10

Едва покрытая заснеженной пеленой дорога была уединенной. Лея неспеша вышла из машины, ухмыльнувшись сама себе. Бросила беглый взгляд на часы — время показывало половину девятого вечера. Женщина вышла из машины и сразу почувствовала, как морозный воздух обжигает кожу. Ночь была чистой, звонкой, безветренной. Над головой висела луна — холодная, яркая, словно вырезанная из серебра. Её свет падал на заснеженное поле, превращая поверхность в бескрайний ковёр искрящихся кристаллов.

Снег лёг неравномерно — кое-где он лишь припорошил землю тонким слоем, а где-то ветер собрал его в небольшие сугробы, из которых торчали жёсткие, высохшие травинки. Поле казалось живым, дышащим, то открывая перед взглядом пустоту, то играя тенями.

Вдалеке, на горизонте, тёмной громадой возвышался комбинат. Глухой, тяжёлый, почти безжизненный, он был словно тенью индустрии, застывшей во времени. Силуэт зданий и труб резко выделялся на фоне глубокого тёмного неба, над которым редкие облака лениво плыли в лунном свете.

Ключи оставались в машине, фары и кондиционер работали на полную мощность.

Лея сделала несколько шагов по полю и начала снимать, то и дело поглядывая на часы. Лора должна предупредить о времени, однако и сама она не хотела пропустить момента.

Момента, когда Корнев поедет домой, после последних совещаний на комбинате.

— Лея, — в наушнике раздался голос Лоры, — все готово?

— Угу, — не отвлекаясь от съёмки, отозвалась она. — Аккумулятор слабенький, максимум минут двадцать и ему крышка.

Она опустила камеру, выдохнула и осмотрела пространство вокруг. Морозный воздух щипал кожу, а ночное небо, казалось, нависло ещё ниже, затягивая звёздами и холодным светом луны.

— Это любимая дорога Корнева… Осталось надеяться, что он не затянет совещание, иначе я тут себе всю жопу отморожу, когда сдохнет машина.

— Вообще, за ним такого не наблюдалось — механизм какой-то, а не человек, — отозвалась Лора. — Но ты всё равно рискуешь, Лея. Блин, одна, ночью, на почти просёлочной дороге. А если сегодня он выберет другой маршрут?

— Значит, мне не повезло, — спокойно ответила Лея, снова поднимая камеру к глазам. — Вообще, все старички, с которыми я говорила, сказали, что он любит ездить именно здесь, когда рабочий день затягивается. Дорога так себе, зато быстрее выехать на трассу.

— А ещё здесь ездят местные, — ехидно добавила Лора, — когда на грудь примут. Район отдалённый, промышленный, частный сектор рядом, полиции нет… Ох, Лея. Шокер хоть с собой?

— А то! Я — мошенница и авантюристка, но никак не самоубийца, Лор. Тем более ты на связи, если что — вызывай ментов.

— Только если не решу сначала поржать, — усмехнулась Лора, но голос её был напряжённым. — Лея, совещание закончится минут через десять. Еще минут десять ему надо, чтобы одеться и выйти. До тебя доехать еще минут семь. Что с аккумулятором?

Лея оглянулась назад на включенные фары машины.

— Пока держит…. Но уже так себе. Ребята сказали, что уже совсем дохлый, думаю минут через 10–15 ему пиздец.

— Идеально. Как раз не сдохнешь от холода, и подозрений не вызовешь.

Лея быстро глянула на себя в зеркальце, ловя отражение в тусклом свете фар. Сегодня она не собиралась быть серой мышкой, растворяющейся в толпе. Сегодня она должна была запомниться.

Без излишней яркости, без нарочитой соблазнительности — лишь правильный баланс между простотой и утончённостью. Волосы собраны небрежно, но стильно, несколько выбившихся прядей смягчали образ. Глаза — глубокие, выразительные, зелёные, как у серны, чуть подчеркнутые неброским макияжем, словно невзначай.

