Глава 3

Голова еще немного кружилась, и я опустила взгляд на влажную от дождя дорогу. Нужно встать. Почему-то это оказалось вдруг ужасно сложным, еще и мушки перед глазами плясали. Я приподнялась на руках, а потом локти вдруг подогнулись — и я снова чуть не упала.

Да что же это такое! На глаза от злости навернулись слезы. Во время беременности, особенно в последние месяцы, слабость была моим постоянным спутником, я уже успела привыкнуть, но то, что я даже встать не могу — это что-то новенькое!

— Господин Первый советник, прошу вас, проходите! Извините за эту досадную помеху. Обещаю, это единственное, что омрачит ваш визит к нам. Прошу.

— Отойди. Алиса.

Голос Кориана прозвучал совсем рядом, а потом он поднял меня на ноги. На короткий момент у меня перед глазами оказался темно-синий форменный китель, косая линия золотых пуговиц, тяжелая эполета.

А потом в нос мне ударил запах Кориана — прохладный, немного мятный, тяжелый, как перец. Я вспомнила, как любила тайком ночью, до того, как он уходил в свою спальню, утыкаться носом ему в шею и дышать-дышать-дышать… Кориан не любил нежностей и тем более долгих объятий, но минутка после близости у меня была.

Воспоминания навалились на меня, как лавина, я зажмурилась. Кориан убрал руки, я пошатнулась, и в глазах потемнело окончательно.

Кажется, я за что-то схватилась — а потом все исчезло. Чтоб его! Главное, чтобы…

* * *

Впервые я увидела Кориана на весеннем балу в крохотном городишке, где я выросла. Это был последний год, когда я имела право жить в приюте для сирот. Едва мне стукнет восемнадцать, двери приюта откроются — и я уйду из них на все четыре стороны, хотя в тайне я надеялась остаться на должности воспитательницы или хотя бы посудомойки.

Все-таки приют был моим домом с детства.

Мой отец, барон фон Малькельм, обанкротился, когда мне едва исполнилось четыре, а когда кредиторы пришли в наш дом, чтобы его выставить оттуда, пустил себе в рот пулю.

Я его почти не помнила, только запах сладкого бурбона, и засаленную ткань желтоватой рубашки, и руки с траурной черной каймой под ногтями. Моя мама умерла еще раньше, когда меня родила, — может, поэтому отец не очень-то меня жаловал?

Так и вышло, что я оказалась в приюте. Там было неплохо! Ну, большую часть времени, разве что зимой холодно, но это мелочи. Некоторые, правда, жаловались, что кормят нас отвратительно и крысы по коридорам бегают размером с лошадей, но я считала, что кормят очень даже отлично, зато талия тонкая, а крысы — симпатичные и умные зверьки, если их приручить.

На весенний бал я идти не хотела — но пришлось.

— Ты дочь барона, Алиса! — рявкнула на меня директриса, когда я попыталась отказаться. — Ты обязана иметь манеры, знать грамоту и вообще — ты лицо нашего приюта! Мэрия и так уже утомила меня своими проверками! Якобы у меня здесь ненадлежащие условия! Всего-то одна дуреха умерла от лихорадки! Разве ж это ненадлежащие?

— Отличные условия, — пискнула я.

Умершую девушку я почти не знала. Она была красивой, тоненькой, совсем слабой и не смогла пережить довольно суровую зиму, хотя мы тайком отдавали ей свою еду и посменно — одалживали одеяла.

— Вот! — рявкнула директриса. — Так что иди на бал!

— Но директор Хемфилд…

— Слышать не желаю! Ты, Миранда — и возьмите еще пятерых на свое усмотрение — пойдете на городской бал в честь прихода весны, продемонстрируете там блестящие манеры, завидное здоровье, довольство жизнью и вернетесь не слишком поздно, потому что никто вашу работу в огороде не сделает и ваше дежурство утром никто не отменял. Все, кыш с глаз долой!

— Но мы не умеем танцевать! — отчаянно ухватилась я за соломинку.

Шумные балы меня пугали, по правде говоря, как и город, который тогда казался мне ужасно суматошным и шумным. Намного уютнее я себя чувствовала в саду или когда возилась с младшими.

— Не умеете… — задумчиво повторила директриса. — Ничего, миссис Фигг вас научит.

