24
Через неделю, вернувшись со съемок и передав серию снимков в редакцию, Лея подписала бумаги о завершении контракта. Глянув на цифру, тяжело вздохнула, едва не расхохотавшись — благотворительность чистой воды….
Впрочем, работа на комбинате обещала быть намного интереснее. Отдел кадров комбината прислал на ее электронную почту проект договора буквально в понедельник, после пятничного разговора с Корневым. Лея едва подавила улыбку, сделав музыку в машине погромче — вот это скорость.
Договор оказался типовым — ничего примечательного, стандартный набор пунктов о конфиденциальности, обязанностях и прочей бюрократии. Лея пробежалась по нему глазами, лениво листая страницы на экране телефона, пока не дошла до суммы оплаты за месяц. Она присвистнула — цифра была внушительной. Не такой, конечно, как те двести тысяч евро, что Власов выложил за её автопортрет на аукционе в Милане, но для этого небогатого региона, где зарплаты едва дотягивали до прожиточного минимума, сумма выглядела почти неприлично щедрой.
Быстро переслала договор Лоре для проверки и корректировки — согласись она просто так, это выглядело бы несерьезно. Хихикающая Лора тут же добавила пункт об аренде квартиры и расходах на бензин, и, конечно, вишенкой на торте — пункт о компенсации за использование личной фототехники.
Получив новую версию, Лея переправила в отдел кадров, откуда ответ пришел через час, весьма красноречивый — поднятый вверх палец. Никто не стал оспаривать ее решение.
И вот спустя неделю, она снова шла по темным коридорам заводоуправления комбината в сопровождении уже знакомой девушки — Ирины.
— Владимир Васильевич улетел в Москву, — щебетала девушка, — но велел показать вам рабочее место, все объяснить. Пропуск у вас со свободным входом-выходом. Редакция нашей газеты находится в подчинении у начальника архива — Татьяны Валерьевны…
Лея слегка закусила губу — приветики. Вот и познакомимся ближе, госпожа Корнева.
— В редакции сейчас работают два человека — Евгения, наш журналист, и Валентин, наш редактор…
— Почему редакция не под PR-отделом? — коротко бросила Лея. — Логичнее же.
— Ну… — Ирина замялась, замедлив шаг и теребя угол папки, — вообще-то каждый номер согласовывается и с PR-щиками, и с Марией, помощницей Владимира Васильевича по депутатской работе, и с Татьяной Валерьевной.
— Серьёзно? — Лея резко остановилась, её брови поползли вверх, а в голосе мелькнуло неподдельное удивление. — Это что, каждый номер через три инстанции гонять? Да это же бардак, а не структура!
Ирина смущённо улыбнулась, пожав плечами, и поспешила объяснить:
— Ну, так сложилось исторически. Раньше газета была частью архива, ещё с советских времён, когда все отчёты и хроники комбината туда стекались. Потом PR-отдел появился, но редакцию не стали переподчинять — Владимир Васильевич сказал, что так проще контролировать, чтобы ничего лишнего не просочилось. А теперь архив под Татьяной Валерьевной, а она… ну, вы понимаете, близко к нему.
— А кто принимает финальное решение? — Лея двинулась дальше, но её тон стал ещё острее.
— Обычно Татьяна Валерьевна, — Ирина заторопилась следом, — но если Владимир Васильевич вмешивается, то он.
— Сколько номеров в месяц выходит? — продолжила Лея.
— Два, — Ирина чуть не споткнулась, — иногда три, если что-то срочное.
— А бюджет? Кто его утверждает? — голос Леи оставался ровным, но в нём чувствовалась сталь.
— Бюджет через бухгалтерию, — Ирина снова замялась, — но окончательно — тоже Татьяна Валерьевна с Владимиром Васильевичем.
Лея покачала головой, проглатывая ещё одно колкое замечание.
Обе женщины прошли в западное крыло здания, свернув в узкий коридор, который неожиданно вывел их в довольно просторное помещение. Лея невольно улыбнулась, оглядывая комнату: потёртые столы, заваленные бумагами, старый кофейник в углу, тихо гудящий принтер и лёгкий запах типографской краски в воздухе. Большое ли, маленькое — СМИ всегда оставалось СМИ, со своей неизменной атмосферой организованного хаоса, где сроки горят, а кофе — единственное спасение.
За одним из столов сидела женщина в возрасте — лет пятидесяти, с лёгкой сединой в аккуратно уложенных волосах. Её пальцы быстро летали над клавиатурой старенького компьютера, выдавая ритмичный стук, который смешивался с гудением принтера. Полноватая, в стильных очках с тонкой оправой, она выглядела ухоженно: тёмно-синий свитер, неброские, но элегантные серьги. От неё веяло спокойствием и сдержанностью, как от человека, который давно привык держать всё под контролем.
А вот мужчина напротив неё был полной противоположностью. Невысокий, худощавый, с резкими движениями, он суетливо перебирал бумаги на своём столе, то и дело бросая взгляды на экран монитора. Его нервная энергия почти звенела в воздухе: то ли от кофе, то ли от вечной спешки. Рубашка на нём была слегка помята, а галстук сбился набок, выдавая человека, которому некогда следить за собой в этом вихре дедлайнов.