Одежда сдержанная, удобная для работы, но с намёком на вкус: тёмные джинсы, объёмный, но женственный свитер, удлинённое пальто, мягко очерчивающее силуэт. Практичность, сдержанная элегантность, лёгкий намёк на хрупкость, которая обманчива.

Ещё не соблазнительница.

Но уже мечта.

Эльф, пришедший из заснеженных, искрящихся льдом холмов. Морозец окрасил светлые щеки легким румянцем, глаза сияют от возбуждения и предвкушения.

Фары моргнули пару раз и стали значительно тусклее. Лея захлопнула зеркальце.

— Сестренка, — услышала в наушник, — что у тебя?

— Похоже все. Фары едва светят….

— Прекрасно. По уму объект завершил совещание пять минут назад. У тебя будет через пятнадцать. Жди гостя.

Лея подошла к машине и забралась внутрь, где еще было довольно тепло. Попробовала завести — машина издала характерный хлюп и… сдохла окончательно.

Внутри всё стихло.

Лея молча уставилась на панель, наблюдая, как постепенно гаснут на ней последние огоньки.

— Отлично, — пробормотала она, откидываясь в кресле и глядя в тёмное, пустынное поле за лобовым стеклом.

Оставалось только ждать.

Внезапно позади вспыхнул яркий свет фар. Лея напряглась, бросила быстрый взгляд на часы и нахмурилась — до предполагаемой встречи оставалось ещё минут десять.

Но… кто знает.

Она быстро выскользнула из машины, всматриваясь в темноту, подняла руку, подавая сигнал.

Фары моргнули.

Лея прищурилась, напрягая зрение, и тут же тихо выматерилась.

Перед ней с громким фырканьем затормозил ржавый, потрёпанный «Запорожец». Водительская дверь скрипнула, и наружу выбрался дед в старом тулупе, валенках и шапке, которую моль явно считала своей территорией.

— Что такое, красавица? — бодро пыхнул он ей в лицо смесью перегара и крепкого чеснока.

Лея едва сдержалась, чтобы не отшатнуться.

Ну охуенно, просто по плану.

На ее лице не дрогнул ни один мускул, хоть внутри она взвыла от ярости и разочарования.

— Машина…. — выдавила она из себя, понимая, что вся игра пошла наперекосяк. — Что-то с аккумулятором….

— А? — старичок бодро икнул и с видом хозяина направился к серой Элантре. — Щас разберемся….

— Может не надо… — слабо простонала Лея, семеня позади дедка.

— Да не дрейф! — махнул он рукой, поднимая капот. — Иди, вон, погрейся. Небось всю жопку отморозила.

Лея на секунду зажмурила глаза, закрывая рот рукой, чтобы не разразиться трехэтажным матом. Подошла к запорожцу, с тоской поглядывая в сторону комбината.

И очумела окончательно.

С заднего сидения, наполовину высунувшись из открытого окна на нее смотрела… коза! Настоящая. С рогами.

Лея моргнула, прогоняя пьяный бред.

Коза моргнула ей в ответ и что-то протяжно проблеяла, отчётливо выражая всё, что думала об этой ночи, Лее и судьбе, которая свела их вместе.

Дед деловито копался под капотом, бормоча что-то под нос. Судя по всему — разбирал машину наживую.

Лея ущипнула себя за щеку, где-то в глубине души надеясь, что просто заснула в теплом салоне и все это ей снится.

Коза снова что-то проблеяла.

А со стороны комбината снова вспыхнули фары, заливая ярким ксеноновым светом всю эту незабываемую картину.

Мимо промчался черный внедорожник Корнева.

Лея посмотрела на козу и тоскливо показала той язык, мысленно проклиная всю российскую глубинку, коз, дедов и собственную везучесть.

Но через секунду внедорожник остановился, на мгновение замер и сдал назад. Лея подобралась, не зная, что вообще делать дальше. Дедок даже не поднял головы, напевая во весь голос:

Ой ся ты ой ся

Ты меня не бойся

Я тебя не трону

Ты не беспокойся!

