Глава 47

— Мне плевать на то, как ты относишься ко мне, и как ко мне относится твоя мать. Я выполняю роль не больше.

Холодно ответила я. Он лишь покачал головой. Да ладно, не надеялся же он, что я брошусь ему на шею, со словами благодарности.

— В тебе что-то изменилось, но пока не могу понять что.

— Предательства так влияют на женщин. Они перестают верить в красивые обещания.

— Сильно тебя это зацепило.

— Я любила тебя, всем сердцем, ты уничтожил Айлин Девали в тот вечер, просто убил, а ещё стоял и смеялся, предлагая роль прислуги при твоей истинной. Так вот, где же твоя истинная Ксандр? И как ни погляди, это ты, как побитая собака приполз простить меня, твою бывшую, спасти твой зад перед советником. Да, сделал ты это в свойственной манере через запугивания, но факт остаётся фактом.

— Значит, всё ещё любишь, — спокойно сказал Ксандр, отвернувшись к окну.

Я аж задохнулась от возмущения. Уже хотела начать оправдываться, но поняла, что-то о чём я рассуждала в мыслях утром, сыграло злую шутку. Часть Айлин всё ещё любила Ксандра даже после того, что он сделал. Каждый раз я пыталась напомнить ему о боли, что он причинил, чтобы выбить из него признание, что он раскаивается. А ему было плевать. Он вообще ничего не испытывал к Айлин. Провалилась, и хорошо! Влюблённая душа цеплялась за что-то, чего априори даже не было.

— Дело в том, что я вообще не умею любить, — вдруг разоткровенничался дракон, будто это имело смысл. — Меня научили лишь выгоде, что приносят отношения. Ни больше, ни меньше. Когда в душе холод, можно добиться гораздо большего, чем, поддаваясь эмоциям.

Жить не любя. В вечном холоде сознания. Вот каков был мир этого дракона. Это не оправдывало его. И поэтому я лишь хмыкнула.

— Так и душа сгниёт, если никого не любить.

— Если она у меня вообще есть, — добавил дракон, не поворачивая голову.

Тем временем мы уже добрались до моего дома. Даже издалека он уже выглядел обновлённым. Приятное чувство тепла расползлось по груди.

— Не могу понять, чему ты улыбаешься. Развалюхе?

Ах да, он был ещё здесь!

— Это мой дом. Место моей силы. Тому, кто боится впустить в своё сердце эмоции, не понять каково это.

— Я не б…

Но я не стала слушать дальше, оставив мужчину в карете и даже не прощаясь, вышла.

Приятный, тёплый ветерок колыхнул мои волосы, и я пошла в дом, где меня уже ждали.

Ох, ну какая я деловая. Сплошные встречи. Улыбнувшись, подумала я.

Ждал меня Бернард. Переминаясь с ноги на ногу, он прижимал к груди несколько чехлов, понятное дело, их пока даже положить было некуда.

— Здравствуйте, господин Форле.

— Здравствуйте, Айлин. У нас сегодня продуктивный день.

Кто бы сомневался. Каждый мой день был продуктивным, а как иначе. Впереди зима, а как любила говорить моя мама: «Как потопаешь, так и полопаешь». А значит «топать» надо было усиленно.

Бернард привёз мне несколько платьев для образца, которые он потом будет совершенствовать, чтобы я утёрла всем нос на приёме. Чехлы разложили прямо на кухонном столе, отмытом до блеска Бертой.

— Я привёз несколько готовых платьев, которые мы усовершенствуем и подгоним по фигуре.

Бернард расстегнул первый чехол, и я не сдержала восторга, ахнула в голос.

Платье было великолепное! Фасон кардинально отличался от того, что готовила мне модистка. Насколько отличалось, что я, ошарашенно уставилась. Струящаяся ткань, приталенный силуэт, рукава-фонарики, расшитое камнями, — оно сверкало на солнце, что заглянуло в кухонное окно.

— Какое красивое, — прошептала Берта, которая не могла пропустить подобное.

— Одно из, — довольным тоном произнёс господин Форле.

А потом расстегнул второй чехол. Если первое было яркое, как солнце, из ткани цвета лимона, то второе было словно ночь.

Бархат благородного синего цвета, расшитый лиф и пышная юбка. Оно вовсе не было строгим, даже, наоборот, глубокое декольте намекало, что взгляды мужчин, будут весь вечер нырять именно туда.

— Если смущает декольте, я его задрапирую.

— Не нужно, оно прекрасно. А я намерена удивлять. Ну же, открывайте третий, я сгорю от любопытства.

И ожидание того стоило. Третье платье дышало роскошью. Кричаще — красный атлас, полупрозрачная ткань юбки, из фатина. Немыслимо дерзкий вырез на спине. Если бы в моём мире я надела такое на вечеринку, то к утру Форле уже бы был обеспечен заказами на лет десять.

Жаль вот только, я не ходила на вечеринки в моём мире. Оторвусь в этом. Хоть раз.

— Именно из-за него, а, точнее, из-за юбки я и попал в немилость. Если выберете его... — он замялся, — Либо и вы попадёте вместе со своим мужем. Либо это будет моя победа. Мой шанс вернуться. — Вы хотите вернуть своё ателье?

Он знал, что выберу его, оттого показал последним.

— Третье, — шепнула я, смотря на Бернарда.

Не удержалась, спросила.

— Конечно, это дело моей жизни, моя страсть. Завод хорошо, я показал Его Императорскому Величеству, что могу выполнить его приказ, но у меня душа не лежит заниматься подобным, то ли дело пошив одежды. Это творчество.

Я бы с ним поспорила, так как закрутки тоже требовали творческого подхода, иначе тогда рецепт засолки огурцов был один. Но говорить ему об этом не стала.

— Я понимаю вас.

А потом Бернард вдруг приобнял меня за плечи и прошептал заговорщическим тоном.

— Если вы в моём платье произведёте фурор, то я знаю, кому передам завод.