30

Лея вышла из душа, небрежно вытирая волосы полотенцем, оставляя влажные пряди падать на плечи. Она прошла к кофемашине, включила её и, пока чёрная струя медленно наполняла чашку, вдохнула горьковатый аромат свежесваренного кофе. В ушах тихо запел голос сестры — мелодичный смех Лоры, лёгкий и чуть насмешливый, вырвался из наушника.

— Ну что, сестрёнка, когда планируешь принимать капитуляцию? — протянула она, явно забавляясь.

Лея пожала плечами, хотя Лора не могла этого видеть, и отхлебнула кофе, обжигая губы.

— Да посмотрим, — ответила она спокойно, ставя чашку на стол. — Не стоит сейчас торопить события. Наркотик мы ему под кожу загнали, теперь пора дать почувствовать ломку.

— Ооо, — протянула Лора с восхищением, — в этом ты мастер, не спорю. Мужика вечером ожидает изрядный облом. А потом ещё неделя и новогодние праздники. Слушай, как тебе это удаётся, а? Ты ведь даже не дрогнула, когда он тебя, а-ля, разбудил.

Лея усмехнулась, откидывая полотенце на спинку стула.

— Ну, что ты, я выглядела смущённой и даже извинилась, — сказала она, едва сдерживая веселье. — А потом пришлось опять его с себя смывать. Фу, блин.

Её голос дрогнул на последней фразе, и Лора, видимо, уловила эту нотку. В наушнике повисла пауза — задумчивая, чуть напряжённая.

— Лея… — начала сестра медленно, её тон стал серьёзнее. — А ведь у нас проблема… Твоё… отвращение… Оно прогрессирует. Ты сама этого не замечаешь, но я-то не глухая. Каждый раз после контакта с ним ты всё больше времени проводишь в душе, а ведь вы даже не спали. Раньше такого не было, а мужики были и поомерзительнее.

Лея вздохнула, опуская чашку на стол. Она понимала правоту Лоры, и это осознание царапало её изнутри, как заноза, которую не вытащить.

— Понимаешь… — начала она, подбирая слова, — он какой-то весь… нескладный. Резкий. И запах его резкий — вроде бы не отвратительный, терпкий, с нотами чего-то мужского, но чувствовать его на себе… — Она замялась, провела рукой по влажным волосам. — Тело готово, Лора, я знаю. Более того, у меня мужчины больше года не было, инстинкты берут своё, понимаешь? Оно реагирует, хочет, но… вместе с желанием растет и отвращение. А если сейчас кого-то найду — собьюсь с ритма. И торопить его нельзя. Он хоть и смотрит на меня голодной пандой во время встречь, но и сам, похоже, не знает, что со всем этим делать. Ему, Лор, сейчас не позавидуешь — голова и член в раздрай пошли полный. И рычагов влияния на меня никаких…

Лора хмыкнула в наушнике, но промолчала, давая сестре выговориться.

— Татьяна уже подозревает, — продолжила Лея, её голос стал чуть тише, но твёрже. — Она меня ненавидит лютой ненавистью. Ты бы её глаза видела — абсолютное бешенство, как у зверя, готового вцепиться в горло. Но формально я не при чём, даже извинилась за конфликт, сыграла свою роль безупречно.

— Она тебя не убила? — с лёгкой иронией спросила Лора.

— Хотела, но повода нет, — усмехнулась Лея. — Лора, я не дам ей козырей. Она любит власть, любит контроль, любит свою работу и, наверное, даже мужа, но увы, это моя работа, и я делаю её хорошо. Ничего, когда я его сломаю, он снова прибежит к ней, а она… Ну, тут уж ей решать, что с ним делать.

Она сделала паузу, отпивая ещё глоток кофе, и добавила, уже с холодной рассудительностью:

— Хороший тест на любовь, не находишь? Легко любить успешного, попробуй любить сломанного. Легко прощать того, кто на вершине, попробуй простить того, чья ошибка привела к краху. Забавненько будет на это посмотреть… ведь он, судя по всему, в свое время ее простил за что-то…

Лора тихо засмеялась, но в её смехе чувствовалась нотка задумчивости.

— Ты холодна, как лёд, сестрёнка, — сказала она наконец. — Но в этом твоя сила. Только… следи за собой. Это отвращение… оно может стать твоей слабостью, если выйдет из-под контроля.

— Я не позволю этого, — кивнула Лея, — не ссы, Маруся, прорвемся. И на отдых. Что слышно от заказчика?

