Глава 12

Кадарен изучающе посмотрел на меня, его пальцы медленно постукивали по подлокотнику кресла. – Благородная цель, – произнёс он, и в его голосе зазвучала лёгкая насмешка. – Но, если позволите высказаться, непрактичная. Голодный человек скорее купит буханку хлеба, чем горшок с розой. Вы ведь не из здешних мест, мили Азалия? Чувствуется.

– Вы правы, милорд, я не из Приграничья, – согласилась я. – Но я быстро учусь. И я заметила, что даже самый суровый человек тянется к чему-то, что напоминает ему о доме, о чём-то добром и родном. Пусть это будет всего лишь аромат лаванды в сундуке или отвар мяты от бессонницы.

– Сентиментально, – отрезал он, но в его глазах мелькнул интерес. – Вы говорите как знаток человеческих душ. Но не как удачливый торговец. Вы действительно верите, что ваш… цветочный бизнес сможет прокормить «Чёрный Вереск»?

Он произнёс имя моего мужа с лёгким пренебрежением, и я поняла – их отношения, если они вообще были, оставляли желать лучшего.

– Не понимаю, почему вас это так заботит? У вас своё имение, и вы можете заниматься там, чем хотите. Моё же имение оставьте мне. Я советов не просила.

Ответ был дерзким. Он скользнул по мне пренебрежительным взглядом. Я чувствовала, что не нравлюсь ему. Похоже, он уже ехал, чтобы выразить своё недовольство моим появлением, а не для того чтобы познакомиться.

Я выдержала его взгляд.

– Мне не нравится, когда люди питают пустые надежды. – Я задумала здесь жить, милорд Кадарен. Навести порядок в том, что теперь является моим домом. А что касается пустых надежд… – я позволила себе холодную улыбку, – я считаю, лучшим доказательством будет результат, а не слова.

Он откинулся на спинку кресла, и на его губах дрогнуло подобие улыбки. – Прямолинейно. Мне это нравится. В Приграничье не любят хитрых речей. – Он помолчал. – Вы, должно быть, удивлены моим визитом. Признаюсь, я редко покидаю «Серебристый Ручей». Но слухи о том, что Райден сослал сюда свою жену... показались мне слишком занимательными, чтобы оставаться в стороне.

– И каково ваше впечатление? – спросила я, чувствуя, что начинаю злиться на этого напыщенного индюка.

– Моё впечатление… – он окинул взглядом чистую, но всё ещё аскетичную гостиную, потом снова посмотрел на меня. – …что вы либо полная дура, либо одна из самых отчаянных женщин, которых я встречал. Пока склоняюсь к первому. И предупреждаю – за вами теперь будут наблюдать. Многие. Одни – с надеждой. Другие – со злорадством, в ожидании провала.

– Я ценю честность, милорд, – кивнула я холодно.

Он поднялся. – На этом позвольте откланяться. Думаю, мы ещё увидимся, мили Азалия. Приграничье – тесный мирок. И… удачи с вашими розами. Им будет непросто прижиться в нашей суровой почве.

– Почву можно улучшить, – парировала я, провожая его к двери. – Главное – желание.

– Не думаю. Главное – рассудок и умение мыслить.

Когда дверь закрылась, я прислонилась к косяку, чувствуя, как адреналин медленно отступает. Кадарен оказался именно таким, каким я его и представляла – умным, циничным и опасным.

Но мне было всё равно на него, лишь бы он не стал мне мешать.

Два дня пролетели в бешеном ритме. После визита Кадарена, его ядовитых намёков и пренебрежительного «склоняюсь к первому», во мне проснулось самое настоящее упрямство. Я хотела доказать этому напыщенному индюку, что он ошибался. Доказать всем.

Каждый час был расписан. С рассвета я уже была на ногах, обходя поместье. Сначала — кухня, где Мирта теперь царствовала безраздельно, а запах свежего хлеба разносился по всему дому и двору.

Потом — краткий отчёт Мэри, которая с каждым днём становилась всё более собранной и деловой, видя, что её труд не пропадает даром. Она отчиталась о полной инвентаризации кладовых, и даже на мои скудные средства нам удалось закупить достаточно муки, крупы и солонины, чтобы пережить зиму без лишений.

Затем я шла на стройку. Это было моим главным детищем, моим ответом всем сомневающимся. Работники, видя мой ежедневный интерес, уже не косились исподтишка, а встречали меня кивками и даже короткими докладами. Ривио оказался смышлёным и проворным парнем. Именно он возглавил небольшую артель, и под его началом дело спорилось.

