Глава 4

Я сидела, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Видения были такими яркими, такими реальными... Боль, страх, а потом та удивительная теплота от прикосновения матери. Это было не просто воспоминание – это было наследие. И теперь эта проницательная женщина держала в руках ниточку, ведущую к самой сути мой тайны.

– Подменили...– прошептала я.

Что-то внутри – тихий, едва уловимый шёпот, похожий на эхо, – подсказывало: ей можно доверять. Она знала маму. Она видела, что со мной... с ней... делали.

Я подняла взгляд на тётю Мирту. Её лицо было непроницаемым, но в глазах, глубоких и умных, не было ни насмешки, ни ужаса. Была лишь готовность выслушать. Отрицать было бесполезно. Но и выложить всю правду – безумие. Оставался лишь рискованный полунамёк, шаг в пропасть, сделанный с верой в ту искру доверия, что теплилась во мне.

– А что, если так и есть? – тихо спросила я. – Что, если та девушка... та, что всего боялась... её больше нет? Её сломали. Окончательно. – Я сделала паузу, давая ей осознать смысл. – А на её месте... появилась я.

Я не отводила взгляда, продолжая смотреть тёте Мирте в глаза.

Мирта замерла. Её широкое лицо оставалось каменным, но в глазах я видела искреннюю заботу. Она медленно опустила поварёшку, вытерла руки о заляпанный фартук и тяжело опустилась на скамью напротив.

– Говорите прямее, мили, – сказала она. – Мои старые кости чувствуют, что дело не в приступе хандры. Генерал... он человек суровый. И если он заподозрит...– Она не стала договаривать, но её взгляд, полный безжалостной правды, закончил мысль: ...вас не спасёт ни знатное имя, ни что бы то ни было ещё.

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

– Тётя Мирта, – начала я, тщательно подбирая слова. – Вы правы. Я не та, кем была вчера. Я не знаю, что произошло с хозяйкой тела, может, она умерла. От страха, от отчаяния... неважно. А я... я просто хочу жить. Но я совершенно ничего не понимаю в вашем мире.

Мирта долго смотрела на меня, её взгляд скользил по моему лицу, будто решая верить мне, или нет.

– Тогда кто ты? – спросила она шёпотом. Я придвинулась ближе и так же шёпотом ответила.

– Я из другого мира, даже, может, из будущего. И я совершенно не понимаю, как я попала сюда.

Я выдохнула, не осознавая, что затаила дыхание в ожидании её реакции. Признаться в таком... это могло обернуться чем угодно – от обвинения в безумии до костра. Но тётя Мирта не отшатнулась. Её умные, проницательные глаза лишь прищурились, будто она проверяла мои слова на истинность.

Казалось, прошла вечность, пока она медленно кивнула. Принимая невероятный факт, как принимают внезапно налетевший шторм или заморозки посреди лета.

– Ладно, – прошептала она. – Значит, так. Слушай и запоминай.

Она оглянулась, убедилась, что никого поблизости нет, и наклонилась ко мне через стол.

– Собирай вещи. Только самое необходимое, ничего лишнего, чтобы не вызывать лишних вопросов. Карета будет готова через два часа. Я позабочусь, чтобы кучером был мой племянник, Элиас. Ему можно доверять. По дороге в Вереск я тебе всё расскажу. Что знаю.

Она откинулась назад, её лицо снова стало привычно-суровым.

– А сейчас, мили Азалия, – сказала она уже громко, вставая, – вам бы отдохнуть перед дорогой. Долгая поездка предстоит. Я распоряжусь насчёт провизии.

Её взгляд, брошенный на меня поверх котла, говорил: Не подведи.

Я поднялась со скамьи, ноги были ватными, но внутри впервые за этот бесконечное утро появилось хоть какое-то понимание, что делать дальше. Теперь у нас был план. Пусть этот план пока заключался лишь в том, чтобы сесть в карету и слушать. Но это было куда лучше, чем метаться в панике по лабиринтам чужой жизни.

– Спасибо, тётя Мирта, – сказала я с благодарностью.

