Эпилог

— Молодой человек, ведите себя прилично, — прошипел Кориан. — У нас важное мероприятие.

— Но я не хочу-у-у! — взвыл Кори так отчаянно, как умеют только пятилетки. — Этот костюм слишком да-а-авит!

Кориан присел на корточки и серьезно посмотрел ему в глаза:

— Костюмы давят, это их предназначение. Но настоящий мужчина ведет себя достойно и не сообщает об этом во всеуслышание. По крайней мере, в такой день. Ты это понимаешь?

Кори, вытирая лицо ладошкой, кивнул. Личико его было красным, заплаканным и несчастным.

Сердце сжалось от сочувствия.

Зачем мы вообще притащили ребенка сюда? Главный холл Магической академии имени Персиваля Брайна: повсюду свечи, люди, шум, разговоры — все ужасно, по детским меркам, скучное. Не место для пятилетнего малыша, это уж точно.

Но Кори сам захотел пойти.

Почему-то то, что его матери вручат диплом мага, казалось ему ужасно важным, Кориан был с ним согласен. Он вообще поощрял в воспитании Кори все, что касалось манер и долга.

Так что я повелась на их уговоры — и сейчас крайне об этом жалела.

Мало того, что появление аж самого Первого Советника в парадном синем кителе с золотыми эполетами на вручении дипломов произвело фурор, так еще и Кори с того самого момента, как вошел в зал, начал жаловаться на тесный костюм и плакать. Но уходить домой при этом отказывался наотрез. А я никак не могла взять в толк, что происходит. Кори никогда не был капризным! Что вдруг с ним случилось?

«Дети», — прокомментировал Кориан.

«Твой характер», — отбрила я, потому что сейчас, когда Кори исполнилось пять, уже было очевидно, как сильно он похож на Кориана.

Те же темные волосы, такие же скулы и овал лица. Только глаза оставались голубыми, человеческими. Вторая ипостась пока так и не проснулась, хотя пора бы уже: через пару месяцев Кори исполняется пять.

Он был очаровательным малышом — как и всегда, конечно.

— Вот и умница, — ободрил Кориан, вставая. — Когда выйдем отсюда — зайдем в магазин игрушек. Но только если будешь вести себя прилично, как подобает Амберу.

Голубые глазки Кори тут же заблестели. Он умоляюще уставился на Кориана снизу вверх.

— И ты мне купишь дирижабль? Тот, большой? Зачарованный? Па-а-ап?

— Посмотрим на ваше поведение, молодой человек, — строго сказал Кориан.

Я закатила глаза, потому что отлично знала — он купит Кори все, что угодно. И игрушечный дирижабль, и плюшевого медведя, и солдатиков, и замок, и конфеты, и орешки в глазури, и настоящего пони.

Если бы мне четыре года назад кто-то сказал, что Кориан будет так сильно баловать ребенка, что мне придется стать строгой мамой — я бы никогда не поверила.

С того момента утекло много воды. Четыре года назад весной мы сыграли свадьбу — настоящую, пышную! с белым платьем! и плевать на сплетни! — и вернулись в дом Кориана, где я жила когда-то.

Там меня ждал сюрприз: мой жаворонок! Который из птенца превратился в солидную взрослую птицу, но с громким детским щебетом бросился ко мне, стоило зайти в холл.

«Ты его не выгнал!» — обрадовалась я, наблюдая за тем, как ошалевшая от радости птаха носится вокруг меня кругами.

Хотелось посадить ее на руку, как я иногда делала раньше, но жаворонок явно не собирался замедляться.

Мне оставалось только закрывать на всякий случай глазки Кори, которого я держала на руках, как всегда — в кармане шали, замотанной крест-накрест.

«Если бы это было так просто, — краем губ улыбнулся Кориан. — Его попробуй поймай. К слову, почему ты стоишь? Мне, кажется, полагается носить тебя на руках».

Он поднял меня, аккуратно, чтобы не потревожить Кори, но я все равно взвизгнула от неожиданности.

«Поставь меня на место!»

«Ко-и-ан!» — обрадовался Кори.

«Нет уж, в прошлый раз у нас был кошмар, а не свадьба. В этот раз все должно быть по правилам».

«Ты же не собираешься…»

«Нести тебя на руках до спальни? Еще как собираюсь».

