Глава 52

Вероника

Ровно в назначенное время я уже стою возле Конгресс-холла и смотрю вверх на это бескрайнее здание из металла и стекла. Оно возвышается надо мной, отражая закатное небо, и кажется, что у него нет конца. Окна горят золотом, где-то внутри мелькают тени людей. Дорого. Внушительно. Статусно.

В груди лёгкое волнение от предвкушения чего-то нового. Страшно ли мне? Нет. Скорее наоборот. Я чувствую, что это неизбежно, что я должна быть здесь. И не потому, что кто-то там решил попытаться оклеветать меня, а потому что я заслуживаю роста. Заслуживаю лучших условий. Заслуживаю работы в лучшем месте.

Я столько лет работала в той больнице. Столько ночных дежурств, столько спасённых жизней, столько благодарных пациентов, столько грамот и сертификатов. Почему я должна довольствоваться малым, когда у меня есть возможность роста?

Поправляю сумку на плече. В ней портфолио. Моя жизнь за последние десять лет, уместившаяся в кожаной папке. Грамоты, дипломы, сертификаты о повышении квалификации, благодарственные письма, список публикаций в медицинских журналах. Всё, что я наработала. Всё, чем я горжусь.

Захожу внутрь.

Здесь всё дорого, это видно в деталях. Мраморный пол, хрустальные люстры, кожаные диваны в холле. Пахнет свежестью и дорогим парфюмом. Даже воздух здесь другой. Здесь пахнет успехом.

— Прошу прощения, — привлекает моё внимание девушка за стойкой администрации. Молодая, красивая, в строгом костюме и с идеальной укладкой.

— Да? — я оборачиваюсь и подхожу к ней.

— Добрый вечер. Простите, но могу ли я уточнить? У вас назначена встреча?

— Да, — киваю я. — У меня... своего рода собеседование.

— Отлично, — она улыбается профессиональной улыбкой. — А не подскажете, где вас ожидают?

— Мне сказали прийти в Конгресс-холл.

— Тогда, может, у вас есть фамилия того, кто вас ждёт?

Я замираю. Фамилия? Я пытаюсь вспомнить, говорил ли что-то Валера. Кажется, нет.

— Простите, но нет, — мотаю головой, чувствуя, как внутри поднимается лёгкая паника.

— Тогда прошу меня простить, — девушка разводит руками, и её голос становится мягче. — Но я не могу вас впустить.

— Но…, — начинаю я, но меня перебивают.

— Это ко мне, — раздаётся за спиной глубокий, басистый голос, от которого по коже бегут мурашки.

Оборачиваюсь.

Прямо за моей спиной стоит мужчина. Высокий, широкоплечий, в идеальном строгом костюме, на котором нет ни единой складочки, ни пылинки, ни торчащей нитки. Чёрный, с тонкой белой полоской. Галстук завязан идеальным узлом. Туфли начищены до зеркального блеска. Волосы лежат идеально. Он словно сошёл с обложки журнала о деловом стиле.

— К вам? — спрашиваю я, глядя прямо на него.

— Именно, — он слегка наклоняет голову. — Здравствуйте, Вероника Игоревна. Меня зовут Олег Альбертович, — представляется он, хотя я уже догадалась, кто он такой. — За мной.

Он разворачивается и идёт к лифту, даже не проверив, следую ли я за ним. Он просто уверен, что я пойду. И я иду, отклонившись перед девушкой, которая смотрит на меня с округлившимися глазами.

Смотрю на его широкие плечи, на уверенную походку. Шаг широкий, спина прямая, голова поднята. Он идёт так, будто этот мир принадлежит ему. И, наверное, так и есть.

Не удивительно, что такой человек, как он, открывает клиники, о которых говорят даже пока они не начали свою работу.

Мы заходим в лифт. Двери закрываются, отрезая нас от холла. Тишина. Только гул движения кабины и наше дыхание.

— Почему вы решили, что я именно к вам? — спрашиваю я, чтобы развеять эту осязаемую тяжесть, повисшую в воздухе.

Он поворачивается ко мне. Смотрит сверху вниз В его глазах холодный, оценивающий блеск.

