11

Первые десять минут ехали молча. В салоне было тепло, но Лея чувствовала, как по спине всё ещё пробегает холодок — не от мороза, а от осознания того, как нелепо сложился вечер.

Она судорожно обдумывала новый план, прокручивая в голове возможные сценарии, но всё рушилось, как карточный домик. Изредка, исподтишка, бросала косой взгляд из-под длинных ресниц на своего спасителя.

Корнев вёл машину спокойно, размеренно, как будто и не замечал её присутствия, но на губах всё ещё играла едва заметная улыбка.

До города ехать не меньше получаса, но Лея прекрасно понимала — теперь ход за ним.

Потерла замерзшие руки, стараясь и согреться, и чуть привлечь внимание к себе.

Он молча прибавил мощности на печке.

Сухарь чертов.

Да, просто не будет — сейчас Лея осознала это в полной мере. Владимир был не просто сдержанный, он был полностью закрыт. Не пробиваем, не поддаётся случайным эмоциям, не даёт ничего лишнего.

Если бы она не видела его там, на дороге, не слышала его низкий, искренний, пусть и короткий смех, то решила бы, что перед ней человек абсолютно апатичный, равнодушный, бесчувственный.

Привычным, изящным движением убрала золотистую прядь за ухо и снова едва заметно покосилась на него.

Он снова не отреагировал.

Сука!

Лея начинала закипать. Впервые в жизни ей попался человек, который почти не обращал на нее внимания когда она этого хотела.

Время нещадно утекало, а ни одна едва заметная уловка Леи просто не работала — Владимир был полностью погружён в свои мысли. Он вёл машину ровно, без резких движений, смотрел прямо перед собой, и, казалось, даже не замечал её присутствия.

Лея почти смирилась с его равнодушием, уже просто смотрела в окно, наблюдая, как редкие фонари отражаются в стекле. Но краем глаза всё же следила за ним — за напряжённой линией плеч, за чуть сжатой челюстью, за тем, как он глубоко дышал, будто взвешивал что-то в голове.

Только когда они уже въехали в город, он вдруг коротко и безэмоционально спросил:

— Куда вам?

— Я… в центре живу, — отозвалась Лея, не меняя позы.

Он не посмотрел на неё, лишь кивнул, продолжая вести машину в том же отстранённом ритме.

Но через минуту неожиданно спросил:

— Фотограф?

Она моргнула, поймав его быстрый, мимолётный взгляд на своей камере, которую держала в руках.

Лея развернулась к нему, встретившись глазами.

— Да.

Он помолчал. Секунду, две, целую минуту.

А затем, не отвлекаясь от дороги, спокойно произнёс:

— Я знаю тебя, — и Лея похолодела внутри. — Видел в здании парламента.

— Да, — она ничего не скрывала, кивнула, подтверждая его слова. — Я там работаю. Цикл фотографий о городе, предприятиях, людях.

— Значит интересен мой комбинат… — он не спрашивал, он утверждал. — Фото ветеранов — тоже твоя работа?

— Да, — Лея не видела смысла отрицать очевидное.

Машина мягко замедлилась перед светофором.

— Следующее на очереди предприятие — калийка, — добавила она, словно между делом, но ощущая, как воздух в салоне стал чуть напряжённее.

— Когда? — он чуть повернул к ней голову, и Лея в очередной раз тихо вздохнула.

Все-таки, каким некрасивым, если не сказать отталкивающим, он был. Чёткие, резкие черты, взгляд, в котором читался не только интеллект, но и непоколебимая жёсткость.

— Поеду на следующей неделе, — пробурчала она, отворачиваясь к окну. — Там всё проще, мне разрешили снимать на предприятии.

Владимир едва заметно приподнял бровь.

— И кто тебе отказал у меня?

Голос прозвучал ровно, но Лея уловила в нём смутное удивление, а может, даже интерес.

— Подозреваю, что вы, — она пожала плечами. — Но я выкрутилась. Так что с комбинатом работу закончила. Завтра заберу машину, сделаю пару снимков проходной и все.

Владимир не ответил сразу. Лея чувствовала, как он оценивает её слова, анализирует, взвешивает.

И в какой-то момент ей стало интересно, что именно сейчас крутится у него в голове и мелькнула смутная надежда, что вот сейчас он все-таки разрешит ей поработать на комбинате.

— Хорошо, — ровно ответил он, словно потеряв к ней всякий интерес.

Надежда умерла, так же быстро, как родилась. Провалился еще один план. Лея вздохнула.

А после, повинуясь ее просьбе, Корнев остановил машину на центральной площади.

Лея на секунду задержалась, проклиная про себя и его, и Власова и весь этот заказ.

Развернулась к нему, взглянула в тёмные, спокойные глаза и выдохнула:

— Спасибо.

Голос её прозвучал ровно, но в нём проскользнула едва заметная язвительность, которую она так и не смогла подавить.

Владимир только посмотрел на неё, не двигаясь, не меняя выражения лица.

— Надеюсь, ваш водитель оставит ключи в машине, — добавила она, не сдержав сухой усмешки.

Лея ждала от него хоть какой-то реакции.

Но он просто кивнул.

Женщина вышла из машины, забрав свои вещи и захлопнула дверь. Секунду постояла, вдыхая свежий морозный воздух, пропитанный запахами города, чуть прикрыв глаза. И вдруг с удивлением поняла, что Владимир и сам не торопится уезжать, словно ожидая ее дальнейших действий.