Моя комната осталась такой же, как я ее помнила. Кориан ничего здесь не поменял. Это было… странно. И хорошо. Но я все равно каждую минуту ждала подвоха.

Снова грубая экономка? Нет, экономкой стала Лола, мы с ней обожали друг друга. Особенно Лола обрадовалась, когда узнала, что можно больше не носить короткие и слишком тесные платья, которые подбирала для нее леди Ликс.

Горничная, которая сплетничает у меня за спиной? Нет, моей служанкой стала Фифи, и мы легко нашли общий язык.

Повариха, садовник, новый конюх (старик, к слову) — все они обращались ко мне не иначе, чем «госпожа» и ни разу не сказали ни одного грубого слова, даже взглядов неуважительных себе не позволяли. И гувернанткой Кори стала добрейшая женщина, которой я без страха могла доверить моего мальчика. Хотя, видит бог, я искала, к чему могу придраться. Иначе, чем «молодой лорд Амбер» гувернантка Кори в разговорах со мной не называла. Ни намека на сплетни о происхождении Кори, которое так любили обсасывать в обществе. Через какое-то время я даже поняла, почему Кориан так не хотел брать меня с собой на балы: яда и сплетен там было больше, чем вина и пирожных.

Кориан позволял приходить к нему в кабинет и обнимал меня, если я подходила близко к столу. А однажды мы даже заляпали чернилами какое-то ужасно важное письмо от короля, так что Кориан даже не успел прочитать, что там написано. Я в тайне немного этим гордилась. Все было так, как я мечтала когда-то.

По ночам мы занимались любовью. И это было замечательно. Я больше не боялась сделать что-то не так, не думала о том, что Кориан уйдет спать к себе, или посмеется надо мной, или просто неодобрительно дернет уголком губ — этого я когда-то боялась больше всего.

«Я люблю тебя, — выпалила я однажды, когда мы были за закрытыми дверями спальни, Кориан сжимал меня двумя руками, и едва могла дышать. — Я люблю тебя! Это нормально? После того, что было? Это страшно! Мне очень страшно!»

Глаза Кориана потемнели, он потянулся к моим губам и проговорил:

«Ничего больше не бойся. Все будет хорошо. Я тоже люблю тебя».

И жизнь правда постепенно налаживалась. Все было хорошо. Правда, Помбри пришлось отпаивать успокоительными каплями после того, как Кориан представил меня ему как невесту и бывшую жену.

«В-в-вы… — прозаикался Помбри, медленно оседая на пол. — В-в-вы… Это… Это вы, Алиса Фишер и Алиса фон Малькельм — это одно и то же лицо! А я писал вам… А я вам такое писал!»

Он побледнел до синевы, и я поспешила вмешаться:

«Уверена, вы не имели в виду ничего плохого!»

Кориан усмехнулся.

А Помбри через неделю уволился, потому что «с него хватит такого обращения!»

Кориан сказал, что для Помбри это победа, раньше-то он слова возразить не мог. К тому же, его девушка, кажется, хотела переехать к морю.

Дни шли за днями, Кори рос, и в какой-то момент я почувствовала то, чего давно не ощущала.

Магию.

Внутри.

Я даже смогла сама нагреть себе воду для умывания!

Неужели она вернулась?

«Такое бывает», — скучающим тоном пояснил целитель.

«Что именно бывает?» — не поняла я.

«Все, что скажет господин Первый советник. Будь моя воля, я бы сказал, что ваш магический резерв пуст, как разбитая бутылка, и никогда не восстановится. Но господин Первый советник запретил мне такое говорить».

«Почему?»

'Вы у меня это спрашиваете? Так что все бывает, дорогая госпожа Амбер. Разумеется, вскоре вы снова сможете колдовать, как раньше".

Веры в голосе целителя не было ни на грамм. Тем не менее, магия в самом деле потихоньку просыпалась. Кажется, ее было даже больше, чем я помнила. По крайней мере, раньше я ни за что не смогла бы заставить снежинки танцевать, чтобы развлечь Кори. А сейчас сделала это играючи.

«Я думаю, дело во мне, — осторожно проговорил Кориан. — Пока ты болела, я накачивал тебя своей силой, как мог. Прибавь к этому микстуру, которой я тебя поил. Возможно, это не совсем твоя магия, но она теперь у тебя есть».