Только не она! Она же дерется палками чуть что не так!

— Ничего, потерпите. И… — Она прищурилась, вглядываясь в мое лицо. — И надо бы вам румян прикупить. Выглядите — краше в гроб кладут! Да, румяна не помешают. Все, иди! Иди-иди!

Так и вышло, что ударов палками — спину ровнее! руки, держи руки! да что ж вы такие непутевые! — избежать не удалось. Впрочем, остальным, кому выпала честь идти на бал, это не мешало.

Они хихикали, обсуждали платья, которые директриса для нас где-то одолжила («И только попробуйте испортить!»), предвкушали флирт с парнями и даже вино.

Я невольно заразилась веселым настроением и, когда пришел день бала, радостно надела нежно-розовое платье, которое девочки единодушно отдали мне.

— Ну как? — я покрутилась, так что простая ткань юбки поднялась вверх. — Что? Что вы на меня так смотрите?

Остальные девочки, нарядные, молчали, а потом Миранда выпалила:

— Боже, ты невыносима! Да на тебя картофельный мешок надень ты все равно красивее всех, ну это же нечестно! Да у этого платья цвет — как у тифозной свиньи, а тебе все равно к лицу! Что это такое, а? Дай я примерю! Отдай!

В итоге Миранде платье не понравилось — и мы поменялись обратно под ворчание остальных.

На балу было красиво! Он проходил в мэрии, в зале для приемов. Стены были украшены цветами, повсюду горели свечи, а главное — в этот раз бал был маскарадом! Нам с девочками тоже достались маски, и мне ужасно нравилось носить свою, черную, похожую на крылья экзотической бабочки.

Девочки вовсю танцевали с городскими парнями и кокетничали с мэром, который, кажется, был вполне удовлетворен их «благополучием» и «довольством». Я в основном держалась у стены, наблюдая за остальными.

Ну… не за всеми. За одним человеком.

Он привлек мое внимание сразу же, как я его увидела. Высокий, выше всех, с темными волосами, не короткими, но и не длинными, такими, когда волосы уже можно заправить за уши, но они еще не падают на спину.

На мужчине была серебристая маска и темно-синий костюм. Он разговаривал с мэром, потом — еще с кем-то, но выглядел невыносимо скучающим. Он не танцевал, хотя его приглашали, я видела.

Самым красивым в этом мужчине были жесты, осанка и даже манера наклонять голову — я всегда такими представляла хищников. Им я и любовалась, старательно отводя глаза каждый раз, когда он смотрел куда-то в мою сторону. Чтобы не попасться.

— Разве вы не хотите потанцевать? — подошла к нему Миранда, когда допила второй бокал вина и порядком захмелела. — Бросьте, вы не можете отказать девушке!

— Юная леди, вас одолела внезапная глухота? Или это хроническая глупость? Не занимайте мое время.

Сказав это, мужчина двинулся сквозь толпу, которая покорно перед ним расступалась.

Я то и дело слышала шепотки, говорили именно об этом мужчине, но я различала только отдельные слова: «дракон», «первый советник», «занесло же в наше захолустье», «мне от него жутко» и «говорят, он очень жестокий, ты же помнишь…»

Меня этот мужчина тоже пугал — еще и дракон! Драконы были крайне опасными и крайне могущественными, я до сих пор ни одного не встречала. Но он и завораживал тоже. Так завораживает лезвие ножа или край обрыва, с которого так и тянет спрыгнуть. Хотя я просто смотрела издалека, чего тут бояться?

Бал шел своим чередом, извиняясь, мне пришлось отказать троим мужчинам, которые хотели со мной потанцевать. Часовая стрелка подбиралась к двенадцати, нужно было искать девочек и возвращаться в приют, иначе не видать нам ни завтрака, ни обеда, ни ужина.

Мне, как и остальным, не хотелось уходить, так что я заключила с собой сделку: еще пару минут постою на балконе, откуда открывался красивый вид на город, — и уйду.

Подойдя к перилам, я с наслаждением вдохнула свежий ночной воздух и на мгновение прикрыла глаза. Как хорошо!

— Попалась. Думаешь, можешь так просто мне отказать? Ты что о себе возомнила, шалава приютская? Думаешь, я не знаю, что вы перед каждым ноги готовы раздвинуть?