Фундамент для оранжереи уже был заложен. По моим чертежам, наскоро набросанным углём на доске, они начали возводить каркас из прочных дубовых балок. Стук топоров, скрип пил и ровный гул мужских голосов наполняли поместье жизнью. Я не просто наблюдала. Я вникала во всё: почему эту балку ставят здесь, какой уклон должен быть у стеклянной крыши, чтобы ловить больше зимнего солнца. Работники сначала удивлялись, потом привыкли и даже начали что-то объяснять, видя мой искренний интерес.

К концу второго дня в построенном деревянном скелете уже угадывались очертания оранжереи. Для меня это было нечто большее, чем просто хозяйственная постройка. Для меня это был символ. Знак того, что даже на этой «суровой почве», как язвительно заметил Кадарен, можно взрастить нечто хрупкое и прекрасное.

Дом тоже преобразился. Мы с Мэри и парой нанятых из деревни женщин вычистили его до последнего закоулка. Даже пыльный, забытый всеми чердак теперь сиял чистотой. Старая мебель была отремонтирована, гобелены выбиты, а в комнатах пахло не затхлостью, а воском, мылом и лёгким ароматом сушёных трав, что я развесила в пучках для свежести.

Вечером, сидя в своём кабинете при свете масляной лампы, я смотрела на схему оранжереи. Каркас – это хорошо, но это лишь коробка. Самое главное – жизнь внутри. А для жизни нужна плодородная земля и вода, которая не превратится в лёд с первыми заморозками.

Я отложила перо и провела рукой по лбу. Сложно. Сложно быть умной без компьютера, без интернета, где можно за пару кликов найти всё – от состава почвенной смеси до схемы зимнего водопровода. Здесь всё приходилось выдумывать самой, вытаскивая из памяти обрывки знаний.

Землю... землю нужно было готовить. Вспомнилась мама, наша дача. «Земля – она живая, Катюша. Её накормить надо, тогда и она тебя накормит». Навоз. Простой, обычный навоз. Его нужно было заготовить, дать перепреть. Я сделала пометку на полях: «Договориться с окрестными фермерами о покупке навоза. Организовать компостную яму».

Вода. Это была головная боль. Таскать её вёдрами из колодца для полива целой оранжереи – труд титанический и неэффективный. Нужно было продумать систему. Может, бочки внутри, чтобы вода прогревалась за день? Или... или проложить простейшие желоба от водосточных труб, чтобы собирать дождевую? Зимой это не сработает. Нужно было копать глубже, в прямом и переносном смысле. Возможно, подвести воду из ближайшего ручья, но это уже грандиозный проект, на который у меня пока не было ни сил, ни средств.

Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как от этих мыслей начинает болеть голова. Слишком много переменных. Слишком много проблем, которые нужно решать одновременно. И над всем этим витал призрак насмешливого лица Кадарена: «...склоняюсь к первому».

Нет. Я не дура. Я справлюсь.

Но одного упрямства и работы было мало. Мне нужен был козырь. Что-то, что дало бы мне преимущество, ускорило бы процесс, помогло там, где обычных знаний и умений не хватало.

Моя рука сама потянулась к маленькому горшку на столе, в котором росла роза от Ильмы. За два дня она расцвела ещё больше.

Я аккуратно погладила листок, и мне показалось, что он отозвался лёгкой, едва уловимой вибрацией.

Я больше не могу откладывать. Мне нужны были ответы. Мне нужно было найти Ильму. Колдунья ли она, знахарка или просто старая, мудрая женщина – неважно. Она что-то знала о магии, которая, возможно, жила во мне. И в этом мире, полном драконов и предрассудков, магия могла стать не просто любопытным фактом, а настоящим чудом. А чудеса были сейчас необходимы как воздух.

________

Дорогие читатели! Приглашаю Вас в горячую новинку от Тани Денисовой

Развод с драконом. Отвергнутая жена (18+)

https:// /shrt/krmz

Аннотация

- Роксана! Да как ты смеешь?

- Как я смею? Как ты посмел привести другую женщину в нашу постель? Как смеешь ты меня в чём-то упрекать?

- Немедленно верни её! И извинись! – требует Лукас.

- Нет, - отвечаю твёрдым голосом. – Ноги её не будет больше в моём доме.

- В твоём? Да ты здесь никто!

- А она кто?

- Она подарит мне наследника.