Я не могла взгляда отвести от руки, на которой мне удалось зажечь настоящий огонек и продержать его без особых усилий довольно долго.

Спустя две недели, набравшись смелости, я озвучила то, чего хотела с тех пор, как научилась говорить.

«Я хочу учиться магии. Всерьез. В академии».

Несколько долгих секунд я ждала ответа. Кориан оторвался от газеты, которую читал, усевшись в кресло, и поднял брови.

«Магии? Ты? Зачем?» — насмешливо спросил он.

Тон был таким же, как в прошлый раз. Он недовольно дернул уголком губ, и сердце рухнуло в пятки.

Сжав зубы, я загадала. Если сейчас все будет хорошо — то бояться точно нечего!

«Потому что я хочу», — твердо сказала я, готовясь отражать любые атаки.

Кориан какое-то время сверлил меня взглядом, а затем пожал плечами:

«Хорошо. Найти для тебя наставников, чтобы подготовиться?»

Вот так просто? Сердце беспомощно трепыхнулось. Мне не послышалось?

Я не удержалась — бросилась Кориану на шею.

'Как мало женщине для счастья надо, — проворчал он, нежно меня обнимая. — Что ж ты раньше молчала?"

Кориан меня поцеловал (когда-нибудь сердце перестанет от этого подпрыгивать?), сжал крепче, потом потянулся к шнуровке на платье, и я почувствовала, как внутри все горит (а это когда-нибудь прекратится? видит бог, раньше тело не сходило от его близости с ума так сильно!). Хорошо еще, что гувернантка с Кори играли в саду, и весь дом был в нашем распоряжении.

После этого я всерьез взялась за учебу и вот сейчас, в светящемся огнями зале, я была одета в мантию выпускника. Я закончила академию! И не могла поверить в то, что все это взаправду. Своей специализацией я выбрала ментальную магию и, чтоб его, я была в этом хороша.

Еще до выпускного мне сразу несколько человек предложили работу — один торговец, один политик и одна хозяйка борделя.

Да уж. Соглашаться я не собиралась (особенно на последнее!), но поймала себя на том, что уже какое-то время обдумываю одну идею. Ментальная магия была незаменима не только для ведения сделок, но и там, где требовалось простое человеческое участие. Например, для того, чтобы успокаивать, давать надежду, поддерживать или выуживать спрятанные в глубине мозга воспоминания.

Я собиралась организовать что-то вроде фонда помощи тем, кто в этом нуждается, — и уже примерялась, какие из украшений можно будет продать в том случае, если Кориан будет против.

А против он будет, конечно.

Но я твердо решила, что меня это не остановит. Я до сих пор с ужасом вспоминала то время, когда боялась возразить ему словом или взглядом. Нет уж. Такого больше не будет. Я боялась этого до суеверия, до паники. Боялась, что все вернется: холодное молчание, отчуждение, тишина в доме, страх.

Кориану я об этом не говорила, конечно. Но заговаривать о фонде тоже боялась: выжидала удобный момент.

— А когда маме вручат диплом? Ма-а-ам!

Кори потянулся ко мне, но Кориан ловко подхватил малыша на руки.

— Нет, мама сегодня занята. Потом с ней поиграешь.

Мне удалось поймать несколько направленных на них умиленных взглядов. Сейчас никто уже почти не помнил о том, что Кори был рожден вне брака. А те, кто помнил, держали свое мнение при себе.

Хотя это по-прежнему оставалось больным вопросом.

«Ну ты же мне веришь, верно? — спросила я год назад, когда мы заговорили о том, когда в теле Кори может проснуться вторая ипостась. — Веришь в то, что это твой сын?»

Кориан ответил после паузы.

«Алиса. Я… как и любой дракон не могу зачать просто так. То, что Кори появился — это чудо. Должно быть, я… так влюбился в тебя, что сам не заметил, как во время близости снял все защиты».

Голос его звучал безэмоционально — как и всегда, когда Кориан не верил в то, что говорил. В любых разговорах он твердо стоял на своем. Кори — его ребенок просто потому, что его родила я. И относится Кориан к нему так же, как к родному. Я была уверена: он не может выбросить из головы мысли о том, что Кори может быть сыном Гарри. Что он и в этом как-то обманул меня или опоил. Ну, то, что Кориан идиот, мы давно выяснили. Чем дальше, чем сильнее Кори становился его копией, но Кориан упрямо не собирался этого замечать.

