Глава 32. Максим

— Что? Что это? — едва удается выдавить из себя, придерживая сильно ноющую челюсть.

Отец Максима в прошлом немного боксировал, удар хорошо поставлен.

Может быть, кто-то другой обязательно ответил бы таким же ударом и принял бойцовскую стойку, но Максим делать этого не стал.

Из-за того, что было некоторое чувство вины?

Или из-за того, что отец застукал его у любовницы?

Теперь его брак мог находиться под угрозой, потому что никто не знал о наличии у него любовницы!

— Послушай, я все могу объяснить. Жена и брак для меня важны, сына я люблю, а это…

— Плевать мне! — рявкает ему в лицо отец. — Думаешь, мне есть дело до того, кого ты имеешь? Ты большой мальчик и сам способен разобраться, под юбки каких девочек стоит лезть, а каких нужно обходить стороной! Да, я считаю, что тебе не стоило разводить эту грязь… — отец метнул взгляд вглубь квартиры.

— Ах, не стоило, — немного промычав, спрашивает Максим. — Как же так? Ты сам намекнул, что брак с Ксенией мог быть выгодным?

— Что-что?! Ты решил меня обвинить в том, что тебе чего-то не хватает в браке? Ну-ка скажи, когда я заставляля тебя жениться? Когда?!

— Не было такого. Прямого давления не было, но… я намеки хорошо считываю.

— Ложь. Ты хорошо считываешь выгоду. И все. Я тебя не принуждал жениться. Ты сам завел роман с Ксенией, изъявил желание жениться, и я не стал чинить препятствия. Теперь у тебя девка на стороне, явно не для разговоров о звездах! И, заметь, я пришел к тебе не с этой претензией. По другому поводу!

Наступила очередь Максима удивляться.

— По какому же поводу ты пришел?

— Смеешься, что ли?! Бумаги смотри! — продолжает говорить на повышенных тонах отец.

Потом он выпрямляется и едва заметно касается груди, потом проводит пальцами по вискам. Неожиданно бледный, лицо почти обескровлено.

— Тебе нехорошо? — забеспокоился Максим.

— Будет тут хорошо. От таких выкрутасов единственного сына, — отец поднимает взгляд на Максима, подчеркнув. — Единственного сына.

Пауза.

Оба мужчины, кажется, не дышали несколько секунд.

Максим первым опускает взгляд.

— Пап…

— Бумаги. Подними бумаги и прочти, что там написано. И объясни, как такое может быть! — приказывает отец. — Немедленно.

Максим трет ноющую скулу, но деваться некуда. Немного неуклюже он наклоняется, подбирает скомканные бумаги, расправляет их и вчитывается.

— Что это? Цифры… Показатели. Слова сложные, язык сломать можно.

— А ты в самый конец смотри, — советует отец. — Там, где вероятность отцовства указывается. На понятном языке.

— Мне все равно ни черта неясно, — спустя минуту отзывается Максим. — Что это за тест и какое я имею к нему отношение.

— О, мой дорогой сын! Ты… Ты имеешь прямое к нему отношение. Это тест на определение отцовства между мной и Матвеем.

— И…

Максим вчитывается в сроки, хмурится.

— Какого…

— Здесь написано, что я не могу быть отцом Матвею. Но я его родственник. Прекрасно, да? То бишь… дедушка. И давай-ка мы с тобой пораскинем мозгами, кто же это мог быть… Кто бы мог заделать Руфине… ребенка?! — голос отца снова повышается. — Щенок. Как ты посмел?! Как ты смел смотреть в глаза мне и матери все эти годы! КАК?!

— Не может этого быть! — хмурится Максим. — Не…

— Ты трахался с Руфиной?! ДА ИЛИ НЕТ?! Дату!

— Я помню, что ли?! — кричит в ответ Максим. — Да, трахался! Да! Но в блокнотике, сорри, даты не отмечал.

— Почему ты не сказал?! Почему…

— Что я должен был сказать? Или ты хочешь держать свечку каждый раз, когда я какую-нибудь бабу трахаю? Задолбаешься со свечкой стоять.

— Прикрой рот! Смотри, с кем разговариваешь. Дату ты не помнишь, но месяц…

— Твою мать, па… Это было… Давно! Я вообще не помню деталей. Руфь — заводная, активная девушка. Да, постарше, но…

Максим оперся задом на комод, вспомнив то время.

Он едва закончил универ, работал на фирме отца, набирался опыта.

— У вас был роман?

— Романом бы я это не назвал. Так, перепихнулись несколько раз…

Руфина была старше, работала на его отца, но она из таких женщин, которые и нашим, и вашим. Ее взгляды, поза, запах духов и манера одеваться…

Все в ней выдавало сучку, которая хочет трахаться.

Максим нравился женщинам, и эта не стала исключением.

Она сама к нему подкатила после посиделок в баре всем отделом.

Отец, разумеется, ушел первым.

Максим остался праздновать дальше, Руфина — тоже.

Она все чаще попадалась ему на глаза, все дольше он задерживал взгляд на ее упругих, больших сиськах, которые просились, чтобы их выпустили из одежды и поиграли с ними… В конце концов они выпили на брудершафт и… понеслось.

Они переспали несколько раз.

Просто секс, ничего больше. В постели Руфина не была скромницей, такое вытворяла, ух…

Максим в то время уже активно окучивал Ксению, родители дали согласие на брак, и он сразу же прекратил встречи с рыжей.

Она как-то позвала его потусить, он жестко ее отшил.

Руфина больше не пыталась навязать себя ему.

Максим знал, что Руфина была помощницей отца, крутилась возле него постоянно…

Потом был корпоратив, на котором он заметил, как рыжая крутилась возле отца… Максим видел, как Руфина выходила из номера отца, мораль родителю читать не стал. С мамой в то время было сложно…

— Что ж, спасибо тебе, сын. Решил свои грешки прикрыть и подсунуть мне этого ребенка? Ты же как-то увидел… Узнал! Почему промолчал? Неужели совсем ничего не екнуло.

— Нет.

— А если честно?

— Честно?

Максим поднимает на отца тяжелый взгляд.

Правда в том, что он мог бы подумать об этом.

— Ты… Мог бы… — за него произносит отец. — Но не стал! Потому что так тебе самому было выгоднее.

По телу Максима проносится крупная волна.

— Не только… — хрипло говорит он.