Глава 12. Совет драконьих родов

Рассвет в Глухолесье не наступал.

Он просачивался.

Сначала серым холодом между стволами. Потом бледными полосами на корнях, закрывающих окна. Потом слабым светом в фонтане, будто источник сам пытался отличить ночь от утра и не был уверен, что стоит.

Я не спала.

Пять минут отдыха на ступенях закончились тем, что дом решил помочь и подвинул под мою спину мягкую подушку. Я почти обиделась. Потом почти уснула. Потом вспомнила, что к рассвету к нам идёт Совет драконьих родов, и сон окончательно стал роскошью для людей без проклятых лесов.

Матвей работал как человек, который ждал этого дня двадцать лет и всё равно оказался не готов.

Он открыл комнаты, которые дом раньше не показывал: длинный зал с каменными лавками, где мы устроили приём; боковую галерею для сопровождающих; маленькую комнату с отдельным выходом — для тяжёлых пациентов; кладовую с полотнами, травами, посудой и странными стеклянными трубками, назначение которых я ещё не понимала, но уже хотела понять.

Кучер, которого звали Прохор, неожиданно оказался полезным. Стоило дать ему задачу — кипятить воду и не падать в обморок, — как он вцепился в неё с благодарностью утопающего.

— Госпожа, а если дракон войдёт? — спросил он, таская очередной таз.

— Скажете: “По записи”.

Он побледнел.

— А если он меня съест?

— Тогда я напишу жалобу.

— Кому?

— Ему. В пищеварительный тракт.

Прохор перекрестился местным знаком и больше не спрашивал.

Тимош спал. Температура держалась, но не росла. Это было хорошо. Шов выглядел терпимо. Повязка оставалась чистой. Я оставила возле него воду, бульон и строгий запрет вставать, который он, к счастью, был слишком слаб нарушить.

Северин исчез перед рассветом.

Просто вышел за дверь и растворился в лесу.

Я сказала себе, что мне всё равно.

Потом поймала себя на том, что каждые несколько минут смотрю на вход.

Это раздражало.

Человек знаком меньше суток, скрывает половину правды, официально мёртв, по неофициальным данным — опасен, а я уже начинаю проверять, вернулся ли он.

Плохой симптом.

Надо наблюдать.

— Госпожа, — позвал Матвей.

Я вышла в холл.

Фонтан показывал дорогу.

Вернее, то, что Глухолесье на этот раз решило назвать дорогой: узкий просвет между деревьями, покрытый белым туманом. По нему двигались всадники.

Много.

Впереди — чёрная карета с серебряными гербами. За ней — шесть конных стражей в тёмных доспехах. Дальше — ещё две кареты. Над процессией кружили тени.

Не птицы.

Драконы.

Небольшие по сравнению с тем чудовищем, что ночью пыталось сжечь дом, но всё равно достаточно большие, чтобы мой организм попросил срочно пересмотреть жизненные решения.

— Совет, — сказал Матвей.

— Летиция с ними?

Вода дрогнула.

Картинка приблизилась.

Летиция сидела в первой карете у окна. Белое платье, высокая причёска, лицо бледное и печальное. На шее — шёлковая лента, скрывающая след от ожерелья.

Она выглядела как жертва.

Идеально.

Рядом с ней сидел старик в золотой мантии. Лицо узкое, глаза жёлтые, пальцы длинные, с крупными перстнями. Он говорил что-то, а Летиция слушала с опущенными ресницами.

— Кто это?

Матвей помрачнел.

— Лорд Кайран Морвелл. Глава Совета драконьих родов. Старый змей.

— Дракон.

— Это я мягко.

Я кивнула.

— Рейнар?

Фонтан помутнел.

Показал другое место.

Герцогский дворец. Родовой зал. Чаша пламени. Рейнар сидел на каменном полу, прислонившись к основанию колонны. Рубашка расстёгнута, на груди — тёмные линии, но они уже не ползли так быстро. В руке он сжимал треснувшее ожерелье.

Жив.

Упрямый, заражённый, злой — но жив.

— Почему он не едет? — спросила я.

— Возможно, не может, — сказал Матвей.

Сердце неприятно сжалось.

Не от жалости.

От понимания, что наш план без него становится значительно хуже.

В этот момент Рейнар поднял голову.

Будто услышал.

Его губы шевельнулись.

Фонтан передал хриплое:

— Еду.

Я резко выдохнула.

— Не обращайтесь, — сказала я воде.

Он усмехнулся.

Слабо, криво.

— Я помню, доктор.

Связь исчезла.

Матвей смотрел на меня так, будто слово “доктор” было ещё одним древним пророчеством.

— Потом объясню, — сказала я.

— Вы всегда так говорите?

— Я учусь у местных.

Дом вдруг низко загудел.