«Еще посмотрим, — сказала тогда я и хлопнула ладонью по столу. — С тебя желание. Когда его вторая ипостась проснется, и ты почувствуешь свою кровь».

Кориан заинтересованно поднял брови.

«Нет уж, не такое желание», — важно покачала головой я. Еще посмотрим, кто тут прав!

Пока я размышляла, на сцену поднялся ректор: седовласый дракон, формой похожий на шарик. Еду он любил не намного меньше, чем академию.

— Дамы и господа! — торжественно произнес он. — Я поздравляю всех тех, кто закрывает двери академии в этом году. Помните о силе, что вам дарована, и используйте ее разумно. А сейчас — время получить дипломы. Первой на сцену приглашается…

Поймав взгляд Кориана, который шептал что-то Кори на ухо, пока малыш потихоньку успокаивался, я улыбнулась.

Жалко, что у Марка не вышло быть здесь. Или логичнее называть его Мартином?

Кориан все-таки припер его к стенке, и после долгих возражений «да не работал я тут, да кто вам сказал, я в первый раз это поместье вижу» Марк все-таки признался, что двадцать лет назад служил здесь садовником.

'Ага! — торжествующе выкрикнул Кориан. — Я так и думал, что твое лицо мне знакомо. Чуть с ума меня не свел, старик!"

"Ты как-то удивленной не выглядишь, девочка', — пробормотал Марк, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Я закатила глаза. Не такая уж я и глупая, чтобы не заметить: Марк здесь чувствует себя как дома.

Оказалось, что после убийства леди Амбер Марка (то есть, Мартина) уволили вместе с остальными слугами. Произошедшее так его напугало, что он в жизни бы не подошел к этому особняку, если бы не я. Даже имя после того случая он сменил.

«Так чтобы злые силы отвязались, девочка, — объяснил Марк. — Примета такая! А что в этом доме сила недобрая, так это все знали».

Покачав головой, я подумала, что всех злые силы и чудовищ мы всегда носим с собой.

Впрочем, на этом сюрпризы, касающиеся Марка, не закончились. Оказывается, пока я валялась без сознания, в Мглистые сосны пришло письмо от его дочери!

Той самой, от кого Марк так долго ждал денег.

Тут-то и выяснилось, что чек на нужную сумму дочь, взрослая уже женщина, которая успела открыть свой свечной магазинчик и в сорок наконец вышла замуж и родила первого ребенка, Марку отправила еще несколько месяцев назад и с нетерпением ждала, когда отец приедет понянчить внучку и останется насовсем. Беспокоилась о том, чтобы его снова не ограбили, спрашивала о здоровье, о колене и о том, как может помочь.

Ее письмо с чеком потерялось, потому дошло до Марка с опозданием: ровно в тот день, когда я стала экономкой Кориана. Вот, какая бумажка торчала у Марка из кармана! Вот, почему он вел себя так странно! Но вместо того, чтобы брать билет на ближайший дирижабль, Марк почему-то остался и поехал со мной в Мглистые сосны, которых боялся, как огня. Он продолжал отправлять дочке письма, где просил не волноваться и обещал скоро приехать. Говорил, что чек при нем, и он бережет его, как зеницу ока. Что скоро купит билет.

Но «скоро» все затягивалось и затягивалось.

На одно из писем дочери и нарвался Кориан: Марк просто не успел сам его забрать. Вот ведь! А я-то думала, почему Марк постоянно таскается к почтовому ящику? Жалела его, ругала его непутевую дочь на чем свет стоит! А он все это время меня обманывал.

В ответ на мой осуждающий взгляд Марк пояснил:

«Ну а как бы я тебя бросил одну, девочка? Как бы ты тут осталась? А здоровяк твой? У дочки-то моей, хорошо все, муж, дом — полная чаша. А ты тут что? И не говори, что ты бы меня силой отсюда не спровадила, если бы я все рассказал!»

В ответ я обняла его изо всех сил и расплакалась.

Сейчас он, конечно, отбыл к дочке. Но обещал скоро нас навестить, вместе с дочкой, ее мужем, внучкой и с некоторых пор еще одной внучкой. Возможно, к тому времени тот малыш, которого я ношу под сердцем, уже родится. Вот будет сюрприз.

