Глава 55

Вероника

Мы выходим в коридор, и на моём лице играет улыбка. Я стараюсь, но не могу её сдержать. Слишком много адреналина, слишком много неожиданных поворотов, слишком много победы в воздухе. Я только что выстояла перед толпой журналистов, которые хотели меня растерзать. И не просто выстояла, а вышла победительницей.

Поднимаю глаза, смотрю на Олега Альбертовича. Он идёт рядом. Спокойный, уверенный, как будто только что не перевернул весь мой мир одним появлением.

— Спасибо вам, — говорю я, замедляя шаг. — Но вы не должны были вмешиваться. Я вполне справилась бы с этим сама.

— Даже не сомневаюсь, — его взгляд теплеет, и в нём появляется что-то новое, чего я не замечала раньше. — Вы вообще довольно удивительная женщина, Вероника.

— Почему? — я приподнимаю бровь.

— Заявить во всеуслышание, что ваш муж вам изменял, и при этом даже не дрогнуть, — он качает головой, словно всё ещё не верит. — Не каждый способен на такое. Даже мужчины. Обычно такое пытаются скрыть, считая это чем-то постыдным.

— Мне нечего стыдиться, — пожимаю плечами. — Это он должен стыдиться. Не я.

— Именно поэтому вы мне и подходите, — он останавливается, поворачивается ко мне. — Вы не боитесь правды. Даже когда она болезненная.

Я смотрю на него, и внутри поднимается вопрос, который мучил меня последние два дня.

— Почему вы не сказали мне раньше, что я принята на новую должность? — спрашиваю я. — Зачем этот спектакль? Зачем ждать до последнего?

Он усмехается. И в этой усмешке что-то мальчишеское, озорное, что совершенно не вяжется с его образом ледяного бизнесмена.

— Но так ведь вышло куда лучше, — он разводит руками. — Представляете, если бы я сказал вам по телефону? Вы бы обрадовались, конечно. Но эффект был бы не тот.

— Эффект? — я не верю своим ушам.

— Ну да. А вы против? — он склоняет голову набок. — Посмотрите, что получилось. Вы героиня, которая отказалась от должности из принципа. Журналисты в восторге от вашей прямоты. Ваша репутация восстановлена. А репутация вашего мужа окончательно уничтожена.

Он смеётся. Мягко, заразительно. И я невольно улыбаюсь в ответ.

— Вы циник, Олег Альбертович, — говорю я.

— Реалист, — поправляет он. — В бизнесе без этого никак.

— Ника! — голос Людмилы Петровны прерывает наш разговор. Мы оборачиваемся.

Улыбка с лица Олега Альбертовича исчезает моментально. Он снова становится тем, кого все боятся, тем, с кем не спорят даже журналисты. Ледяная маска, непроницаемый взгляд, прямая спина.

Людмила Петровна подходит к нам быстрым шагом. Лицо взволнованное.

— Милая, ты как? — спрашивает она, взяв меня за руку. — Не устала? Тебе не нужно успокоительное?

— Я в порядке, — я сжимаю её пальцы в ответ. — Я же вам говорила, что всё будет хорошо.

Она натянуто улыбается, переводит взгляд на Олега Альбертовича. Смотрит на него долго, изучающе.

— Добрый вечер, — кивает она сдержанно, почти холодно. — Я так понимаю, это вы забираете мою девочку?

В её голосе скользит недоверие, сомнение, ревность. Она как мать, которая оберегает своего ребёнка от опасного незнакомца.

— Я, — Олег Альбертович кивает, не отводя взгляда. — А у вас есть какие-то причины не отпускать её?

Она смотрит на него секунду, две, три. Оценивает, взвешивает. Я вижу, как она о чём-то думает. Возможно, просчитывает варианты, ищет подвох, пытается понять, не обманываюсь ли я.

— Вероника Игоревна прекрасный специалист, — наконец говорит она. — Она чудная женщина, которая умеет не ломаться ни под какими обстоятельствами. И если вы берёте её к себе на работу, — она делает шаг вперёд. Смотрит на Олега Альбертовича в упор. — Будьте так добры, позаботьтесь о ней так, как заботились бы о своей жене, — продолжает она, и её голос становится тише, но от этого только весомее. — Она не рядовой сотрудник. Она лучшая. Вам это ясно?

— Людмила Петровна, — я кладу руку ей на плечо, пытаясь успокоить.

— Людмила Петровна, значит…, — тянет Олег Альбертович, и в его голосе появляется что-то новое. Не злость, не раздражение. Скорее уважение. — Не волнуйтесь. Вероника Игоревна будет в полной безопасности. И я уж точно позабочусь о ней намного лучше, чем кто-либо другой. И не допущу подобного скандала с её участием.

— Как бы то ни было, — Людмила Петровна сжимает губы, смотрит на него с опаской. — Вы отвечаете за неё головой.

— Давайте остановимся, — спокойно говорю я, чувствуя, что напряжение между ними достигает пика.

— Вы правы, Вероника Игоревна, — соглашается Олег Альбертович. — Я оставлю пока вас наедине.

Олег Альбертович отходит в сторону. Я остаюсь у стены, наблюдая за ним издалека. Его тут же окружают журналисты, кто-то из важных персон. Они спрашивают, задают вопросы, предлагают сотрудничество. Он отвечает коротко, вежливо, но холодно. Держит дистанцию. Я слышу обрывки фраз: инвестиции, партнёрство, эксклюзивное право. Всё это так далеко от моей привычной жизни, что на мгновение я чувствую себя чужой в этом мире.

— Ника, дорогая, — Людмила Петровна берёт меня за руки. Её лицо всё ещё взволнованное, но уже не такое напряжённое. — Ты уверена, что хочешь уйти? Скандал поутихнет, и всё будет хорошо. Может, ещё останешься?

Я смотрю на неё. На женщину, которая всегда стремилась меня защитить. Которая рисковала своей карьерой ради меня. И в её глазах надежда.

Но я качаю головой.

— Я понимаю, что я нужна вам, — говорю я тихо. — Понимаю, что вы любите меня как свою невестку, как хорошего специалиста. Но иногда надо принимать решения, которые идут от самого сердца. И сейчас я хочу сменить клинику.

Она вздыхает. Сжимает мои пальцы.

— Я знала, что ты это скажешь, — шепчет она. — Знала.

— Тогда зачем спросили?

— Чтобы услышать это ещё раз и наконец успокоиться. Осознать, что ты не останешься, — она улыбается, но улыбка выходит грустной. — Чтобы отпустить тебя с лёгким сердцем.

— Простите, но я…

— Ника! — басит знакомый голос, не позволяя мне договорить, и тело мгновенно напрягается. Я поворачиваю голову.

В нашу сторону размашистым шагом идёт Стас. В глазах пылает ярость, походка тяжелая, как у разъяренного быка. Он явно не в духе. Он смотрит только на меня, не замечая ни матери, ни стоящих вокруг людей.

— Какого чёрта? — рычит он, хватая меня за локоть.