Глава 24

Вероника

Выхожу из ординаторской и тут же ловлю на себе жалостливый взгляд медсестёр с поста. Закатываю глаза. Ну вот. Началось. Бедная несчастная Вероника. И муж изменил, и с работы хотят уволить. А то, что они хотят это сделать, я даже не сомневаюсь. Неспроста про этот перевод заговорили.

Иду по коридору, чувствую, как их взгляды впиваются в спину. Кто-то шепчется, кто-то отводит глаза, кто-то, наоборот, смотрит с таким сочувствием, что мне хочется заорать: “Да не нуждаюсь я в вашей жалости!”

Внутри всё кипит. Но мы ещё посмотрим, чем все закончится. Я не из тех, кто отступает.

Сегодня смену отработаю. Вечером займусь поиском адвоката, перекину на него все заботы о разводе. А там начну отвоёвывать своё место в клинике. Если не захотят по-хорошему оставить меня в покое, то пойду выше. В министерство. В прокуратуру. Куда угодно, но отступать точно не буду.

— Ника!

Окликают меня посреди коридора так неожиданно, что я вздрагиваю. Не многие обращаются ко мне по сокращённому имени, а тут ещё и на весь коридор.

Оборачиваюсь.

В нескольких метрах от меня, опершись руками о колени, согнувшись и тяжело дыша, стоит Аня. Медсестра. Лицо красное, волосы выбились из-под шапочки.

— Что случилось? — неприятное предчувствие закрадывается где-то глубоко в душе, и проникает прямо под кожу.

Аня пытается отдышаться, хватает ртом воздух.

— Тебя… тебя заведующая вызывает.

— Чего?

Не верю своим ушам. Неужели она передумала? Испугалась, что я дойду до министерства? Нет. Это не похоже на правду. Скорее, Стас воплотил в жизнь свои угрозы о “райской жизни”.

— Что ей нужно?

Беру себя в руки. Аня выпрямляется. Её дыхание ещё сбивчивое, но уже более ровное.

— Я не знаю, Вероника Игоревна. Я встретила её в коридоре, и она сказала срочно тебе это передать.

Смотрю на часы. Через три минуты у меня прием пациентки.

— Передай ей, что я работаю и приду к ней, как только у меня будет время.

— Но Вероника Игоревна, она же...

— Что “она”, Аня? — я смотрю на неё в упор. — Я врач. Я нахожусь на рабочем месте. Пусть она подождет. Тем более, я сейчас иду к своим пациентам, а к ней зайду, когда освобожусь.

— Но...

— Прости, Аня, но мне правда пора.

Оставляю её в коридоре, а сама иду к себе в кабинет. Спина прямая, шаги уверенные. Ну уж нет, Татьяна Сергеевна. Я не дам вам лишнего повода, чтобы вы могли меня уволить. Сначала работа, а потом всё остальное.

Захожу в кабинет, запускаю систему. Экран монитора загорается, приветствуя меня привычной заставкой. Рабочее место. Моя территория. Здесь я чувствую себя в безопасности. Здесь я знаю, что делаю. Здесь я профессионал.

Ровно в назначенное время слышу стук в дверь.

— Проходите.

Дверь открывается, и в кабинет заходит девушка. Молодая, лет двадцать пять, светлые волосы собраны в хвост, одета просто, но аккуратно. В глазах тревога. Руки теребят край сумки.

— Вероника Игоревна? — голос тихий, неуверенный.

— Присаживайтесь.

Она садится на стул, ставит сумку на колени. Смотрит на меня с надеждой и страхом одновременно. Таких пациенток у меня много. Молодые женщины, которые не хотят идти к гинекологу, боятся услышать диагноз, боятся, что будет больно.

— Рассказывайте, что случилось, — говорю я мягко.

— У меня…, — она запинается, сглатывает. — У меня уже три месяца нет месячных. Тесты делала, но они отрицательные. А еще, я чувствую, что что-то не так. Тянущие боли внизу живота, иногда температура поднимается до 37,5. И ещё...

Она замолкает, краснеет.

— И ещё? — подбадриваю я.

Она начинает рассказывать все, до каждой, казалось бы, незначительной детали. Я внимательно ее слушаю, киваю. Заношу данные в карту.

— Давление мерите?

— Да. У меня всегда пониженное. 100 на 60.

— А гемоглобин?

— Сдавала. Он низкий. Я пью железо, но он не поднимается.

В голове уже складывается ясная картина. Но диагноз на глаз не ставят. Здесь важна точность.

— Давайте я вас посмотрю.

Она ложится. Я провожу осмотр и почти сразу понимаю, в чём дело.

— Одевайтесь, — говорю я, снимая перчатки.

Она садится, смотрит на меня с тревогой.

— Что со мной?

— У вас, предположительно, эндометрит. Воспаление внутреннего слоя матки. Отсюда и боли, и температура, и отсутствие менструации. И низкий гемоглобин, кстати, тоже может быть связан с хроническим воспалительным процессом.

— Это опасно? — ее голос дрожит.

— Если не лечить, то да. Может перейти в хроническую форму, привести к спайкам, к проблемам с зачатием. Но мы начнем вас лечить, и всё будет хорошо. Я назначаю вам антибиотики, противовоспалительные, а также анализы.

Она кивает, записывает сказанные мной названия. Я диктую медленно, чтобы она успевала.

— Спасибо, — выдыхает она. — Спасибо большое, Вероника Игоревна. Вы меня так успокоили. Я уже думала, что у меня рак.

— Рак — это крайний вариант. А у вас обычное воспаление. Оно лечится. Главное — не запускать.

Я открываю карту. Начинаю выписывать дополнительные рекомендации и рецепты, параллельно объясняя, как принимать лекарства, на что обращать внимание, когда прийти на повторный прием. Но не успеваю я все договорить, как в замке двери щелкает ключ. Инстинктивно приподнимаюсь со своего места. Ключ есть только у меня и…

Дверь в мой кабинет открывается, и на пороге замирает разъяренная Татьяна Сергеевна.

— Вероника Игоревна!