— Вероника Игоревна, — голос звучит спокойно, с лёгкой насмешкой. — Думаете, есть ещё хоть один человек, который не знает вас в лицо?

— О чём вы? — я хмурюсь.

— Вы видели новости? — он приподнимает бровь.

— Да, — киваю.

— Вот и ответ на ваш вопрос. Я тоже их видел. И я предпочитаю быть в курсе событий. А вы там персона довольно узнаваемая, — он усмехается. — Не каждый день врачи попадают в заголовки.

— Значит, Валерий сказал вам, кто я такая? — спрашиваю я, пропуская его колкость мимо ушей.

— Отчасти, — он отворачивается, смотрит на дверь лифта. — Он сказал, что вы лучший гинеколог в городе. И что ваша репутация — не то, что показывают в жёлтой прессе.

— А вы ему верите?

— Я никому не верю, Вероника Игоревна, — он снова смотрит на меня. — Я проверяю.

Двери открываются. Он жестом приглашает меня выйти первой.

Я выхожу. Иду по длинному, стерильно-чистому, с белыми стенами и тёмным полом коридору. Чувствую его тяжёлый, оценивающий взгляд на своей спине. Он смотрит так, будто сканирует меня, изучает каждый шаг, каждый поворот головы.

— Здесь направо, — командует он.

Я сворачиваю и тут же оказываюсь у массивной двери. Дуб, резьба, матовая сталь. Ни таблички, ни номера. Просто дверь.

Он достаёт из кармана ключ-карту, прикладывает. Писк и дверь открывается.

Мы заходим внутрь.

Кабинет огромный, с панорамными окнами. Солнце уже садится, и небо окрашено в оранжево-розовые тона. Стол массивный, из тёмного дерева, на нём ноутбук, стопка бумаг, стильная настольная лампа. Рядом стоят кожаные, дорогие стулья. На стенах картины. В углу мини-бар. В другом книжный шкаф.

Олег Альбертович подходит к столу, снимает пиджак, вешает его на спинку стула. Остаётся в белой рубашке с закатанными рукавами.

Я захожу следом. Останавливаюсь у его стола, жду, пока он сядет.

— Если вы знали о моей репутации, — начинаю я, когда он занимает своё место, — то почему не отказали сразу? Я наслышана о том, каких именно сотрудников вы ищете.

— И каких же? — он указывает рукой на стул напротив.

Сажусь. Смотрю ему прямо в глаза, не отвожу взгляд, не мнусь, не стесняюсь. Я уверена в себе. Я знаю, чего стою.

— Тех, у кого безупречная репутация, — говорю я. — Лучшие личные дела и, чтобы навыки на высоте.

— Так и есть, — он кивает, не отводя взгляда. — Вы хотите сказать, что это не про вас?

Я смотрю на него и не понимаю, к чему он клонит. Он же сам только что сказал, что видел новости. Тогда почему...

— Но вы же сказали, что видели новости, — говорю я прямо.

— Однако я не сказал, что верю каждому сказанному там слову, — перебивает он. — Или вы хотите сказать, что всё, что там говорят о вас — правда? — он приподнимает бровь.

— Нет, — я качаю головой.

— Значит, вы не будете отпираться или защищаться?

— Нет, — я смотрю ему в глаза. — Не буду. Я не вижу в этом смысла. А должна?

— Нет. В этом нет никакой нужды. Меня не волнует то, что пишут в новостях. Меня интересует насколько вы квалифицированный специалист и больше ничего.

Он смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. Потом уголки его губ ползут вверх. Черты лица смягчаются, и он уже не кажется мне ледяной глыбой.

— Знаете, Вероника Игоревна, вы довольно интересный человек, — говорит он. — А раз так, то можно мне всё же взглянуть на ваше портфолио?

— Конечно, — я открываю сумку, достаю папку, вытаскиваю документы и протягиваю ему.

Он берёт их в руки. Но не отрывает от меня своих глаз. Смотрит, изучает, будто пытается заглянуть в душу.

— Ну, что ж, — говорит он, наконец отводя взгляд и опуская его на бумаги. — Приступим, Вероника Игоревна.