Глава 39

Вероника

— Всего доброго и не забывайте принимать витамины, — с улыбкой говорю я, провожая пациентку.

— Спасибо, Вероника Игоревна, — женщина кивает, выходит в коридор, и дверь за ней закрывается.

Я возвращаюсь в своё кресло и устало откидываюсь на спинку. Закрываю глаза на секунду. Всё. Теперь два часа отдыха от работы, но...

Стук в дверь не даёт мне закончить мысль.

Я знаю, кто за ней. Сердце пропускает удар, потом начинает биться чаще. Делаю глубокий вдох, мысленно собираясь с силами и готовясь к разговору. Встаю, иду к двери, открываю.

— Здравствуйте, Людмила Петровна, — бодро приветствую её, хотя внутренне ощущаю себя совершенно иначе. Словно после тяжёлой операции, когда все силы ушли, а нужно ещё заполнять бумаги и улыбаться родственникам.

— Привет, Ника, — она внимательно смотрит на меня — Ты освободилась? Я не помешала?

Я замечаю, как она оглядывает меня с ног до головы. Словно пытается прочитать по моему лицу, по моим плечам, по тому, как я держусь, что случилось и насколько всё серьёзно.

— Нет, я как раз закончила, — я выхожу в коридор и закрываю дверь. — Давайте пройдём в кафе. Я пообедаю, и мы с вами там заодно поговорим. Не хочу вести диалоги не по работе в своём кабинете.

— Конечно, милая, конечно, — она берёт меня под руку, и мы идём по коридору. — Ты наверняка устала. Я знаю твой график, видела его сегодня утром. Сплошные приёмы, практически никаких окон. Никакого отдыха. Совсем себя не бережёшь.

Она поглаживает меня по спине, словно мать, словно самый родной человек на свете. И я невольно улыбаюсь, несмотря на тяжесть внутри. Как у такой женщины мог родиться такой сын?

Мы идём по коридору, и я чувствую, как медсестры оборачиваются нам вслед. Теперь уже не сочувствующе, глядя на меня, а с какой-то завистью. Многие из них знают, кто такая Людмила Петровна. Но несмотря на статус жены Стаса, мы никогда не обсуждали на работе то, что его мать занимает высокий пост в городском департаменте здравоохранения. Да и то, что она моя свекровь, я особо не разглашала. Лишь единицы знают о том, кто она для меня. А все потому, что у неё фамилия не такая, как у Стаса. После второго брака, она взяла фамилию мужа.

Поэтому сейчас, когда она идёт со мной под руку, некоторые смотрят с удивлением. А я не чувствую ничего, кроме благодарности. Она пришла, несмотря на свою занятость. Как и обещала. А все ради того, чтобы узнать почему я решила развестись с ее сыном.

В кафе при больнице тихо. Обеденный час уже прошёл, посетителей почти нет.

— Людмила Петровна, вы будете что-то? — поворачиваюсь к ней, когда мы оказываемся около раздачи.

— Нет, спасибо, — она качает головой. — Я кофе себе только возьму. А ты бери что-нибудь посытнее. Тебе же еще весь день работать.

— Вы правы. Работы действительно много. Особенно в последнее время, — ставлю себе на поднос плов, компот. Поглядываю в сторону салатов, но в последний момент отказываюсь от этой затеи.

— Ника, ну так нельзя. Тебе же ещё деток рожать, а ты свой организм не бережёшь.

Мои руки замирают на подносе.

Это не укрывается от неё. Она смотрит на мои пальцы, которые побелели, вцепившись в край пластика, потом переводит взгляд на моё лицо.

— Ника? — голос становится тише.

— Не будет никаких деток, Людмила Петровна, — говорю я, и мой голос звучит глухо. — По крайней мере, от Стаса точно.

Она замирает на секунду. Потом сжимает губы, кивает.

— Я надеюсь, ты мне всё расскажешь? — с напором спрашивает она. В голосе уже не мягкость, с которой она всегда ко мне обращается, а какая-то требовательность.

— А у меня есть выбор? — я криво улыбаюсь.

— Есть, — она не отводит взгляда. — Ты можешь промолчать, и тогда я пойду к Стасу прямо сейчас и устрою ему такой разнос, что он пожалеет, что родился на свет. А заодно об этом узнает и вся ваша больница.

Я поднимаю руку вверх, сдаваясь. Я прекрасно представляю, какое шоу она может устроить. Видела однажды, как она разносила заведующего отделением в другой больнице, когда тот отказался принять пациентку без полиса. Там не то что стёкла дрожали. Мне, кажется, там даже стены слегка вибрировали.

— Я всё расскажу, — говорю я. — Давайте только сядем.

Беру поднос с едой. Людмила Петровна берёт себе кофе. Мы проходим к столику в углу, где нас никто не увидит и не услышит.

Она делает глоток, ставит чашку, складывает руки на столе и смотрит на меня.

— Ну, давай, начинай, — произносит она внимательно глядя мне прямо в глаза. — С самого начала. И ничего не утаивай, Ника. Я должна знать всё. Потому что прекрасно понимаю, что люди не разводятся на ровном месте. Тем более ты.

Я делаю глубокий вдох.

И начинаю.