Глава 17

Сандр просто сделал шаг в сторону. Он ничего не сказал, не показал никакой эмоции. Лишь на мгновение мне почудилось, что в его глазах блеснуло что-то, что заставило меня задержать дыхание.

Но нет. Правда почудилось.

Мы разошлись, как два незнакомых человека. Так, как и должно быть, учитывая ту фразу, что я написала в документах.

Эклеры, которые я так хотела, вкус которых я предвкушала ощутить, вдруг показались лишними, слишком тяжелыми. К горлу подкатил неприятный ком.

Я поймала пробегающего мимо мальчишку-разносчика и отдала пирожные. В его глазах мелькнуло непонимание, потом недоверие, а потом он расплылся в абсолютно счастливой улыбке. Хоть кому-то эти эклеры принесут радость.

Сама я собиралась сразу пойти домой, но все же решила заглянуть к нотариусу: он обещал связаться с коллегами в столице. Но раз тут все разрешилось само, надо ему сказать.

Лар Вайс уже собирался уходить, но при виде меня приветливо улыбнулся:

— Конечно, проходите, элари Кранш, — сказал он, переворачивая табличку на двери. — Или все же правильно эли Манур?

Он кивает на диванчик и активирует специальный нагревательный артефакт под небольшим металлическим чайничком.

— Значит, вы уже знаете? — грустно улыбнулась я, присаживаясь. — Считаете, я неправа?

Он задумчиво свел брови и провел костяшками пальцев по губам.

— Тут сложно что-то считать, не зная, что было внутри, — ответил он, разливая по чашкам заварку. — Хотя я был из тех, кто уговаривал вашего отца согласиться на этот брак.

Вот как? А я даже не догадывалась.

— Вы правы, не все всегда так, как видится на первый взгляд, — сказала я.

— Но я должен отдать вам должное, — нотариус снял закипевший чайник с артефакта и налил в чашки. — Написать фразу отречения в решении о разводе — надо быть очень смелой женщиной. Хотя, судя по разговорам, что идут о вас в городе, вы можете хорошо встать на ноги самостоятельно.

Я довольно посмотрела на Вайса поверх чашки, которую он мне подал, и с удовольствием вдохнула пар. Тонкий клубничный аромат оттенялся кислинкой лимона и словно согревал душу, наполняя летним настроением.

— Спасибо, мне очень приятно, — ответила я. — Но я зашла к вам просто еще раз поблагодарить за помощь и сказать, что внезапно все с документами разрешилось.

Я подумала, не нажаловаться ли нотариусу на генерала: документы подделал, да еще и глупо меня выставил. Но потом решила, что доказательств-то все равно нет.

— Вот как? — Вайс поднял удивленно брови, отпил глоток и поставил чашку на столик между нами. — Это очень хорошо. Я все же сделал запросы своим приятелям. Они тоже сказали, что продажи не было.

Я напряглась, когда услышала его интонацию. Она означала только то, что после этой фразы должно стоять жирное «но».

— Я вас слушаю, лар Вайс, — я тоже отставила чашку и сложила руки на коленях, готовясь к самому плохому.

— Вы проницательны, — он уважительно кивнул. — Дело в том, эли Манур, что я вспомнил один из разговоров, который случился у нас с вашим отцом незадолго до его смерти. Он упоминал, что ошибся и хотел бы переписать завещание. Что-то в части вас. Но… К сожалению, до этого дело так и не дошло, поэтому конкретнее ничего сказать вам не могу.

Хотел переписать? Пожалел, что оставил мне дом? Конечно, для меня было удивительно, что он мне его передал по наследству. Но…

Тяжело вздохнув, я поднялась, давая понять, что я сделала все, что хотела, и мне пора. Лар Вайс, конечно же, понял мой намек, поднялся, а потом резко схватился за спину, так и не сумев разогнуться.

— Ах! — скривился он от боли.

Я тут же подскочила к нему и положила руку на поясницу. Прислушалась. Протрузия в двух местах, если я правильно почувствовала. Влила немного силы, обезболивая и снимая напряжение.

— Вам бы в столицу, там проверить спину, а то еще хуже может быть, — сказала я. — Сейчас я могу посоветовать вам упражнения и кое-какие настойки. Но это все временное решение, нужно более серьезное.

Лар Вайс внимательно меня послушал, сказал, что я настоящая дочь своего отца и что я могу заходить к нему в любой момент и с любым вопросом. Это радует. Я все больше чувствую, что не одна в этом городе.

Я долго стояла одной из красивейших смотровых площадок города и смотрела, как красный горящий диск медленно погружается в синеву моря, растекаясь лучами по поверхности воды и подкрашивая облака.

