Глава 41

Глава 41

Глава 41

Как мне обещали мужчины, новые лекари пришли рано утром. В этот раз их было трое. Важные, с дорогими саквояжами и серьёзными лицами.

Кириан вызвал их из столицы, я это поняла по дорожной пыли на сапогах и лёгкой тени усталости на лицах. Они осматривали меня долго, переговаривались между собой вполголоса, просили пошевелить пальцами, проводили манипуляции, щурились, кивали, снова переговаривались.

Я уже порядком устала и хотела, чтобы меня поскорее оставили в покое, когда все трое развели руками.

— Пока ничем не можем помочь, — сказал мужчина, который был старше других. — Повреждение слушком глубокое. Нужно время, чтобы оценить, есть ли возможность подняться на ноги. Сейчас тело девушки слишком истощено, поэтому бороться нет смысла.

Я слушала и кивала, сдерживая эмоции, как привыкла это делать ещё в детском доме. Я делала вид, что всё в порядке вещей. Что я ни капли не расстроилась. Потому что восемь пар глаз пристально смотрели в моё лицо.

Когда лекари ушли, я сказала, что устала и попросила оставить меня одну. Таэн вышел последним, оглядываясь на меня с таким беспокойством на лице, что плакать хотелось ещё больше. Жалость любимого добивала.

Когда дверь закрылась, я лежала и смотрела в потолок. А потом повернулась на бок, зарылась лицом в подушку и беззвучно заплакала. Пускай. Один раз можно. Главное, чтобы никто не услышал и не узнал. Я была уверена, что им моим страдания принесут не меньше боли, чем мне.

Через час я попросила Агнию вывезти меня в сад. Коляска была новой, лёгкой. Кириан распорядился сделать её специально, с мягким сиденьем и подлокотниками. Агния вывезла меня на дорожку между клумбами и ушла, почувствовав, что мне нужно побыть одной.

Я доехала до старой яблони в дальнем углу сада. Остановилась в её тени. Вдохнула свежий воздух, прикрыла глаза. Опустила руки на колени. Посмотрела на них. Потом ущипнула себя за бедро.

Ничего не почувствовала, как и ожидалось.

Щипнула ещё раз, но уже сильнее.

Ничего.

Слёзы хлынули их глаз новым потоком. Я смотрела на ноги, которые теперь мне будто не принадлежали, и чувствовала себя загнанной в ловушку. В моей голове начали мелькать совсем невесёлые мысли. Как я буду вынашивать детей? Как смогу за ними ухаживать, если даже получится забеременеть и родить? Как смогу спасти своё дитя, если оно будет в опасности.

Я услышала шорох травы. Торопливо вытерла слёзы и обернулась, чтобы увидеть София, шедшую ко мне через сад.

Сегодня девочка была облачена в белое платье, а её волосы были собраны в две аккуратные косички. Она шла ко мне с таким серьёзным и целеустремлённым видом, что я невольно улыбнулась. Как же сильно она похожа на Кириана.

Особенно в момент, когда подошла, остановилась прямо передо мной, скрестила руки на груди и посмотрела исподлобья. Я тут же почувствовала себя провинившейся.

— Ты плачешь, — сказала она строго, топнув ножкой.

Я поразилась тому, насколько чисто и внятно звучала её речь.

— Немного, — я виновато повела плечом.

— Из-за ног? — малышка ещё сильнее нахмурила бровки.

— Да. Я немного расстроилась, но уже всё хорошо.

София некоторое время молчала, кусая нижнюю губу, а потом сказала со всей серьёзностью:

— Это я попросила богиню вернуть тебя.

Я замерла. В груди сердце ухнуло вниз.

— Когда был пожар, я не хотела, чтобы ты тоже ушла к ангелам. Как мама и папа.

Голос у девочки был ровный, лишённый эмоций. Я понимала, что свои переживания она закрыла на ключ.

— Мне было очень страшно, когда они ушли, — призналась девочка, сжимая пальчиками юбку платья и выглядя при этом такой уязвимой и хрупкой, что захотелось спрятать её от всех бед мира. — Я проснулась от плохого запаха. Кричала и плакала, мне было страшно. А потом приехали люди и забрали меня.

