23

— Лора?

— Лея, — голос сестры звучал как обычно мягко и спокойно, но в нем проскальзывали нотки беспокойства.

Лея вытянулась в ванной, проклиная такой маленький размер и с тоской вспоминая ванную в своей питерской квартире и небольшой бассейн в их с Лорой доме в Альпах.

— Все, я внутри, — она быстро рассказала сестре события последних дней. — Он сломался, Лора. Сломался.

— М-да… — протянула Лора, и в её тоне мелькнуло удивление, приправленное лёгким разочарованием. — Я думала, будет сложнее.

— Я тоже, — Лея фыркнула, и в её голосе отчетливо проступило презрение. Она провела рукой по мокрым волосам, откидывая их назад, и продолжила: — Мы оказались правы, сестрёнка. Его триггерит моя внешность, причём — держись за стул, ты ржать будешь — в образе серой мыши! Его аж колбасит, когда он видит меня такой: без макияжа, мокрую, в джинсах и свитерах. А ты бы видела этот взгляд ревнивого козла, когда я чуток пофлиртовала с приставленным цербером. Он чуть не разорвал мальчишку, отчитал у всех на глазах!

— Козел обыкновенный, — резюмировала Лора. — Но все же не гони коней, Лея, сейчас нельзя оступиться.

— Конечно, — улыбнулась Лея, поднимаясь из ванной — все равно никакого удовольствия. — Значит смотри, тетка, которую он видит во мне, которую они все во мне видят — работала у него в отделе кадров, но уволилась семь лет назад.

— То есть через год после Татьяны?

— Угу. Была ее подчиненной, потом — видимо заняла ее место. Гадюшник, бля. Но уволилась.

— Думаешь, любовница? — Лора задала вопрос так, будто уже знала ответ, но хотела подтверждения.

— Почти уверена, — отрезала Лея, вытирая волосы и глядя на своё отражение в запотевшем зеркале. — Рой дальше.

— Легко тебе сказать, — фыркнула Лора, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка. — Лея, архивы комбината не оцифрованы, а на официальных фото мы её не опознаем — там все как из инкубатора. Ты теперь вхожа в архив, тебе и карты в руки. Дай мне имя, а остальное уже моя работа — я её наизнанку выверну.

— Угу, — согласилась Лея, закутываясь в пушистый халат и садясь в кресло. — Что по Власову? Дала знать, что не стоит тянуть к нам свои лапки?

— Дала, — Лора явно слегка замялась, что заставило Лею слегка напрячься.

— Но…. — протянула она.

— Лея…. У меня чувство, что мы играем с огнем на этот раз.

— Таак, не пугай меня…

— Не пугаю, — отрезала Лора, но в её голосе не было привычной уверенности. — На аукционе в Милане неизвестным покупателем выкуплена твоя фотография. Автопортрет, тот самый, что ты делала для IPA.

Лея замерла, её пальцы сжали край халата. Она вспомнила тот снимок — чёрно-белый, сделанный в полумраке её питерской студии три года назад для конкурса International Photography Awards. На нём она стояла спиной к зеркалу, с распущенными волосами, а отражение смотрело прямо в объектив — резкое, почти вызывающее. Работа заняла второе место в категории «Портрет», и Лея тогда гордилась этим, хотя и не любила выставлять себя напоказ.

— Кто? — выдохнула она, стараясь держать голос ровным, хотя внутри уже закручивался холодный ком тревоги.

— Не знаю пока, — Лора говорила медленно, будто взвешивала каждое слово. — Аукцион был закрытым, покупатель анонимный. Но сумма… Лея, за неё дали почти двести тысяч евро. Это слишком много для автопортрета, даже твоего. Кто-то явно хотел эту работу, и хотел сильно.

— Двести тысяч? — дыхание Леи перехватило. — Невероятно! Даже для меня многовато за одно фото…

— А для человека, который платит полмиллиона за одну встречу с тобой — нормалёк, — Лора хмыкнула, и в её голосе мелькнула сухая насмешка. — Почти уверена, что это Власов. Ты перекрыла ему транши, вот он и ищет пути напомнить о себе.

— Он больной? — фыркнула Лея.

— Скорее одержимый, сестренка, — Лея почти видела как качает головой Лора. — Лея, я начала копать под него, не нравится мне его настойчивое желание тебя удивить…. Мужик красивый, не спорю, но то, что он делает….

— Да, — рассеяно покачала головой Лея. — Согласна. Не похоже это поведение на поведение здорового человека, к тому же жесткого дельца. Скорее ненормального….

— Или, — вдруг Лора фыркнула, — на поведение влюбленного.

— Влюблённые не подкладывают свою женщину под другого мужика, — сухо отрезала Лея, её тон стал металлическим, как лезвие, а губы сжались в тонкую линию.

— Ты пока не под ним, сестрёнка, — Лора хмыкнула, явно пытаясь разрядить напряжение. — Может, через пару недель он отзовёт свой контракт, и всё.

Лея тяжело вздохнула, потирая висок пальцами, словно пытаясь прогнать зарождающуюся головную боль.

— Мне какая разница, под кем из них лежать? Оба бы к дьяволу провалились, — зло выпалила она, её голос дрогнул от сдерживаемой ярости. — С Корневым хотя бы два-три раза по пятнадцать минут, и прощай. А этот… Плохо, Лора, очень плохо.

— А ты про пятнадцать минут откуда знаешь? — хохотнула Лора, явно стремясь отвлечь сестру от мрачных мыслей, и в её смехе звенела лёгкая подначка.

— Да я тебя умоляю, сколько он выдержит-то? — Лея фыркнула в ответ, закатив глаза, и её тон стал язвительным, почти саркастичным. — Это они в бизнесе мачо, а в постели — попыхтели и норм. Жёны их за бабки терпят, ну, кто-то даже любит, может, а я… — она щелкнула пальцами, — Ну тоже за бабки, но хотя бы недолго.

Она замолчала, откинувшись в кресле, и её пальцы нервно забарабанили по подлокотнику. Лора на том конце линии тоже притихла, но Лея почти слышала, как сестра сдерживает очередной смешок. Несмотря на попытку пошутить, в воздухе повисла тяжесть — обе понимали, что ситуация может выйти из-под контроля. И готовились к этому.