Что? Я…

Я не успела даже обернуться, когда мужские руки меня скрутили и толкнули вправо, на небольшой пятачок балкона, который не был виден из бального зала. Я вскрикнула, и мне зажали рот. Перед глазами оказался воротник рубашки и пахнущая потом цыплячья шея.

— Да тихо ты. Не брыкайся, заплачу́!

На глаза навернулись слезы от боли в заломанной за спину руке, а потом я почувствовала чьи-то прикосновения под юбкой. Не знаю, как я изловчилась, но удар коленом пришелся как раз мужчине между ног.

Он взвыл — и я бросилась бежать. Бальный зал ослепил меня после темноты балкона, я рванула вперед — и в кого-то врезалась.

— Простите! Прос…

— Мать твою, у вас глаза — на затылке? — рявкнул низкий угрожающий голос. — Вас не научили манерам? Или я, по вашему, пацан, с которым можно так заигрывать? Кто она такая? Вышвырните ее отсюда, это уже перешло всякие границы!

Проморгавшись, я подняла взгляд и увидела того самого мужчину в серебристой маске и… его синий костюм был залит вином. В его руке красовался пустой бокал.

Тогда я впервые почувствовал его запах: мята и перец. Острый, тяжелый, мужской.

А потом до меня дошел смысл его слов. Преисподняя! Директриса меня убьет! Я ведь должна была продемонстрировать манеры, а вместо этого… вместо этого толкнула его и облила вином. И сейчас он в бешенстве.

* * *

Голова была тяжелой и как будто набитой ватой одновременно. В горле стояла тошнота. Проклятье. Снова обморок. Последние три месяца со мной такое случалось постоянно. Целитель в госпитале, где я родила, сказала, что в моей ситуации слабость — это нормально, нужно хорошо питаться, много отдыхать и использовать артефакты, поддерживающие магию.

Легко им говорить. Впрочем, ладно, мне грех жаловаться.

Жалко только, что в последнее время моментов, когда я чувствую себя хорошо, почти не бывает. Где я снова отключилась? На улице? Ну, хорошо бы меня не затоптали лошади, в прошлый раз чудом этого избежала, свалившись посреди дороги.

И… нужно спешить. Иначе у Марка кончится терпение — и он больше не согласится посидеть с моим малышом, пока я… пока я…

Боже.

Кориан. Нужно бежать подальше, иначе в этот раз он в самом деле убьет меня! Если я еще могу сбежать.

В этот момент веки моего правого глаза бесцеременно раздвинули, светом резануло сетчатку.

— Реакция зрачка на свет есть, — произнес задумчивый голос. — Пульс есть, хоть и слабоватый…

— Ну и какого хрена драконьего деда тогда она валяется? — рявкнул Кориан. — Я тебя позвал, чтобы ты мне перечислил, что в норме?

— Ах, господин Первый советник, вы исключительно щедрой души человек, — залебезил мистер Бердс. — Подобрать на улице нищенку и вызвать для нее врача…

— Заткнись. А ты говори. Ну, что с ней?

Я чувствовала запах перца и мяты, слышала его дыхание. Кориан был совсем рядом.

Проклятье.

Я попробовала встать, но мне на плечо надавила рука. Мягкая и аккуратная. Не Кориан. Тот всегда дотрагивался грубо, даже во время близости, мне иногда даже бывало больно, но и хорошо тоже, а ладони у него были тяжелыми.

Перед глазами все плыло, потолок с лепниной крутился.

— Я бы сказал, что крайнее физическое и магическое истощение. Причиной может быть…

— Нет! — выпалила я и снова попыталась встать. — Нет, со мной все в порядке, все отлично!

— Ну и куда ты подорвалась? — Кориан толкнул меня обратно.

В этот раз это был точно он — я узнала прикосновение жесткой тяжелой ладони. Тут же стало жарко.

В последний раз он так касался меня… незадолго до того, когда все рухнуло. Год назад.

Тогда Кориан, обычно жесткий и сдержанный, впервые, наверное, позволил себе нежность со мной. Мы целовались, он смотрел на меня во время близости, так жадно. Впервые дотрагивался до меня ласково, целовал аккуратно и остался со мной до самого утра, так что я смогла уснуть у него в руках. Проснуться, вдыхая с шеи запах перца и мяты. Почувствовать, как он с неловкой нежностью гладит меня по волосам и до смешного щекотно и неловко целует в кончик носа.