Я сжала плед, который лежал на моих коленях, попыталась стереть жалость со своего лица. София тряхнула головой, из-за чего косички пружинисто подпрыгнули.

— Дядя забрал меня в сюда. Он очень хороший, но грустный, — она вздохнула. — Он очень скучает по моей маме. А потом появилась красивая тётя с золотыми волосами. Она улыбалась мне и била. Щипала, — София подошла ко мне и с жалобным видом показала мне руки, на которых я обнаружила шрамы в виде характерных лунок от ногтей. Вот же тварь! — А другая тётя с рыжими волосами стояла, смотрела и тоже улыбалась. Они были такими злыми. И мне было так страшно.

Что-то во мне сжалось до боли.

— Соня. Милая… Больше никто тебя не обидит.

— Я знаю, — она серьёзно кивнула. — Потому что тётя стала другой, — произнесла девочка, и что-то изменилось в её голосе. — Я сразу поняла.

— Как поняла?

Она посмотрела на меня таким взрослым и осознанным взглядом, что у меня по спине пробежали мурашки.

— Я вижу цвета, — она пожала плечами. — Они разные у всех. Прежняя тётя была чёрной. Совсем-совсем. Только по краям был красный. Страшный, — она передёрнула плечами. — А ты жёлтая, только тёмные пятнышки есть. А когда ты плачешь, их больше становится.

Я смотрела на неё и думала — это детская выдумка или она действительно видит ауру человека?

— Сейчас вокруг тебя стало больше чёрного. Ты очень грустишь.

— Да, — согласилась я тихо, виновато опуская глаза. — Но скоро грусть уйдёт. Это временно.

— Это хорошо. Я люблю, когда пятнышек мало. А рядом с дядей Таэном ты становишься золотой, — Соня как-то слишком уж хитро улыбнулась, будто всё понимала.

А я… Я покраснела под её слишком взрослым и испытывающим взглядом. Она смотрела на меня ещё секунду, потом шагнула вперёд и протянула руки.

— Хочу на ручки. Я замёрзла.

Я подхватила её, усадила к себе на колени и накрыв нас обоих пледом. Она устроилась, прислонившись спиной к моей груди, и сложила руки на коленях. Я положила подбородок ей на макушку и прикрыла глаза, мечтая, что однажды я так смогу обнять нашу с Таэном дочку.

— Соня, ты так хорошо разговариваешь, почему ты молчала? — я взяла её руку и пальцами начала поглаживать костяшки.

— Я не хотела говорить, — девочка пожала плечами. — Они всё спрашивали, кого я видела. А мне было грустно. И больно. Вот тут, — она приложила мою ладонь к груди, где билось сердечко. — Я молчала. И они тоже.

Я до боли закусила нижнюю губу, часто заморгала. У малышки была временная афазия. Я поцеловала её в макушки и крепко обняла.

— Ты знаешь сказки? — спросила я, чтобы перевести тему.

— Няни рассказывают.

— Хочешь послушать сказку про девочку, которая носила красную шапочку и серого волка.

— Давай, — она поёрзала, устраиваясь удобнее.

Я начала рассказывать, немного путаясь в словах и запинаясь. Я не умела быть рассказчиком, но мне очень хотелось поведать малышке сказки из нашего мира.

София слушала очень внимательно, ловя каждое слово. Иногда она поднимала пальчик, чтобы задать вопрос.

— А почему волк не съел её сразу?

— Потому что хотел получить больше.

— Глупый волк, — она осуждающе покачала головой.

— Очень, — согласилась я.

Где-то за оградой сада пели птицы. Солнце переместилось и теперь падало на нас сквозь листья яблони, пятнами тёплого света. Я жмурилась и продолжала рассказывать сказку, поглаживая притихшую Софию по голове. Я видела, что её клонит в сон, но она упрямо открывает глаза, чтобы дослушать сказку.

Я чувствовала, что тоска, которая разъедала грудь, стала тише. Не такой острой. Прижимая к себе Софию, я была уверена, что всё наладится.