— Ну… тебе привет, — ответила Лора. — Он не скрывает того, что вы виделись на совещании у губернатора, и он доволен. Очень доволен. Предлагает перечислить половину суммы прямо сейчас. В принципе, Лея, это справедливо, судя по всему половину ты отработала точно. Причем на этот раз — никаких заигрываний. Спокойное, сдержанное предложение.

— Ты б его глаза видела, — фыркнула Лея, — сдержанный… ага….

— Видела, — согласилась Лора, — фото ты мне прислала. И да, он хочет тебя, и не скрывает этого. И при общении через посредников — тоже. Лея, ты триггер для них обоих, и это — факт. Ты так и не добралась до архива?

— Лора, — начала она, чуть понизив голос, — если начну выспрашивать сейчас — нарвусь на неприятности. У всех на комбинате настроение похоронное — проблемы с бизнесом рвут. Подозрительность усиливается с каждым днем, а я — человек новый. Даже Корнев… Он измотан до предела. Поэтому и ломается. Я даю ему зону, где он хоть что-то ещё контролирует. Власов бьёт точно и прицельно, и, как я уже говорила, крыса у Корнева на самом верху.

— Хочешь, чтобы я нашла? — спросила Лора, её голос стал серьёзнее, но в нём чувствовалась готовность.

Лея задумалась. Ещё неделю назад она бы отвергла эту мысль, не желая распылять их силы, считая, что справится сама. Но сейчас, всей своей сутью, она ощущала, как давление нарастает. Это был не просто риск для Корнева — она сама могла попасть под удар, и от этой мысли холодок пробегал по позвоночнику..

— Да… — слово упало тяжело, как лёд в виски, звеня в тишине комнаты. — Хочу, Лора. Перетряси всех. Кто куда летал в последнее время, кто с кем связь держит. Не жалей денег — отобьём. У меня есть несколько таких кадров, что коллекционеры обосрутся от счастья.

Лора тихо присвистнула, но в её тоне не было удивления — только понимание и лёгкий азарт.

— Добренько, сестричка. Работаем.

— Лора?

— Лея?

— Я доберусь до архивов на этой неделе, — Лея закусила губу. — Я знаю как. И это…. Создай прямо сейчас аккаунт на мой официальный телефон…

— Мужской, женский?

— Мммм…. Давай прибавим огоньку — гендерно-нейтральный: Саша, например. Хер поймешь. И будь готова со мной болтать о всякой фигне в этом чате. Добавим перца на задницу Корнева, пусть малость побесится.

— Заметано, уже делаю. Я там еще историю переписки создам, ну чтоб легенда легла. Эх, я Корнева уже жалею….

— Не жалей, ему полезно встряхнуться. Все, чмоки, Лор, звонит Витя — моя карета подана.

— Удачи, принцесса, — хохотнула в трубку Лора и отключилась.

* * *

Лея спустилась вниз, ступая по холодным ступеням подъезда, и, едва выйдя на улицу, сразу протянула Виктору, ожидавшему её у машины, дымящуюся термокружку с кофе. Утренний воздух был морозным, свежим, с лёгким привкусом снега, и она вдохнула его полной грудью, чувствуя, как он обжигает лёгкие.

— Держи, герой. Опять тебя шеф ко мне с утра пораньше пригнал, — усмехнулась она, бросив на водителя быстрый взгляд. Её голос был лёгким, с привычной ноткой иронии, но глаза уже скользнули к машине.

— Тсс, — Виктор принял кружку, благодарно кивнув, и едва заметно указал взглядом на салон. Его брови чуть приподнялись, как бы намекая: «Там сюрприз».

Лея проследила за его взглядом и замерла, увидев в тёплом полумраке автомобиля знакомый силуэт. Она сделала удивлённые глаза — не наигранно, а искренне, потому что впервые Корнев не просто прислал Виктора за ней, а приехал сам. В прошлый раз они заезжали за Владимиром по пути, а тут — он уже здесь, сидит, ждёт.

Не теряя времени, Лея села в теплый салон и спокойно поздоровалась.

Владимир поднял на нее голову, и она поразилась мягкости его взгляда, хоть лицо и оставалось каменным. Не виделись почти неделю, не считая коротких встреч в коридорах. Даже макет газеты, согласованный Татьяной, Ларой и Марией она отправила ему по электронной почте, четко зная, что увидит. Поймет.

Его фотографии впервые вызвали не равнодушие, а легкий восторженный шепоток у женской части заводоуправления — Лея поймала такие ракурсы, чтобы подчеркнуть его силу, а не внешность. Мастерские тексты Евгении и ехидные комментарии Марии в адрес администрации района сделали газету вполне читабельной.

— Газета вышла…. Острой, — заметил он, когда они тронулись.

