Глава 26

Вероника

Иду в кабинет Татьяны Сергеевны, и внутри... пусто.

Там нет ничего. Ни страха, ни волнения, ни мыслей о том, что ещё меня ждёт. Там просто пустота. Выжженная земля, по которой прошёл ураган, и теперь там тихо, мертво и никакой растительности больше не будет.

Странное чувство. Я должна бояться. Должна переживать. Должна прокручивать в голове варианты, что она скажет, как я отвечу, чем это закончится.

Но нет. Внутри тишина. Такая, какая бывает перед самой страшной бурей. Или после неё.

Останавливаюсь у двери. Заношу руку, чтобы постучать, и слышу её голос.

— Стас, да помню я, о чём ты просил. Я уже сказала ей ко мне зайти, — пара секунд тишины и снова ее голос. — Потому что она чуть не устроила новый скандал. И что я должна была сделать? Она твоя жена, ты и разбирайся с ней. Мне эти разборки не нужны.

Еще одна пауза. Она слушает. Потом снова.

— Да помню я всё. Нет.

Ещё пауза. Голос становится тише, словно она не хочет, чтобы кто-то ее услышал.

— Хорошо, — говорит она, и я по голосу чувствую, что она сдалась. — Пусть будет по-твоему.

Значит, вот как, Стас? Решил добраться до меня через неё. Хорошо. Пусть будет по-твоему.

Я стучу. И, не дожидаясь ответа, захожу.

Она сидит за столом, телефон прижат к уху. Увидев меня, она тут же сбрасывает вызов и кладет трубку рядом с собой. Её глаза растерянно бегают по сторонам, но она быстро берет себя в руки. Профессиональная привычка.

— Вероника Игоревна, — ее голос чуть дрожит, но она старается. — Я так понимаю, вы на сегодня освободились?

Она складывает руки на столе, сцепляет их в замок. Пальцы белые от напряжения.

— Как видите, Татьяна Сергеевна, — я сажусь на стул напротив. Спина прямая, взгляд холодный. — Я здесь, а значит, свободна. Так о чём вы хотели со мной поговорить?

Она молчит секунду, собираясь с мыслями. Потом выдавливает фальшивую, приторную улыбку.

— Вероника Игоревна, знаете, я тут подумала... и, наверное, вы всё же правы. Мы погорячились с переводом вас в другой филиал. Это несправедливо по отношению к вам.

— Думаете? — я чуть ли не фыркаю. Не сдерживаю себя. Пусть видит.

— Вероника Игоревна, не будьте так категоричны, — она подаётся вперёд, пытаясь изобразить участие. — Давайте посмотрим на ситуацию с другой стороны. Клиника оказалась втянута в скандал. Я не могла поступить иначе. Я должна была как-то среагировать, что-то предпринять.

— И вы решили избавиться от меня, — договариваю я. — А сейчас вы передумали, потому что...

Она молчит. Сжимает губы.

— Потому что я всё осознала, Вероника Игоревна, — тянет она приторно-сладко. — Да, пусть не сразу, но я поняла, что не готова отпускать столь квалифицированного сотрудника.

— А может, вы просто испугались, что я создам вам проблемы? — спрашиваю я, прекрасно понимая, в чём тут дело. — Или может, потому что мой муж попросил меня оставить?

Она бледнеет. Буквально на глазах ее лицо становится белым, как мел. Глаза начинают бегать по сторонам, ищут спасения, но его нет.

— Вероника Игоревна...

— Что? — я наклоняюсь вперёд. — Почему вы слушаете моего мужа? Он что, и с вами спит? За какие такие заслуги вы идёте у него на поводу?

— Вероника Игоревна! — она вскакивает с места, опираясь руками о стол. Лицо красное, глаза горят. — Что вы себе позволяете?! Как вы смеете обвинять меня в том, что я с вашим мужем...

— А как вы смеете выставлять меня с работы за то, что мой муж спит с другими на рабочем месте? — я тоже встаю. Мы смотрим друг на друга через стол, как два боксёра перед боем. — Как вы смеете утром заявлять мне, что я чуть ли не уволена, а потом приходить и говорить, что передумали? Я по-вашему пустое место?

— Вероника...

— Или я должна прыгать из филиала в филиал просто потому, что я мешаю? — я не даю ей договорить. Мой голос повышается, но я не кричу. Я говорю четко. Буквально чеканя каждое слово. — Почему мой муж крутит вами так, как ему вздумается?

Она тяжело дышит. Смотрит на меня как на врага. Лицо белое как мел, на лбу выступила испарина.

— Если вы думаете, Татьяна Сергеевна, что я буду спокойно терпеть подобное отношение только потому, что я отдала этому месту столько лет, то вы ошибаетесь, — я делаю шаг вперёд, и она инстинктивно отшатывается. — Хотите от меня избавиться? Отлично. Но тогда подумайте о последствиях. Я не позволю ни вам, ни моему мужу крутить моей жизнью так, как вам вздумается.

— Вероника Игоревна, вы не так поняли...

— А теперь, если это всё, что вы хотели мне сказать, то я пойду, — я отодвигаю стул. — Меня ждут пациенты.

Она открывает рот, но я не даю ей сказать.

— А что до моего мужа…, — я делаю паузу. Смотрю на неё в упор. — Мне плевать, спите вы с ним или нет. Но знайте, что я не буду молчать, если вы с ним решили поиграть моей жизнью.

Я поднимаюсь со своего места. Смотрю на Татьяну Сергеевну, которая, судя по её лицу, не готова была столкнуться с этой моей стороной личности. Всегда покладистая и готовая на всё Вероника Игоревна внезапно превратилась в настоящую фурию. И причина этого всего одна: мой муж, который решил, что я проглочу всё, что он будет вытворять.

— Вы…, — она пытается взять себя в руки, но голос дрожит. — Вы не имеете права так со мной разговаривать.

— Имею, — отрезаю я. Потому что я не ваша собственность. И не его. Я человек. И я заслуживаю уважения на своем рабочем месте.

Разворачиваюсь и иду к двери.

— Вероника Игоревна, — голос у неё тихий, почти умоляющий. — Подождите.

Останавливаюсь. Не оборачиваюсь.

— Я…, — она мнётся. — Я не хотела вас обидеть. Правда. Просто ситуация...

— Ситуация, — перебиваю я, — такова, что ваш лучший хирург совершил нечто непростительное, а вы закрыли на это глаза. А его жена — единственная, кто не побоялась сказать об этом вслух. И вместо того, чтобы поддержать меня, вы решили меня убрать. Потому что так проще.

— Вероника...

— Не надо, — я наконец оборачиваюсь. Смотрю на неё. На эту женщину, которая променяла справедливость на удобство. — Я остаюсь. По вашей милости или по приказу мужа, не важно. Но не забывайте, что я буду смотреть вам в глаза каждый день.

Выхожу в коридор. Закрываю за собой дверь.

Прислоняюсь спиной к стене. Закрываю глаза. Злость распирает меня изнутри. Что они себе позволяют? С чего вдруг они решили, что могут играть моей жизнью так, как им вздумается?

Я разлепляю веки и смотрю по сторонам.

В коридоре никого. Только я и тишина.

Поправляю халат, одёргиваю блузку. Иду к своему отделению.

Ноги несут уверенно, спина прямая. В голове пульсирует мысль:

“Ты справилась, Вероника. Ты не сдалась. Ты выстояла, а теперь возьми себя в руки и покажи всем чего ты стоишь на самом деле”.