Большего счастья и представить было нельзя.

На следующий день случилось то, что случилось — и я оказалась на улице.

«Ты мне больше не жена. Убирайся. Если ты не можешь держать ноги сдвинутыми — здесь тебе делать нечего. Еще раз увижу — убью и тебя, и твоего…»

«Кориан…»

«Весело было? Надеюсь, тебе хорошо заплатили за то, что ты чуть меня не убила. Или это была твое желание? Чего тебе не хватало? Драгоценностей? Денег? Могла бы попросить».

«Послушай…»

Собраться с мыслями было сложно, как будто меня ударили по голове. Платье было рваным почему-то, волосы — растрепанными. Губы болели, шея ныла от синяков. Может, правда ударили? Иначе как объяснить, что я ничего не помню? То, в чем обвиняет меня Кориан… такого просто не может быть. Я бы ни за что не позволила никому до меня дотронуться.

Я любила мужа всем сердцем — даже не знала, что так умею.

«Брысь».

Его злость была понятна. Как и то, что ему захотелось меня придушить, когда я начала оправдываться. Из-за меня Кориан оказался в опасности, едва не погиб.

Мне казалось, я полностью заслужила то, что произошло дальше. Это было справедливо, хотя я до сих пор не помнила тот день целиком. Какие-то обрывки.

Перед глазами наконец прояснилось, я рывком вернулась в настоящее. Я увидела украшенный лепниной потолок и персиковые стены. Лежала я на чем-то мягком.

Мистер Бердс стоял у окна с исключительно недовольным лицом. А потом я увидела Кориана, замершего вплотную к софе.

Смотрел он на меня примерно так, как будто не понимал, почему до сих пор не исчезла и не перестала оскорблять своим присутствием его мир.

— Договаривай, — скомандовал Кориан и перевел взгляд направо. — Что там с ней?

Я с трудом повернула голову в ту же сторону и увидела белый халат.

— Ну-у-у… — протянул целитель, щупая мою шею за ушами. Откуда здесь взялся целитель? Белый халат, очки — точно целитель! — Мне сложно сказать без обследования, нужно…

— Так обследуй! Тебя по блату набрали в госпиталь или за мозги? Обследуй!

В комнате повисла тишина.

Зачем это Кориану? Какое ему дело до моего здоровья?

Я осмотрелась. Кориан, мистер и миссис Бердс, целитель в очках, молодой и испуганный. А еще за его спиной, у стены, — та самая темноволосая женщина с головокружительным декольте, которая пришла с Корианом.

— Кориан, дорогой, ты ведь помнишь, что ты торопился? — прощебетала она. — Тебя ждут во дворце.

Кориан терпеть не мог, когда я обращалась к нему первая. А этой, выходит, можно. Сердце защемило.

— Подождут. Обследователь. Ты что-нибудь наобследовал?

— Я не… здесь нужны артефакты! Время! И… я могу лишь предполагать! Дело может быть в… честно говоря, это довольно странный случай… Это может быть болезнью, но, учитывая возраст и кольцо на пальце…

— Кольцо? — рыкнул Кориан.

— Обручальное. Вы замужем?

— Нет, — ляпнула я. — То есть… то есть да!

Я же вру — что да!

Ужасно хотелось спрятаться от фиалковых глах Кориана, но я сейчас даже встать не смогла бы, в теле была такая слабость, что толком не получалось даже пошевелиться. Сейчас. Нужно просто немного полежать — и все пройдет. Такое уже бывало. Сейчас-сейчас.

Ещ бы голова перестала кружиться.

— Ох, не волнуйтесь, пожалуйста, я не имею ничего против добрачных связей — я ведь целитель, а не священник! Если вы родили вне брака и носите кольцо, боясь осуждения, — я точно не тот, кто будет вас за такое укорять.

Повисла тишина.

«Обманщица», — прошипела миссис Бердс.

Я сжала зубы. Какой преисподней я вообще обязана это обсуждать в присутствии Кориана? Он меня выгнал! Я его даже видеть не могу!

— Отлично, тогда скажите-ка мне, вы недавно случайно никого не рожали?

— Недавно? — удивилась я постановке вопроса.

