам, устроившим шоу на глазах у десятка посетителей. Они и я в том числе, наблюдаем за происходящим за панорамной витриной и ждем какого–то финала.

Именно об этой импульсивности я говорила, размышляя, почему Авдеева занесло в наш глухой край.

Он бежит на поводу своих эмоций, забывая о должности, которую занимает и об окружающих его людях.

Но в моем разбитом сердце найдется уголок для такого мужчины? Осколки впились глубоко, искромсали жизненно важный орган на тряпки и все же я еще во что–то верю.

– Ань, идем.

Авдеев приобнимает меня и ведет в мой кабинет. Откуда он знает, где тот располагается?

– Что произошло? Почему ты накинулся на Цезаря?

Смотрю на комок нервов в лице Руслана.

– Потому что это он устроил поисковую операцию. Видела новости сегодня?

Я запинаюсь из–за скорости, на которой мы шагаем по коридору.

– Мне Лена сказала, но я не думала…

– Хочет прикрыть свою хренову задницу и выйти пай–мальчиком из игры. Понимаешь? Пресса только будет мешать нам, угробит расследование. Зато Гере никто не будет мешать искать. И поверь мне, найдя Эльзу, он не притащит ее ко мне в отдел.

– Руслан…– горло сжимает тугое кольцо, воздуха нет.

– Одевайся, – открывает дверь и легонько заталкивает меня в кабинет. – Прокатимся до оперного театра. Мне нужна твоя помощь.