Двери в холле закрылись сами. Потом открылась только одна — главная. Корни вокруг неё разошлись, образуя арку. Свет в стенах стал ярче. Фреска хранительницы над фонтаном проступила так чётко, будто её только что написали.

Дом готовился принимать врагов.

Странное, должна признать, ощущение — когда недвижимость волнуется вместе с тобой.

Я поправила платье.

Оно всё ещё было дорожным, грязным, местами порванным, с пятнами крови на рукавах. Не лучший наряд для встречи с Советом родов.

С другой стороны, я не собиралась производить впечатление леди.

Я собиралась производить впечатление врача, у которого очень плохое настроение.

— Матвей, — сказала я. — Помните правила?

— Без крови, огня и артефактов у источника. Больные отдельно. Сопровождающие в боковой зал. Никто не пьёт воду без вашего разрешения. Никто не трогает фонтан. Никто не называет хозяйку пустышкой.

Я моргнула.

— Последнего пункта не было.

— Я добавил от себя.

— Одобряю.

Снаружи послышались голоса.

Потом удар посоха о крыльцо.

Раз.

Второй.

Третий.

Дверь открылась сама.

В холл вошёл лорд Кайран Морвелл.

Вблизи он оказался ещё неприятнее. Высокий, сухой, с кожей цвета старого пергамента и глазами, в которых жёлтый цвет не был отражением света. За ним вошли ещё трое членов Совета: полная женщина в зелёном, мужчина с серебряными волосами и молодой дракон с чёрными прожилками на шее.

Больной.

Я заметила это сразу.

За ними — Летиция.

Она остановилась на пороге и тихо ахнула, глядя на фонтан, фрески и меня.

— Эвелина…

Голос дрожал.

Блестяще.

— Как я рада, что вы живы.

Я посмотрела на неё.

На её белые руки.

На ленту на шее.

На глаза, в которых не было ни капли радости.

— А я как рада, — сказала я. — Особенно после вашего “первая кровь не пропала зря”.

Летиция побледнела.

Не сильно. Но достаточно, чтобы лорд Кайран перевёл на неё взгляд.

— О чём она говорит?

— Бред леса, милорд, — прошептала Летиция. — Я предупреждала. Источник меняет её.

— Источник пока изменил только ваше ожерелье, — ответила я. — Кстати, где оно?

Она прижала пальцы к шёлковой ленте.

— Вы не в положении задавать вопросы Совету, леди де Вальер.

Лорд Кайран ударил посохом.

Пол под ним вспыхнул золотым кругом.

Дом ответил зелёным светом.

Круг погас.

Старик медленно поднял брови.

— Любопытно.

— У нас здесь принято стучать перед тем, как рисовать на полу, — сказала я.

Матвей за моей спиной едва слышно закашлялся. Кажется, подавил смешок или приступ ужаса.

Кайран посмотрел на меня.

— Вы осознаёте, кто перед вами?

— Да. Совет драконьих родов. А вы осознаёте, где стоите?

Его глаза сузились.

— На земле, принадлежащей империи.

— На земле, переданной мне в качестве компенсации после развода. Документы подписаны главой Алого дома и свидетелем Совета. Если у вас с этим проблема, обратитесь к юристу. Если у вас болезнь — ко мне.

Тишина стала почти приятной.

Летиция сделала шаг вперёд.

— Милорд, она тянет время. Источник должен быть немедленно изъят и передан под защиту Совета.

— Источник нельзя “изъять”, — сказала я. — Он не кувшин.

— Она уже говорит голосом леса.

— Нет, голосом здравого смысла. Понимаю, редкий звук в этих стенах.

Молодой дракон с чёрными прожилками вдруг закашлялся.

Сильно.

Он схватился за горло, согнулся, изо рта вырвался дым. Не белый. Тёмный.

Я шагнула к нему.

Двое стражей тут же подняли оружие.

Я остановилась.

— Он болен.

Кайран холодно сказал:

— Все драконы больны.

— Нет. Не все одинаково. У него острый приступ. Если он сейчас обратится, гниль пойдёт дальше.

Молодой дракон упал на одно колено.

Женщина в зелёном вскрикнула:

— Астен!

Летиция быстро сказала:

— Не подпускайте её! Она заразила герцога Астерхольда, теперь хочет коснуться наследника Зелёного дома!

Вот теперь всё стало на свои места.

Они привели больного специально.

Не просто как доказательство. Как ловушку.

Если я подойду — обвинят в заражении. Если не подойду — скажут, что отказалась спасать.

Я медленно вдохнула.

— Лорд Кайран, — сказала я. — Если я хотела бы навредить вашему наследнику, мне достаточно было бы стоять и смотреть.

Старик молчал.

Астен снова закашлялся. На коже шеи проступили новые чёрные линии.