— В последние пару недель. Такое истощение часто встречается у молодых мам, которые родили магически одаренного ребенка — обычное дело. Примерно через месяц все обычно приходит в норму. Ну так как?

Я сглотнула.

— Я…

— Ох, как это я сам не заметил — вас молоко на платье! — целитель нервно рассмеялся и принялся что-то черкать ручкой в блокноте. — Ну, мамочка, набирайтесь сил. Все, что я могу вам выписать — обильное питье, сон и, питание, разумеется, при необходимости артефакторную поддержку. Все, на этом я прощаюсь, здесь я больше не нужен.

— Я тебе сам скажу, когда ты будешь не нужен, — перебил Кориан, не отрывая от меня взгляда. — Как давно ты родила?

Фиалковые глаза полыхнули синим огнем, я отвернулась и язвительно ответила:

— Недавно.

Это не твой ребенок. Пожалуйста, поверь мне. Ты мне никогда не верил, когда я говорила правду, — поверь сейчас, когда я вру.

— Ты забыла день или вконец поглупела?

Я закрыла глаза. Усталость внутри была такой сильной, что я тут же начала проваливаться в липкую черноту.

— Если вас интересует мое мнение, — вклинился целитель, зверя какими-то инструментами, — то едва ли прошел месяц, учитывая, что ее резерв опустошен. Через пару недель все начнет восстанавливаться, а когда ребенку исполнится два месяца, вы уже будете бегать и магичить, как раньше. Не волнуйтесь, мамочка.

Я опустила взгляд. Сердце колотилось, как бешеное.

Должно быть, целитель не учитывал, что сроки сдвигаются, если рождается… дракон. У которого огромный магический потенциал и кровь которого, должно быть, не до конца совместима с моей. Именно поэтому всю беременность я едва могла ходить от слабости и жила за счет того, что распродавала подаренные мне Корианом украшения. Ну… те, которые оказались на мне, когда я уходила. Больше-то я ничего не взяла.

Поэтому я восстанавливаюсь так тяжело и медленно после родов — но мой сынок, мой родной Кори, все равно стоил всех мучений.

Целитель об этом знать, конечно, не мог. Даже целители в госпитале, где я рожала, не узнали в моем сынишке дракона — глазки у него пока были совсем обычными, вторая ипостась проснется не раньше пяти лет.

Насколько я успела узнать за время нашего недолгого брака с Корианом, драконы очень трепетно относились к детям — целителю, скорее всего, и в голову не могло прийти, что я носила одного из них под сердцем.

Где уличная нищенка, залетевшая неизвестно от кого, — и где драконы, которые каждую каплю родной крови ценили?

— Я ведь прав? — тем временем спросил целитель и вдруг надавил пальцами мне на живот. Я вскрикнула. — Ох, да вы же родили совсем недавно, даже матка пока не успела прийти в форму! Простите! Прошу прощения, сильные болевые ощущения скоро должны утихнуть. Вставайте! Вставайте-вставайте!

Он отошел на шаг и я снова огляделась, стараясь не смотреть на Кориана и на его… на его женщину. Интересно, она его не раздражает хотя бы, как раздражала я? Объятиями, навязчивой лаской, глупой болтовней?

Кабинет, в который меня принесли, был просторным, но Кориан все равно как будто заполнял его целиком. Высокий рост — я никогда не видела таких высоких мужчин, — широкие плечи, тяжелый взгляд и пробирающая до мурашек волна силы.

— Вставайте, ну же! Хочу вам показать небольшую гимнастику для мышц, — радовался целитель.

Я закрыла глаза, пережидая приступ тошноты. Встать — это хорошая идея. Мне нужно спешить к сыну, меня не было уже пару часов — скоро он начнет нервничать и пугаться. Вдруг получится даже покормить грудью? Если нет — нужно будет искать где-то смесь.

Тяжело сев, я наклонилась вперед, чтобы перестало темнеть в глазах. Спустя две секунды я смогла выпрямиться и встать на ноги.

Кориан смотрел на то, как я тяжело поднимаюсь с софы. Лицо его ничего не выражало.

— Отлично! — радовался целитель, блестя глазами из-за очков. — Вставайте-вставайте, вам нужно расхаживаться. Теперь поднимите руки вверх и…

— Достаточно, — перебил Кориан. — Мне все ясно. Сядь обратно. Где ты сейчас живешь?