— Ну может хоть это главе района ускорение придаст, — пожала плечами Лея, улыбнувшись. Пришло сообщение от абонента «Саша».

Лора отправила ей взмыленную лошадь с фотоаппаратом. Лея не удержала смешка и погрозила сестре пальцем в сообщении.

Следом прилетела ещё одна фотография: осёл в дорогом костюме, с галстуком, завязанным криво, и самодовольной мордой. Лея закатила глаза и отправила в ответ эмодзи кулака, сжатого в шутливой угрозе. Лора тут же ответила текстом: «Не перестарайся. Хочу тебя вечером, желательно — не протянувшую ноги». Лея спрятала улыбку, быстро убрав телефон в карман пальто, и подняла голову, чтобы встретиться взглядом с Владимиром.

Его лицо оставалось каменным — резкие скулы, плотно сжатые губы, лёгкая щетина, выдающая усталость, — но в карих глазах плясал бешеный огонь.

За три часа он больше не проронил ни слова, но Лея осталась довольна. Петарда взорвалась около ног и заставила Корнева полыхать.

Весь день Лея переписывалась с Лорой в кратких промежутках между работой, вызывая недовольные взгляды начальства. К концу дня Корнев выглядел не просто уставшим, но и изрядно раздраженным. Настолько, что Лея невольно подумала, что слегка перегнула палку. На телефон она отправила короткую кодовую фразу, останавливая поток шуток от сестры.

Обратно ехали снова молча. Но на этот раз Лея и не думала корчить из себя уснувшую, напротив — листала почту, просматривая расписание на неделю, новости, сообщения от коллег в общем чате — обсуждение новогоднего корпоратива.

Корнев явно нервничал. Она видела, что он никак не может успокоится, а обычно бледное лицо слегка покраснело.

— Владимир Васильевич, — Лея отложила телефон в сторону, поворачиваясь к нему. Её голос был мягким, но с лёгкой ноткой нерешительности, как будто она действительно сомневалась.

Он резко повернулся к ней, и в этом движении было столько энергии, что она едва не улыбнулась.

— Я… — Лея чуть замялась, облизнув губы, словно нервничая, — хотела… посоветоваться.

В его карих глазах мелькнуло удивление, тут же сменившееся искрой радости, а затем — вниманием. Он смотрел на неё так, будто каждое её слово было для него неожиданно ценным.

— Деликатный момент… — продолжила она, слегка понизив голос, и бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Там отразился весёлый прищур Виктора — водитель явно наслаждался представлением, сдерживая ухмылку.

— Что? — вопрос Корнева прозвучал холодно, почти резко, как щелчок затвора, но в голосе его дрогнула тонкая, едва уловимая нотка — нетерпение, смешанное с чем-то похожим на надежду.

— Я думала, к следующему выпуску добавить историческую статью, — начала Лея, теперь уже увереннее, но с лёгким намёком на то, что ей важно его мнение. Она поправила выбившуюся прядь волос, будто этот жест помогал ей собраться с мыслями. — О развитии района и роли комбината в этом развитии. Выпуск будет сразу после новогодних праздников — такой подарок для жителей района. Представь: все только-только отойдут от салатов и мандаринов, а тут — что-то тёплое, родное, про их историю.

Он чуть склонил голову набок, словно пытаясь уловить, к чему она клонит. Его брови слегка сдвинулись, но в глазах мелькнула искра интереса — пока ещё слабая, но уже заметная.

— Для статьи понадобятся архивные данные и фотографии, в стиле ретро, — как на духу выпалила Лея, будто сбрасывая с плеч тяжёлый груз. — Можно будет составить коллажи: тогда-сейчас. Но у меня нет к ним доступа, а как отреагирует Татьяна Валерьевна… Я не знаю… Блин, — она замялась, потёрла переносицу кончиками пальцев, как бы ощущая неудобство и смущение. — Я это не к тому, что прыгаю через голову, я это к тому, что не хочу подливать масла в огонь. И, возможно, стоит пока повременить… И…

— Я понял, — вздохнув, перебил Владимир. Его голос стал мягче, но в нём всё ещё чувствовалась привычная твёрдость. Он откинулся на спинку сиденья, задумчиво глядя куда-то в окно, где мелькали заснеженные обочины и редкие фонари. — Опять… были недопонимания?

— Нет, — быстро ответила Лея, почти выпалив это слово, словно боялась, что пауза даст ему неверное впечатление. — Нет. Она профессионал до мозга костей. Просто я — новый человек, и… она мне пока не доверяет. И это, наверное, правильно… — Лея отвела взгляд, уставившись на свои руки, которые нервно теребили край шарфа.