«А разве Амберам можно принимать простолюдинов?» — спросила я у Кориана прежде, чем отправить Марку и его семье. Вместе с деньгами на билеты, конечно.

«Дорогая моя, если правила Амберов мешают тебе быть счастливой — то эти правила катятся драконьей бабке в задницу. Может, поцелуешь меня уже наконец? Или я снова отвлекаю тебя от подготовки к экзаменам?»

Я, конечно, поцеловала и притворно возмутилась:

«Вечно тебе мои экзамены мешают».

Кориан нахмурился и ответил неожиданно серьезно, погладив меня по щеке:

«Дорогая, мне всю жизнь жить с тем, что из-за меня ты оказалась на улице и дважды чуть не погибла. Потому смириться с твоей ночной зубрежкой и книгами, на которые я постоянно натыкаюсь, — меньшее, что я могу для тебя сделать. Я бы купил эту академию, если бы это сделало тебя счастливой».

Тогда я не нашлась с тем, что ответить, только поцеловала его снова, чувствуя, как бешено колотится сердце, как тяжелые горячие руки Кориана притягивают меня ближе. Почему-то его прикосновениями я никак не могла насытиться, даже спустя несколько лет. Директриса Хемфилд, должно быть, назвала бы меня ужасно развратной.

— Итак, первая — леди Алиса Амбер! — вырвал меня из воспоминаний радостный голос ректора. Зал наполнился аплодисментами. — Лучшая выпускница курса, которой выпала честь произнести напутственную речь.

Кори, сидящий на руках у Кориана, закрыл уши и вскрикнул. Повисла короткая тишина.

— Уведи его отсюда! — попросила я Кориана, торопясь к сцене.

Вот не стоило малышу здесь быть. Но почему Кори так себя ведет? Он в последние дни капризный, это на него непохоже. Может, заболел? Нужно обратиться к целителю все-таки, это не шутки.

Кивнув, Кориан с ребенком на руках направился к выходу. Я зашагала к сцене и, преодолев короткий ряд ступенек, оказалась перед ректором. Он с улыбкой вручил мне зачарованный пергамент, обернутый нарядной лентой, и тут я снова услышала крик.

Сердце разорвалось.

Кори!

Да что же это!

Он никогда так не кричал, детские капризы и истерики были ему чужды. Серде рухнуло в пятки.

— Простите, — виновато улыбнулась я и бросилась прочь со сцены.

Что с моим сыном? Неужели то, что мы поначалу приняли за капризы, оказалось чем-то более серьезным?

Спустившись, я вскинула взгляд и остолбенела.

В руке у Кориана был клубок одежды Кори. А на его плече сидел… это что, дракон?

Маленький золотистый дракончик беспокойно перебегал с одного плеча Кориана на другое и с тихим рыком пытался расправить крылья. Это… оно… о боже!

Я почувствовала, как губы растягиваются в улыбке. Первое обращение! Так вот, в чем дело! Вот, почему Кори жал костюм, вот, почему он был в последние дни таким маленьким невыносимым чудовищем.

По залу бегали шепотки — я уже продумывала, как буду извиняться перед всеми за такое шоу.

Но пока мое внимание занимал только золотой дракончик с фиалковыми глазками. Я знала из книг, что сейчас малыша лучше не трогать, дать ему освоиться. Вторая ипостась сама придет в равновесие, главное — не мешать.

Ох, как же все-таки неловко получилось… С другой стороны — не будем делать вид, что по столице не ходят сплетни о том, что господин Первый советник воспитывает «ублюдка».

Так что в какой-то степени первое обращение Кори, которое явно свидетельствует, чей он сын, — событие поинтереснее, чем какое-то там вручение дипломов. Не говоря уже о том, что сейчас-то Кориан, его дракон, точно почувствовал, что перед ним его сын. Раз уж до Кориана-человека доходит с опозданием. Да и для остальных сейчас все должно стать очевидно. Даже вторая ипостась Кори — отцовская копия. Та же золотая чешуя и фиалковые глаза.

Я насмешливо прищурилась, глядя в глаза Кориану. Тот выглядел растерянно и, кажется, волновался только о том, чтобы дракончик с яркими фиалковыми глазами не упал с его плеча на пол.

Секунду полюбовавшись этой картиной, я одними губами произнесла:

— С тебя желание.

Ну, теперь он точно не отвертится! Фонду быть!