Мы с Сандром всегда верили, что закат — это не только конец дня, это то, что позволяет солнцу вновь подняться над горизонтом. Чтобы начать что-то новое, старое должно закончиться.

Чтобы я вспомнила о том, о чем мечтала, стоя вот прям тут же, много лет назад, должен был закончиться наш с Сандром брак. Потому что я сама не заметила, как медленно отказывалась от себя. Вот только… хотел ли этого Сандр? Моя ли это вина?

Кто ж теперь разберет.

Домой я вернулась, когда уже было темно, а небо было усыпано сверкающими слезами звезд. Оставалось слишком много вопросов, без ответов на которые моя душа никак не хотела принимать все то, что случилось.

Я закрыла за собой дверь и прошла в гостиную. Мила, зная меня, оставила там подогреваемый чайник с чайной парой, тарелочку с сухими печеньями и все, что мне нужно для плетения кружева.

— Не изменяешь себе? — раздался за спиной знакомый голос.

Сандр. Как он попал в дом? Мила не могла его пустить, особенно когда меня, хозяйки, не было здесь. Значит, зашёл сам.

Точно, у нас был запасной ключ, который когда-то давно дал нам после свадьбы отец. Я оставила его в своем ящике и забыла.

— Хотя бы я себе не должна изменять, — ответила я, оборачиваясь к Сандру. — Что, скажешь, что и здесь я предсказуема?

Он прикрыл глаза и сжал челюсти.

— Я слышал, генерал опять приходил сюда, — перевел он тему.

— Слышал или специально узнавал? — спросила я.

— Это что-то меняет? — он поморщился и отошел от меня подальше, к окну, из которого обычно днем открывался прекрасный вид на море, но сейчас едва ли можно было разделить где кончается вода, а где начинается море. — Что хотел Блайд?

— Пригласить меня на свидание, — ответила я.

Он резко развернулся. В глазах ярко горело золото, а ноздри раздувались. Сандр в бешенстве? Отчего? Оттого, что я могу заинтересовать других мужчин?

— Скажи мне, что ты ему отказала.

— А если нет? Какое это может иметь отношение к тебе? — я сделала шаг к нему, показывая, что не боюсь его.

— Он мерзавец, — прорычал Сандр.

— Как интересно! А ты, значит, святой? Всегда был честен со мной и не вел себя низко? Даже когда развлекался с Элен в твоем кабинете, пока я верной собачкой ждала тебя дома? — мне становится душно, то ли от эмоций, то ли от присутствия Сандра.

— Генерал здесь не просто так, он преследует какие-то свои цели, — сжав кулаки, процедил Сандр, но так и не ответил ничего на мои претензии.

— На себя посмотри! Как ты вообще мог⁈ Ты же знал, что дом принадлежит мне. Я могла сюда приехать, проследить за всем. Это… Это же память об отце! Но ты…

В груди горит, рвется наружу. Мне хотелось орать, накинуться на Сандра с кулаками, но я сдерживалась. Не знаю как.

— Это была последняя воля твоего отца, — спустя несколько мгновений ответил мой бывший муж.

— И я должна сейчас тебе поверить?

— Он… взял с нас клятву не говорить тебе, — сдавленно сказал Сандр.

Что-то болезненное, пугающее растекалось по телу. Заглушало все чувства и даже умение рационально мыслить.

Я смотрела на Сандра и не могла никак понять его настоящие чувства. Что это было? Желание унизить? Сочувствие? Может, сожаление? Нет… Не могло быть.

— Но я теперь знаю. И это мой дом. А мы в разводе. Ты вообще можешь забыть о моем существовании и жить со своей новой любовью. Если вообще была старая, — я еще приблизилась к нему. — Я. К тебе. Не имею. Отношения.

Он тоже шагнул ко мне.

По его виску скатилась капелька пота, как будто не только мне одной было душно в этой просторной комнате, в которой мы все же оказались рядом, словно нас тянуло магнитом.

— Мы переподпишем решение о разводе, — безапелляционно заявил Сандр.

Я удивленно подняла брови. В смысле как? Решение составляется в единственном экземпляре, заверяется королем, а он просто так «переподпишем»? Что же он сделал, чтобы второй документ оформить?

— А зачем? Я отречение написала, — вскинув голову произнесла я. — Или… Погоди… Гордость задета, да? Как же, от дракона и жена сама ушла! Если кто узнает, пострадает твоя репутация!

В ушах шумело, а комната плыла.

— Бумага на столе. Перо там же, — сделав шаг назад, произнес Сандр.

— Иди вон!

Я взорвалась, толкнула Сандра в грудь, и… закружившись волчком, комната растворилась в темноте.