— Я понял, — кивнул Владимир, и в его тоне впервые за разговор промелькнула тень улыбки. Он повернулся к ней, чуть наклонившись вперёд, будто хотел сократить расстояние между ними. — Идея мне нравится, Лея. Она… живая. Я… — он замялся, подбирая слова, и это было так не похоже на него, всегда собранного и чёткого, что Лея невольно подняла глаза, встретившись с его взглядом.

Внезапно машину резко повело в сторону. Раздался пронзительный визг тормозов, за которым последовали резкие рывки руля и трёхэтажный мат Виктора. Его руки вцепились в руль, лицо побагровело, а глаза расширились, выхватывая из темноты обледенелую дорогу.

Лея моментально сгруппировалась, инстинктивно втянув голову в плечи и упёршись руками в сиденье. Она поняла, что они куда-то летят — машина скользила, подчиняясь неумолимой силе гололёда. Её резко швырнуло в сторону, прямо на Владимира, который, не раздумывая ни секунды, обхватил её обеими руками, притянув к себе и закрывая собой, как щитом. В этот момент салон наполнился хаотичным звоном — телефон, планшет, камера Леи полетели куда-то вниз, разбиваясь о пластик и стекло с жалобным треском.

Машину мотануло ещё несколько раз по обледенелой дороге, шины отчаянно скребли лёд, оставляя за собой длинные чёрные полосы. Наконец, с последним рывком она замерла, чуть накренившись набок, где-то на обочине. Тишина, наступившая после, была оглушительной — только тяжёлое дыхание Виктора и звон в ушах Леи нарушали её. Владимир крепко держал её, его пальцы крепко сжимали её плечи, а взгляд метался по салону, оценивая, что произошло.

Лея слышала стук собственного сердца в ушах, а затем — громкий, отчаянный стук его сердца, бьющегося где-то под рёбрами, там, где он прижимал её к себе с такой силой, что ей показалось — ещё немного, и он переломает ей кости. Время застыло для всех. И все трое боялись хоть единым звуком нарушить эту мёртвую, страшную тишину, которая повисла в воздухе, как дым после взрыва.

Рука Владимира, дрожащая от напряжения, зарылась в волосы Леи, напрочь растрепав её аккуратный хвост. Пальцы судорожно сжимали пряди, будто он боялся, что она растворится, если он ослабит хватку. Он прижимал её всё сильнее, уже не сдерживая эмоций, которые рвались наружу. Щека его прижалась к её волосам, и он жадно втянул их запах — теплый, живой, что в этот момент стало для него якорем. Его дыхание было рваным, как у человека, который только что вынырнул из ледяной воды.

Когда Лея пошевелилась и осторожно подняла голову, их губы оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Его глаза — тёмные, горящие, полные хаоса — встретились с её взглядом. В них смешалось всё: ужас от случившегося, вина, острое, почти животное желание и облегчение, граничащее с радостью, что она жива, здесь, рядом. Этот огненный коктейль эмоций выжигал в нём последние барьеры, и он не пытался их вернуть.

Лея глаз не отвела, не отпрянула в притворном смущении. Смотрела прямо и гордо, не вырываясь из объятий, не разыгрывая недотрогу. Её спокойствие, её сила только сильнее разжигали бурю в нём. Каждое её движение было чётко отточено, каждый шаг — продуман до мелочей, даже сейчас, в этом хаосе. Она медленно освободила руку и осторожно коснулась пальцами его щеки, где выступили несколько капелек крови — видимо, Владимир ударился о стекло или подлокотник, когда машину закрутило. Кровь стекала тонкой струйкой, смешиваясь с пылью, но он даже не заметил этого, полностью поглощённый ею.

— Блядь! — громко выругался Виктор, которого наконец отпустил ступор. Его голос разорвал тишину, как выстрел, и вернул их в реальность. — Владимир Васильевич, Лея…. С вами все в порядке? — обернулся он и тут же отвернулся обратно.

— Да… — хрипло отозвался Корнев, даже не думая выпускать женщину из своих рук. Лея на секунду прикрыла глаза и уверенными движениями, на краткое мгновение обняв его за шею, пробежала пальцами по затылку, зарывшись в оказавшиеся такими шелковистыми темные волосы. От этого ее жеста, Корнев едва слышно застонал, чуть прикрыв глаза.

— Витя, — Лея тут же словно встряхнулась, взяв себя в руки. Её голос стал твёрже, хотя в нём всё ещё дрожали отголоски пережитого. — Аптечка есть?