Я повысила голос:

— Уберите от него огненные артефакты. Расстегните ворот. Не давайте обращаться. Посадите. Не кладите на спину.

Никто не двинулся.

Кроме женщины в зелёном.

Она бросилась к юноше, сорвала с его груди золотую брошь в форме крыла и швырнула на пол.

Брошь тут же почернела.

Лорд Кайран увидел.

Все увидели.

Летиция тоже.

Её губы стали тонкой линией.

— Матвей, приёмный зал, — сказала я. — Быстро.

Дом распахнул боковую дверь.

— Кто даст согласие на лечение? — спросила я.

Женщина в зелёном подняла голову.

— Я. Его мать. Леди Марена из Зелёного дома.

— Тогда повторяйте вслух: лечение проводится с вашего согласия, без прямого доступа к источнику, при свидетелях Совета.

— Лечение проводится с моего согласия, — дрожащим голосом сказала она. — Без прямого доступа к источнику. При свидетелях Совета.

Я посмотрела на Кайрана.

— Запомнили? Свидетели.

Его лицо стало каменным.

Я подошла к Астену.

Вблизи всё было хуже. Пульс бешеный. Кожа горячая. Дыхание с хрипом. Зрачки расширены. Под ногтями — чёрные полосы.

— Астен, слышите меня?

Он кивнул с трудом.

— Хотите жить?

Его губы дрогнули.

— Да…

— Тогда слушайте меня, а не свою драконью гордость. Дышите медленно. Не зовите огонь.

— Больно…

— Знаю. Сейчас будет ещё неприятнее.

Я положила ладонь ему на грудь поверх рубахи.

Чёрная гниль ударила сразу.

Но после Рейнара я уже знала, что искать.

Не бороться со всем огнём.

Найти очаг.

Очаг был под кожей у ключицы — там, где висела брошь. Маленький чёрный узел, впившийся в канал силы.

Артефакт-переносчик.

Так вот как Летиция собиралась заражать роды.

Не через кровь напрямую. Через знаки власти. Ожерелья, броши, перстни, печати.

Через гордость.

Очень точный путь.

— Здесь, — сказала я.

Дом подал мне из стены тонкий серебряный инструмент.

Я даже не удивилась.

— Спасибо.

Кайран резко сказал:

— Что вы делаете?

— Удаляю инородное тело.

— В нём нет тела.

— Спорим?

Я разрезала ткань у ключицы. Леди Марена ахнула, но не остановила. Под кожей действительно темнела крошечная заноза, похожая на ту, что была у Тимоша, только меньше и глубже.

Астен закричал, когда я вытащила её.

Чёрная капля упала на серебряный инструмент и зашипела.

Дом тут же сомкнул вокруг неё зелёную стеклянную капсулу.

Гниль внутри забилась.

Астен обмяк.

Но дыхание стало ровнее.

Чёрные линии перестали ползти.

В зале никто не говорил.

Леди Марена медленно опустилась перед сыном и прижала его руку к губам.

— Жив, — прошептала она.

Я выпрямилась.

Пошатнулась.

Северин появился рядом так бесшумно, что никто не заметил, когда он вернулся. Только его рука легла мне на спину — коротко, поддерживая, не присваивая.

Летиция увидела.

И в её глазах мелькнула ненависть.

— Фокус, — сказала она. — Лесной фокус.

Я подняла капсулу с чёрной занозой.

— Тогда объясните, леди Вейр, почему точно такой же “фокус” был в ране мальчика, которого ранили по дороге сюда. И почему артефакт наследника Зелёного дома почернел после приступа.

Лорд Кайран медленно повернулся к Летиции.

— Да, леди Вейр. Объясните.

Она побледнела.

И впервые за всё время её маска треснула.

Не полностью.

Совсем чуть-чуть.

Но я увидела то, что пряталось под ней.

Злость.

Голод.

И страх.

В этот момент за дверью раздался тяжёлый удар.

Потом второй.

Потом голос, от которого в холле погасли половина зелёных огней:

— Откройте.

Рейнар.

Северин напрягся.

Летиция резко обернулась к входу.

Двери распахнулись.

На пороге стоял герцог Рейнар Астерхольд.

Бледный, осунувшийся, с тёмными линиями на шее и треснувшим ожерельем Алого дома в руке.

Но живой.

Он вошёл медленно.

Каждый шаг давался ему тяжело, но никто не посмел остановить.

Его взгляд нашёл меня.

Потом Северина рядом со мной.

Потом Летицию.

И впервые я увидела, как дракон смотрит не с яростью.

С отвращением.

— Леди Вейр, — сказал он хрипло. — Кажется, вы забыли у меня кое-что.

Он бросил ожерелье к её ногам.

Треснувший камень ударился о пол.

Из него вытекла чёрная капля.

И поползла к Летиции.