49

С коротким яростным воплем Фрей схватился за руку. Кровь закапала туда, куда должна была пролиться моя, побежала, резво заполняя узор в камне. Тёмная фигура отлепилась от одного из камней-зубов, стремившихся поцарапать небо, и ринулась к нам. Кардар выдернул кинжал, оборачиваясь. Перстень вспыхнул искрами, и кровь перестала литься из его руки. Я всё ещё не могла пошевелиться, скованная заклятием. Не могла сфокусировать взгляд на быстро перемещавшейся фигуре своего спасителя. Но ещё до того, как я увидела глазами, запевшее сердце подсказало, что это Киллан. Фрейган раскинул руки, и за его плечами начали вырастать огненные языки. Они поднимались в небо, превращаясь в пылающие драконьи головы на длинных шеях, извивавшихся, словно змеи. Одна за другой они принялись атаковать Киллана. В его руках мелькнул короткий клинок, и началась смертельная пляска. Я никогда не видела, чтобы кто-то двигался так быстро. Одна за другой отрезанные драконьи головы рассыпались в искры, но на их месте вырастали новые. Мощь Фрейгана ужасала. Я не понимала, что происходит. Ещё несколько минут назад он не пытался даже залечить рану на плече, очевидно, экономя силы. Что же случилось потом? Камень в его перстне раскалился добела. Сосредоточившись, я глянула на Нити, и ахнула от ужаса. Кардар забирал силу клана, у каждого из его членов. Жёг её, не жалея, словно от этой схватки зависела не только его жизнь, а судьба всех Пламенеющих. Фрейган поставил на карту всё, и он будет биться до конца. От волнения за Киллана внутри всё холодело. Фрей уже пытался убить его чужими руками. Ничто не помешает ему сделать это теперь, когда на кону стоит всё, что важно для него. Нить, что связывала меня с чёрным драконом, крепла с каждой секундой, и я так боялась, что в любой момент она может прерваться. Закрыв глаза, я обратилась к свету, что горел во мне с момента Возрождения. Кил не станет брать силу у Каменных, чтобы одолеть обезумевшего врага. Но он может взять её у меня. Нить напитывалась светом, разгораясь всё ярче, и наконец, свет коснулся груди Киллана. Как раз в тот момент, когда он подобрался близко к Фрейгану. Тени выплеснулись из его перстня, блокируя удары драконьих голов. Но вместо того, чтобы вонзить в Кардара клинок, Кил одним ударом свалил его с ног. Фрей рухнул и тут же попытался вскочить, но сапог Киллана припечатал его руку к каменной площадке. Концом клинка чёрный дракон скинул перстень с пальца Кардара, не заботясь о том, что лезвие оставляет за собой кровавую полосу. Затем поднял трофей, схватил упиравшегося противника за волосы и поволок к камню. Я смотрела на это в ужасе, понимая, что совсем не знаю, кем стал Кил за семь лет на непрекращающейся войне. Казалось, сейчас мне придётся стать свидетельницей кровавой расправы, но Киллан бросил свою скованную чарами жертву и поднял меня с камня, снимая заклятие. Тяжёлый кожаный плащ опустился мне на плечи, согревая теплом драконьего тела. Убедившись, что я в порядке, Кил рывком затащил Фрейгана на камень. — Что ты собирался с ней сделать? Кардар зло ухмыльнулся. В его янтарных глазах горела ненависть. — Я хотел забрать себе её силу. И знаешь, что я сделал бы первым делом после этого? Разыскал бы тебя, щенок! Размазал бы тебя по твоим любимым камням. А потом запер бы Ри в замке, где она была бы только моя, всю жизнь моя. Кил потянулся к клинку, и Фрей вскинул подбородок повыше, подставляя горло. — Давай, режь! Киллан медлил. — Ну же! — прорычал Кардар. — Я отобрал у тебя всё! Любимую женщину, возможность проститься с отцом. Я хотел присвоить твой клан. Убей меня! Но Кил вдруг оставил клинок и вытащил перстень Пламенных. Добытый в бою и изрядно ослабевший, он легко покорился новому хозяину, и когда чёрный дракон шепнул ему пару слов, вспыхнул, словно живой. Киллан усмехнулся. — Не только тебе известны чужие секреты, Кардар. А затем впечатал горящий камень в лоб Фрея. Тот закричал, выгибаясь дугой. Линии, выбитые в камне, зловеще вспыхнули. Нити показали мне, что происходило. Магия Кардара капля за каплей перетекала в перстень до тех пор, пока некогда могучий дракон не стал слабее обычного человека. Когда всё закончилось, Кил повернулся ко мне. Он мог бы забрать мою силу, за которую прямо сейчас билась половина Содружества. Но вместо этого спрятал перстень и приблизился. — Риана… Я шагнула к нему, упираясь лбом в его грудь. Столько всего хотелось сказать, но на слова не осталось сил. Киллан обнял меня, утыкаясь губами мне в макушку. И в нашем молчании было больше значения, чем во всём, что мы могли сейчас сказать. Мы недолго наслаждались этой близостью. Над головами захлопали крылья. Большой серебристый дракон приземлился на башню, взметая крыльями в воздух тучи пыли и сора. Киллан тут же задвинул меня за спину и потянулся к клинку. Я остановила его руку, глядя на Сайрена, вышедшего из марева. — Кил, нет. Чёрные глаза тут же стали серьёзными. — Хочешь уйти с ним? — Боги, нет! — Саэна… — Сайрен, приблизившись, смерил Киллана свирепым взглядом. — Телар отрёкся. Теперь ты управляешь кланом. Но если ты не поможешь нам сейчас, то тебе станет некем управлять. Я выступила вперёд. — Протяни руки. Положив свои ладони на его, я направила свет по Нити, связывавшей нас. Сайрен прикрыл глаза, а когда открыл их снова, в них светилась новая сила. — Ты пойдешь со мной, Ариана? Я покачала головой. — Возвращайся в Нирвейн. Передай силу достойным, сохрани клан. Я вернусь, чтобы сделать тебя раэном, как обещала. Когда Сай исчез, Киллан открыл портал, перенёсший нас в сад Каменных, теперь цветущий и благоухающий. Я думала, он просто выбрал место, которое мне нравилось, но оказалось, что у дракона были другие причины. Он прошагал к дереву маграны и сорвал спелый плод, затем повернулся ко мне. — Прости, что я не верил тебе, Риана. Прости, что не сообщил о том, что жив. Теперь я знаю, что ты пережила тогда. Я грустно улыбнулась. — Прошлое осталось позади. Главное, чем мы наполним будущее. По лицу Киллана пробежала тень. — У тебя теперь новая жизнь, сила, свой клан. Я пойму, если ты откажешься принять это. Он протянул мне маграну. Не отводя взгляда от чёрных глаз, где горел прежний живой огонь, я взяла плод и впилась зубами в тонкую кожицу. Капелька сока стекла с уголка моих губ. Шумно выдохнув, Кил подхватил меня, осушая её поцелуем. Его губы прижались к моим, и у меня вырвался полустон-полувсхлип. Столько всего поменялось за эти семь лет, но губы… Губы по-прежнему те же: мягкие, жадные, нежные... любимые. И тот же самый вкус. Наверное, до нас ещё никому не приходилось проживать первый поцелуй во второй раз.