— Евгения Марковна, — обратилась к женщине Ирина. — Это Лея Вадимовна — наш новый фотограф…
— И начальник… — договорила за неё женщина, медленно оборачиваясь. Её взгляд, острый и внимательный, впился в Лею, а улыбка, тёплая поначалу, застыла на лице, словно приклеенная, выдавая лёгкий шок.
— Ну… — Лея улыбнулась в ответ, мягко и непринуждённо, ничем не показывая, что заметила эту реакцию — уже до боли знакомую за последние дни, — не совсем…
— Эм… — Евгения Марковна откашлялась, быстро взяв себя в руки, и поправила очки на переносице. — Простите. Я видела ваши фотографии… Если честно, они выше всяких похвал. Часть из них мы уже вставили в номер, и знаете — он будет нашим лучшим за последние годы. Даже писать под такие снимки — одно удовольствие. Колька из пиара вообще кипятком писает — уже выгрузил их на сайт и в соцсети, говорит, просмотры растут как на дрожжах.
Мужчина за соседним столом наконец оторвался от бумаг, бросив на Лею быстрый, почти колючий взгляд поверх очков, съехавших на кончик носа. Он отложил ручку, которой нервно постукивал по столу, и поднялся, слегка сутулясь.
— Валентин Сергеевич, — представила его Ирина, отступив на шаг, чтобы дать ему место. — Наш редактор.
— Здравствуйте, — буркнул он, протягивая руку для пожатия. Его ладонь оказалась сухой и холодной, а рукопожатие — коротким и резким, будто он хотел поскорее вернуться к своим делам. — Слыхал о вас. Фотки ваши видел. Сильные.
— Спасибо, — Лея слегка наклонила голову, выдерживая его взгляд. Валентин Сергеевич смотрел на неё с какой-то смесью любопытства и недоверия, словно пытался понять, что она забыла в их захолустной редакции.
— Только вот не пойму, — продолжил он, скрестив руки на груди и чуть прищурив глаза, — зачем вам тут возиться? С такими-то снимками вы бы в столице пыль глотали, а не у нас в этой дыре.
Евгения Марковна бросила на него укоризненный взгляд, но промолчала, снова уткнувшись в экран. Лея же только усмехнулась, пожав плечами.
— Иногда пыль в столице надоедает, — ответила она спокойно, но с лёгким намёком в голосе. — А тут… интереснее.
— Пойдемте, — позвала Ирина, — покажу вам ваш кабинет. Он не большой, но отдельный. Владимир Васильевич приказал купить для вас отдельный ноутбук и планшет, если нужно будет что-то еще, просто оставьте заявку — сделаем в течение недели. Сегодня вы осваивайтесь, днем я вам сброшу расписание совещаний всех отделов, на которых вам нужно будет присутствовать.
Лея чуть заметно тоскливо вздохнула, подавляя желание закатить глаза. Отвыкла она от этой дисциплинированной работы на чужого дядю — бесконечных совещаний, строгих графиков и необходимости подстраиваться под чьи-то ожидания.
Впрочем, заняться было чем. Кабинет, хоть и действительно небольшой — узкая комната с одним окном, старым столом и шкафом в углу, — нужно было подстроить под себя. Лея тут же взялась за дело: отодвинула стол ближе к окну, чтобы ловить хоть немного дневного света, убрала с подоконника пыльный кактус, явно давно забытый, и поставила туда свой термос с кофе. Новый ноутбук включила сразу, проверяя скорость и предустановленный софт — стандартный набор, но для её задач его нужно будет доукомплектовать. Планшет пока отложила в сторону, решив, что разберётся с ним позже.
Параллельно она вытащила из шкафа подшивки старых номеров газеты — потрёпанные стопки бумаги, пахнущие сыростью и типографской краской. Усевшись прямо на пол, Лея начала листать их, внимательно изучая формат, стиль и тон. Газета оказалась предсказуемо провинциальной: серые заголовки, скучные репортажи о производственных успехах, пара дежурных фото с торжественных мероприятий — всё в духе «всё хорошо, товарищи». Но были и проблески — статьи Евгении Марковны выделялись живостью языка, а несколько снимков, явно не местных, намекали на попытки что-то изменить.
С этим можно работать, — подумала Лея, делая пометки в блокноте. Её задача как негласного лидера — не редактора, а того, кто задаёт курс, — начиналась с малого. Первым делом нужно понять, кто что может. Евгения явно умела писать, но её потенциал зажимали рамки. Валентин, судя по его суете, скорее администратор, чем креативщик — на него можно свалить рутину. Фотографии — её зона, и тут она не даст никому вмешиваться.
Она встала, потянулась и подошла к ноутбуку. Открыв почту, Лея быстро написала Ирине: «Добавьте в заявку Lightroom и Photoshop, последней версии. И штатив Manfrotto, лёгкий, но устойчивый». Подумала хорошенько, потерла лоб и дописала «И кофемашину, иначе помру». Затем вернулась к подшивкам, выписывая ключевые темы — производство, соцсфера, местные события. Её план был прост: начать с визуала — сделать снимки, которые сами за себя скажут, и под них вытянуть текст. Никаких революций пока — только первые шаги, чтобы газета задышала, а заодно чтобы все привыкли к её голосу, даже если формально она «просто фотограф».