Глава 16

Глава 16

Глава 16

Кириан подошёл ко мне стремительным шагом. На запястьях, которые уже болели от его хватки, сомкнулись пальцы. Я не успела ни пискнуть, ни произнести ни единого слова, мужчина уже вытащил меня в коридор. Как и в прошлый раз он делал это грубо и не заботясь о том, что причиняет мне боль.

Прижал к стене. Навис. Заключил в капкан из своего тела и рук. Он пах совершенно иначе, не так, как Таэн. Смолой, огнём и опасностью.

Янтарные глаза смотрели сверху вниз, прожигая до самых печёнок.

— Значит, решила действовать через ребёнка, — произнёс он вкрадчиво и тихо, в каждой букве которого слышалась угроза. — Увела её без разрешения. Неужели думаешь, что приручив её, сможешь остаться здесь? Ты оказалась куда хитрее, чем я полагал. Я даже в восторге.

— Я не...

— Закрой свой поганый и грязный рот, — он сжал запястье чуть сильнее, и я тут же прикусила язык, потому что обожжённые ладони при этом движении отозвались волной острой боли. Я невольно скривилась, но ему было глубоко наплевать на то, что было больно. — Слушай меня внимательно, изворотливая крыса. Я не знаю, что именно ты затеяла. Если ты ещё раз приблизишься к ней, я отправлю тебя не в горы, а в тюрьму. Слышишь меня?

Как можно не слышать? Ответить я просто не могла от боли, прожигающей ладони до самых костей. Перед глазами плыло, колени подкашивались.

— Кириан, — голос Таэна был ровным и спокойным.

Мужчина стоял в дверях кухни, прислонившись плечом к косяку. Поза казалась нарочито расслабленной, но напряжение читалось в его плечах. На скулах ходили желваки.

— Ты напугал ребёнка, — добавил мужчина, подаваясь вперёд. — Иди к Софии, пока у неё не случился приступ.

Кириан не двигался несколько секунд. Потом брезгливо одёрнул руку, развернулся и ушёл обратно в кухню, не сказав больше ни слова. Я выдохнула и тихо всхлипнула, когда почувствовала боль, от которой перед глазами начали взрывать фейерверки.

Таэн подошёл ближе. Молча взял мои руки, повернул ладонями вверх. Посмотрел на волдыри. Нахмурился, снова заиграл желваками. Мужчина достал из кармана небольшой пузырёк и открыл его. Я тут же почувствовала яркий травяной запах. Таэн нанёс мазь крайне аккуратно, кончиками пальцев, прикасаясь к коже так осторожно, что я почти не почувствовала боли. Я смотрела на длинные чёрные ресницы мужчины и не могла поверить, почему он такой… заботливый. Почему он не пытается причинить мне боль, как это делает Кириан.

— С каждым разом ты поражаешь меня всё больше, — произнёс он тихо, чтобы услышала только я.

Я не ответила. Он поднёс мои ладони ближе к лицу и подул. Прохладная струя воздуха прошлась по обожжённой коже, и боль начала отступать. Я смотрела, как края волдырей светлеют, как кожа постепенно выравнивается и разглаживается.

— Спасибо, — сказала я дрожащим голосом.

Я смотрела на его ресницы, в медовые глаза и чувствовала себя мошкой, тонущей в густом мёде. Чёрт. До чего же красивый мужик! Красивее всех моих тортов, которые я делала. Более завораживающий.

Таэн опустил мои руки, большим пальцем проведя по тому месту, где колотился пульс. Уголок его рта чуть дрогнул. Я почувствовала, что мои щёки краснеют. Я обхватила себя руками за плечи и отвернулась.

— Пойдём.

Мы вернулись на кухню. Кириан сидел за столом у стены. На его коленях, прижавшись щекой к широкой груди, устроилась София. Маленькая рука обнимала его за шею. Глаза у девочки были полузакрыты. Она почти задремала, согревшись в его руках. Но я видела, что из-под полуопущенных ресниц смотрит на пирог, который уже успел остыть.

Кириан держал девочку одной рукой, другая, сжавшись в кулак, лежала на столе. Его лицо было усталым, но в то же время полным безграничной нежности к ребёнку. Впервые я увидела его таким. Не злым, не яростным, не холодным. А живым. Умеющим любить.

Что-то в моей груди сжалось и затрепетало. Мне захотелось подойти к мужчине, увидеть его взгляд, направленный на меня. Такой же нежный.

Поймав себя на этой мысли, я отвернулась и занялась пирогом. Достала его из формы, выложила на блюдо. Ладонь Таэна легла на мою поясницу. Привычно прожигая сквозь ткань платья. Я вздрогнула, когда мужчина склонился к моему уху, опалил горячим дыханием кожу и зашевелил пряди волос у виска:

— Угостишь? Пахнет просто потрясающе.

Я почувствовала взгляд Кириана на себе. Щёки немедленно стали красными, по спине побежали мурашки. Я прикрыла глаза. Эта чёртова истинность меня раздражает. Почему тело реагирует на него так? Почему я дрожу каждой клеточкой, будто он сейчас прикасается ко мне пальцами?

Я нарезала пирог на равные части, разложила по тарелкам, поставила перед каждым на стол.

София открыла глаза, увидела тарелку и немедленно выпрямилась, не выпуская дядю из объятий. Взяла вилку с таким сосредоточенным видом, будто это было дело государственной важности. Я улыбнулась, глядя на неё. Ну какая же она милая!

Таэн первым попробовал пирог. Провёл языком по губам и хрипло шепнул:

— Вкусно.

Я вновь покраснела, покосилась на Кириана.

Мужчина смотрел на тарелку перед собой и морщился, будто я ему жабу положила. Ишь ты! Наглец какой! Ну его. Не хочет есть, не нужно.

Я молча взяла его тарелку и поставила перед собой.

— Что ты делаешь? — спросил он с раздражением в голосе.

— Убираю то, что тебе не нужно, — я беззаботно пожала плечами.

— И с чего ты взяла, что мне это не нужно? — процедил раздражённо сквозь зубы.

— Ты кривился так, будто я тебе коровью лепёшку положила, а не кусок пирога, — сказала я ровно, берясь за вилку. — Я свой труд ценю. Кто не хочет, пусть голодным сидит. Я вижу, что другие с восторгом едят.

Кириан молчал, только смотрел на меня крайне странным взглядом, в котором плескались крайне странные эмоции. Потом медленно протянул руку и забрал тарелку обратно. Поставил перед собой. Поднял взгляд на меня. Глядя на меня, отломил кусок пирога и отправил в рот. Я видела, что ему понравилось, но, конечно же, он не сказал ни слова.

Я уставилась в свою тарелку и тихо произнесла, не поднимая головы:

— Так когда нас с тобой разведут?