– Не благодари раньше времени, детка, – буркнула она, снова хватаясь за поварёшку. – Дорога в Чёрный Вереск – не прогулка по садам Алэрии. Тебе ещё предстоит узнать, в какую историю ты попала. А история эта, скажу я тебе, пахнет не только землёй, но и кровью, и изменой. Теперь марш собираться!

Её последние слова повисли в воздухе, зловещим эхом отозвавшись у меня в душе. Кровь и измена. Что ж, посмотрим. В своём мире я научилась разбираться не с самыми приятными историями. Похоже, здесь навыки менеджера проектов и кризис-менеджера придётся применять в самом буквальном смысле.

Я вышла с кухни, и каменные стены коридора уже не казались такими враждебными.

Мне нужно было собрать вещи. Хотя я даже не представляла, что собирать и какие вещи мои. Служанки девочки, скорее всего, знают.

Я не заметила проходившую мимо меня девушку, пока не почувствовала удар в плечо. Удар был не сильным, но нарочитым, с откровенной дерзостью. Я отшатнулась, потирая ушибленное место, и встретилась взглядом с высокой рыжеволосой девушкой. Она смотрела на меня с высокомерным презрением. Это была непростая служанка – её платье было слишком дорогим, поза слишком уверенной.

– Аза, что ты натыкаешься на всех? Опять тебя шатает? Убогая, – сладко пропела она. – Когда ты уже подохнешь?

Внутри всё сжалось в тугой, холодный комок. Гнев. Чистый гнев, который я давно не позволяла себе чувствовать. Я выпрямилась во весь свой небольшой рост, пытаясь смотреть свысока, несмотря на разницу.

– А ты кто такая? – спросила я спокойно, почти лениво, поднимая бровь.

Рыжая фыркнула, её красивые черты исказила гримаса раздражения. – Ой, у тебя с памятью проблемы? Я всё та же мили Агнета Грозанская. Любимая женщина генерала. Разве вы забыли, что ваш муж предпочитает проводить ночи в моей постели, а не в вашей?

Свинство, окружившее моего «любимого» супруга, становилось всё отвратительнее. Я окинула её медленным, оценивающим взглядом, полным такого ледяного презрения, что её ухмылка на мгновение сползла с лица.

– А, значит, это ты и есть его подстилка, – произнесла я ровным тоном. – Теперь придётся снова ванну принять. Не люблю запах грязной швали, которая ноги перед всеми раздвигает.

Щёки Агнеты зажглись багровым румянцем. Она даже сделала два резких шага вперёд, сжимая кулаки, и мне на секунду показалось, что эта разъярённая кошка действительно кинется в драку. Но я не дрогнула, не отступила. Я просто стояла и смотрела на неё, и, видимо, что-то в моём новом, бесстрастном выражении лица заставило её остановиться. Она вспомнила, чем может обернуться нападение на жену генерала, пусть и нелюбимую.

Она отступила, но её шёпот был полон ненависти. – Тебе осталось недолго находиться здесь, ты лживая лгунья! Генерал вышлет тебя из поместья, и ты больше никогда сюда не вернёшься! Я займу твоё место!

Я позволила себе лёгкую, скучающую улыбку. – Сомневаюсь. Такие подстилки, как ты, остаются подстилками. Если бы генерал хотел жениться на тебе, то давно бы это сделал. Так что смирись со своей участью, а то ядом подавишься от зависти.

Не дав ей возможности ответить, я развернулась и пошла прочь, чувствуя, как её ненавидящий взгляд прожигает мне спину. Дрожь в ногах куда-то исчезла. Вместо неё появилась стальная решимость.

Значит, вот каким «замечательным» мужем был генерал, – думала я, заходя в свою комнату и захлопывая дверь. – Трахал других, а жену свою избегал и ненавидел. Вот урод!

Я подошла к окну, глядя на мрачные башни крепости. Если бы не вероятность, что меня могут сжечь или казнить, я бы точно встретила его с чугунной сковородой в его же спальне. У Мирты на кухне я приметила парочку неплохих экземпляров.

Представляю вашему вниманию, мили Агнету Грозанскую, любовницу генерала