На заснеженной земле уже лежали разобранные части Элантры.

— Что у вас случилось? — Корнев вышел из машины с пассажирского сидения и бросил беглый взгляд на весь этот цирк. Лея прикрыла глаза рукой и мысленно застонала.

— О, мужик! Вишь машина у девахи сдохла! — радостно приветствовал его дед, сдвигая шапку на затылок. — Подсобишь? Надо аккумулятор достать!

— Зачем? — Корнев моргнул, словно не верил своим глазам и перевел взгляд на Лею и козу, чуть наклонившую голову и рассматривающую нового человека с потрясающим вниманием.

Ошарашенно потряс головой, отгоняя картину и снова посмотрел на девушку, которая просто чесала свою рогатую спутницу между рогов, едва сдерживая истерический хохот.

— Дык, это… запасной ей поставлю… вон в багажнике валяется, — отрапортировал дед.

Уголки тонких губ Корнева дернулись, едва сдерживая улыбку. Он посмотрел на Лею, которая глянула на него уже с нескрываемой мольбой в глазах. И это игрой не было.

Глаза Корнева заискрились сдерживаемым весельем. Мужчина прикрыл губы рукой, скрывая усмешку, и еле слышно пробормотал:

— Для деревенского ролика нужен дед, коза, завалинка…

— Игорь Владимирович приобнимет деда и скажет: «Не горюй, Иван Метрофаныч, поднимем село!» — в тон ему отозвалась Лея, качая головой и не веря, что это происходит на самом деле, чувствуя, как к глазам подступают слёзы от едва сдерживаемого хохота.

— А обязательно, чтобы Иван Метрофаныч? — Корнев еще сдерживался, но голос выдавал, что он вот-вот сорвётся.

— Да, а козу — Зойка! Здесь мелочей не бывает!*

Лея не выдержала первой и расхохоталась — звонко, весело, не сдерживая себя, прикрывая глаза рукой и вытирая выступившие от смеха слёзы. Проигрывать, так хоть с юмором.

Коза бебекнула им в тон и боднула Лею, заставляя чесать дальше.

Корнев не удержался, дрогнул, коротко выдохнул, словно сам не ожидал от себя такой реакции, а затем тоже рассмеялся — коротко, но искренне. Покачивая головой, повернулся к водителю. Вся эта ситуация была настолько абсурдной, что даже его железное самообладание дало трещину. Он потер переносицу, пытаясь справиться с весельем.

— Так, Витя, — позвал он уже спокойнее, но голос выдавал, что смех ещё не отпустил. — Вылезай. Помоги деду… А потом отгони машину…

Снова бросил быстрый взгляд на Лею. В его тёмных глазах читалась лёгкая насмешка, но вместе с ней и небольшой интерес.

— На стоянку комбината, — закончил он.

Лея сжала губы, понимая, что её маленькая авантюра не просто провалилась — она окончательно превратилась в фарс.

— Девушка, — сказал он, намеренно официальным тоном, в котором, однако, проскальзывал смех. — Куда вас увести?

— В город, — она обречённо махнула рукой, закусив губу, чтобы не рассмеяться снова. — Завтра заберу машину… Если выживет…

— Садитесь, — коротко велел Корнев, кивнув ей на пассажирское сидение, а сам взял ключи у водителя.

Словно не веря своим глазам и ушам, Лея поплелась к своей несчастной Элантре, машинально бросив взгляд на счастливого деда, который уже увлечённо объяснял Виктору что-то явно ненужное, на что тот только шокировано моргал и нервно переминался с ноги на ногу.

Она открыла дверь, быстро забрала камеру и сумку, после чего, тяжело вздохнув, села в чёрный внедорожник.

Да, она точно запомнится Корневу.

Но увы, совершенно не в том контексте, в котором рассчитывала.

* оба героя вспоминают «День выборов» блистательного Квартета И.