Накатило легкое раздражение. Лея вздохнула, поправила сумку и пошла по направлению к своему дому, пересекая площадь. Уже оказавшись на другом конце, она едва заметно обернулась и поняла, что Владимир с места так и не тронулся, то ли снова о чем-то задумавшись, то ли провожая ее взглядом.

— Это фиаско, сестренка, — отсмеявшись и наиздевавшись вдоволь над Леей, отмокающей и согревающейся в ванной заметила Лора. — Полное, тотальное фиаско. Когда буду писать мемуары — эта история станет любимой.

Лея, поставив телефон на громкую связь, ушла с головой под воду, горя от желания снова заржать и хорошенько выматериться.

Тёплая вода приятно окутала тело, но даже она не могла смыть всю абсурдность случившегося. Стоило ей вспомнить выражение морды козы, её осуждающий, всезнающий взгляд, и её снова и снова накрывало нервным смехом.

Она приподнялась, с шумом выдыхая и убирая мокрые пряди с лица.

— Лор… — простонала она, но сестра даже не пыталась её пожалеть.

— Нет, это шикарно! Ты понимаешь, как это звучит⁈ Корнев, суровый промышленник, политик, влиятельный человек, едет домой поздно ночью и видит тебя, деда и козу!

Лея снова фыркнула, закрывая лицо руками.

— Я хотела его заинтриговать, а не превратиться в цирковой номер!

Лора уже не сдерживалась и просто смеялась в трубку.

— Признайся, он хотя бы улыбался?

Лея устало вздохнула и снова ушла с головой под воду.

— Толку-то с его улыбки, — вынырнула она, отфыркиваясь и сплевывая воду, — коза у него больше эмоций вызвала, чем я.

— Так в досье и запишем: зоофил, — веселилась Лора, но потом замолчала. — Так, теперь давай о серьезном. Лея, мне не нравится, что он тебя запомнил.

— Думаешь мне это по вкусу? — покачала мокрой головой Лея. — Он не должен был меня увидеть, он не должен был обратить на меня внимание.

— Или у него фотографическая память на лица, — покачала головой Лора. — Плохо. Опасно. И в досье, данном Власовым этого нет. А должно было быть — такие вещи не спрячешь.

— В досье нет ни одной серьезной подробности. Его составители явно дали Власову только ту часть, которую хотел он, но ничего интересного для нас. Апатичный — еще какой, не прояви он свое чувство юмора, я бы вообще думала, что он — социопат.

— Социопаты «День Выборов» не поняли бы… — пробормотала Лора. — А ничего у него вкус.

— Только это меня и убедило. Женские манипуляции на него не работают. Лор, ты видела хоть одного мужика, который бы не улыбнулся мне, когда я на него смотрю котом из Шрека? А этот даже не дрогнул.

— Может… гей? — протянула Лора с явной усмешкой.

Лея замерла, потом закатила глаза и потерла лоб.

— Бля… Вот это будет жесть.

Она ненадолго замолчала, обдумывая услышанное, а потом, с лёгкой обречённостью в голосе, добавила:

— Нужны доказательства. Мы не можем отказаться от работы только потому, что я не справилась.

— Справилась, не справилась… — фыркнула Лора. — Если он и правда гей, то, сестрёнка, против природы не попрёшь.

— Да уж… — Лея устало выдохнула. — Но это придётся выяснять. С другой стороны… хоть не спать с ним.

— Что теперь?

— Заберу завтра машину…. — вздохнула Лея, — если будет что забирать после деда…. И поеду на неделю снимать калийку — нельзя отходить от легенды. Дальше…. Будем думать, Лора. Через жену заходить нельзя — он меня запомнил, теперь только подстраивать новую встречу. Хорошо хоть Власов достал нам все их с женой социальные связи…. Не торопимся, время есть.

— Лея, — помолчав, заметила Лора, — ты понимаешь, что…. можешь в этот раз проиграть?

— Более чем, — покачала головой Лея. — Более того, Лора, вполне возможно придется действовать самыми грязными способами. Власов же не дал поручения влюбить этого Франкенштейна в себя, так? Он попросил разрушить его жизнь…. Лишить семьи, разбить репутацию…. Возможно именно этим путем мы и пойдем.

— Тебе он не нравится? — тихо спросила Лора. — Физически?

Лея задумчиво постучала длинными пальцами по фаянсу ванной.

— Мне вообще вся эта история нравится перестала, — наконец, ответила она, поднимаясь из горячей воды. — Темнят все, как бы нам с тобой крайними не остаться. А если говорить… о физиологии…. Я спала и с более неприятными…. Тело, Лор…. Значения не имеет.

Лора долго молчала в трубку.

— Лея… это не правильно…. То, что…. с тобой сделали…. Это не твоя вина… И твое тело…. Не обязано….

— Лора, — осекла сестру женщина, — достаточно. Мне все равно с кем трахаться, это не имеет значения. Тело — всего лишь кусок мяса. Какая мне разница, кто к нему прикасается?

Она посмотрела на себя в запотевшее зеркало, протирая стекло рукой.

— Ищи, Лора, ищи зацепку…. Я задницей чую, что разгадка скрыта в истории восьмилетней давности.