— Да, — отозвался тот, кашлянув, чтобы скрыть неловкость. — Сейчас дам. В багажнике. — Он открыл дверь, впустив в салон ледяной ветер, и выбрался наружу, чуть прихрамывая — видимо, ушиб ногу, когда машину бросало из стороны в сторону. Шаги его хрустели по снегу, оставляя их двоих в машине, в этой хрупкой, натянутой тишине.

— Лея… — прошептал Корнев, и в его голосе было столько всего — страх, нежность, благодарность, — что он сам казался себе оголённым проводом, искрящим от перегрузки. Его дыхание обжигало её кожу, а руки, всё ещё крепко обнимающие её, дрожали мелкой дрожью.

— Тише… — она мягко погладила его по щеке, чувствуя под пальцами тепло и липкость крови, смешивающейся с пылью. — С нами всё в порядке… — Лея прижалась лбом к его лбу, закрыв глаза, ощущая его дыхание на своих губах, еще не поцелуй, но что-то совсем близкое, разделенное миллиметрами воздуха, но наполненное друг другом и их жаром, и повторила, словно заклинание: — Всё в порядке… — придала голосу нужный оттенок силы и мягкости, перейдя на грудной голос.

А потом отстранилась, понимая, что не время давать большее.

Владимир не удерживал, но отпустил с трудом.

Виктор открыл задние двери и протянул аптечку.

Лея быстрыми уверенными движениями нашла перекись, смочила ватный диск и приложила к лицу Корнева, на щеке которого уже вспухал знатный синяк, вытирая кровь и обрабатывая ссадину.

— Витя, — жёстко распорядилась она, — мне лед нужен, сможешь найти?

— Да этого тут полно, — выдохнул водитель, опираясь руками на колени и восстанавливая дыхание.

— Ну и что это было? — тихо спросил Корнев, когда Лея приложила к его распухшей щеке ледяной компресс, завёрнутый в марлю. Его голос был хриплым, но уже спокойным, хотя в нём всё ещё дрожала тень пережитого. А рука легла на ее руку, прижимающую компресс к его щеке.

— Волк, похоже, — отозвался Виктор, осматривая повреждения машины. Он присел на корточки у переднего бампера, провёл рукой по вмятине и вытер ладонь о штаны. — Выскочил, сука… ой, простите, прямо на дорогу. А темно же… — Он поднялся, хлопнув в ладоши, чтобы стряхнуть снег. — Машина на ходу, можем ехать. Двигатель цел, только фара одна вдребезги.

Лея кивнула, не отрываясь от своего дела, но уголком глаза заметила, как Владимир чуть расслабил плечи. Его рука, лежавшая на сиденье, дрогнула, словно он хотел коснуться её снова, но вместо этого сжал пальцы в кулак.

Всю оставшуюся часть дороги проделали молча, не глядя друг на друга, но прижимаясь плечами. Корнев не отодвинулся, напротив, в какой-то момент придвинулся ближе, задевая ее не только плечом, но и бедром, накрывая ее руки, лежащие на коленях, своей горячей ладонью. Лея мягко перевернула руку, сплетая свои пальцы с его.

И молча торжествовала внутри.

У дома он вышел вместе с ней к подъезду.

Стоял и молчал.

— Завтра… — слова вырвались из него глухим, надтреснутым звуком, будто он выдавливал их через силу, — я сам поговорю с Таней… — Имя его жены прозвучало как заноза, застрявшая в горле, — острая, болезненная, но неизбежная. — Скажу… что моя идея… с архивом. У тебя будет доступ… Лея, — её имя он произнёс иначе, с такой нежностью, что оно могло бы растопить лёд под их ногами, но не её. В этом звуке была тоска, смешанная с чем-то опасно близким к признанию.

— Спасибо, — ответила она низким, грудным голосом, глубоким, как зов сирены, манящим и холодным одновременно. Глаз она не подняла, намеренно оставляя между ними эту тонкую, но непроницаемую стену. — До завтра… — Лея чуть задержала последнюю фразу, словно оставляя за собой последнее слово, и развернулась. Её шаги были быстрыми, уверенными, а за спиной остался лишь терпкий аромат её духов — с нотами бергамота и чего-то горького, как полынь, что оседала на языке привкусом победы.

В квартире она бросила быстрый взгляд в зеркало, прежде чем шагнуть в душ. Зелёные глаза, отражённые в тусклом свете прихожей, горели огнём триумфа — ярким, неукротимым, хищным. Её губы дрогнули в лёгкой, едва заметной улыбке. Корнев был в её полной власти — она знала это так же точно, как знала, что завтра он сделает всё, что обещал, и даже больше. Лея скинула пальто, оставив его небрежно висеть на вешалке, и прошла в ванную, где шум воды заглушил эхо её мыслей.