Глава 30. Больные за воротами

— Врач?.. Тогда помогите… у нас больные…

Этот голос сделал то, чего не смогли императорские приказы, магические удары и драконьи тени в небе.

Он заставил всех замолчать.

За Корневыми воротами стояла армия. Там были люди с оружием, маги с печатями, драконы в небе, чиновник с приказом об аресте, командиры, привыкшие, что леса горят, если им приказано гореть.

Но сквозь всё это прорвался не приказ.

Просьба.

Женская. Испуганная. Слабая.

Я закрыла глаза всего на секунду.

Конечно.

Конечно, болезнь не ждала, пока политики договорятся. Болезнь никогда не ждёт. Она приходит с теми, кто считает себя сильным, прячется в красивых документах, едет в обозах, сидит на коже под браслетами, спит в чернилах приказов и просыпается, когда уже поздно делать вид, что всё под контролем.

— Кто больной? — крикнула я через ворота.

На той стороне заговорили сразу несколько голосов.

— Молчать! — рявкнул командир.

Но женщина повторила громче:

— Солдаты! Трое! Нет, уже пятеро! У них чёрные вены, жар, они слышат голоса! Один маг пытался снять печать с приказа и упал!

— Имя! — крикнула я.

— Моё?

— Да!

— Сестра Алана! Я лекарка при обозе!

Хорошо.

Там есть лекарка.

Не просто испуганная женщина, а человек, который, возможно, ещё способен слушать.

— Алана, не давайте больным огонь, не прикладывайте к ним печати, родовые знаки, императорские ленты и всё, что светится чёрным. Отделите их от остальных. Воду — маленькими глотками. Не держите силой, если начнут биться, но не позволяйте вставать.

Пауза.

Потом её голос:

— Вы правда врач.

— Удивительно, да?

Северин рядом тихо сказал:

— Ты отдаёшь назначения через закрытые ворота армии, которая пришла тебя арестовать.

— Не мешай. Я занята.

Рейнар всё ещё лежал на земле у корней. Матвей и Северин успели перетащить его на носилки, но он упрямо держал глаза открытыми.

— Командир не позволит, — сказал он хрипло.

— Значит, будем воспитывать командира.

— Это генерал Орвальд. Он подчиняется только императорской печати.

— Печать заражена.

— Он не поверит.

— Тогда пусть принесёт её ближе.

Рейнар резко поднял голову.

— Нет.

— Я не сказала “внутрь”.

Северин посмотрел на меня с подозрением.

— Что ты задумала?

— Карантинный приём.

— Через ворота?

— А почему нет? В моём мире во время эпидемий иногда осматривают через барьеры. Маски, перчатки, расстояние, зона передачи.

— У тебя в мире были Корневые ворота?

— Нет, но с регистратурой было похоже.

Матвей уже не спрашивал, что такое регистратура. Старик просто кивнул, будто это ещё один вид древнего зла.

Я положила ладонь на ворота.

— Глухолесье, мне нужно окно. Маленькое. Не проход. Только чтобы видеть и передавать предметы. С защитой.

Корни зашевелились.

Северин сразу встал ближе.

— Осторожно.

— Я уже почти привыкла, что всё вокруг живое и спорит.

В воротах появилась узкая щель.

Не больше ладони шириной, но через неё сразу ударил запах армии: пот, железо, мокрая кожа, лошади, дым, страх.

И болезнь.

Да.

Я почувствовала её даже раньше, чем увидела.

За воротами стоял отряд. Несколько рядов солдат в серых плащах, маги в белых масках, два офицера на конях и впереди — мужчина лет пятидесяти в тяжёлом плаще с императорским знаком на груди.

Генерал Орвальд.

Лицо жёсткое. Седая борода коротко подстрижена. Глаза холодные, но не глупые.

Рядом с ним — чиновник в синей мантии. Тот самый, наверное, кто должен был изъять источник и арестовать хозяйку. Он прижимал к груди чёрный футляр с печатью и выглядел так, будто уже жалел о выбранной профессии.

В стороне, у повозок, лежали люди.

Я видела только часть: сапоги, руки, лицо молодого солдата, мокрое от пота. На его шее чёрные прожилки расползались к подбородку.

— Кто ты такая? — спросил генерал.

— Вы слышали.

— Я спрашиваю имя и титул.

— Ева де Вальер. Хозяйка Глухолесья. Врач. Титул можете выбрать, который меньше раздражает.

Орвальд прищурился.

— По императорскому приказу вы должны открыть проход, передать источник под охрану империи и явиться для допроса.

— По медицинскому приказу вы должны отойти от заражённых печатей, изолировать больных и перестать размахивать документами, через которые к вам пришла гниль.

Чиновник возмущённо выпрямился.

— Это государственная печать!

— Вот именно.

Он открыл рот.

Закрыл.

Генерал медленно повернулся к нему.

— Лорд Вискар, у вас на футляре чёрное пятно.

Чиновник посмотрел вниз.

Побледнел.

На синем футляре, прямо под его пальцами, действительно расползалась тёмная прожилка.

— Не трогайте голыми руками! — крикнула я.

Поздно.

Вискар дёрнулся, пытаясь отбросить футляр, но пальцы будто прилипли к крышке. Чёрные линии поползли по его кисти.

Он закричал.

Солдаты отпрянули.

Маги подняли жезлы.

— Не огонь! — рявкнула я. — Если ударите огнём, ускорите заражение!

Один маг всё равно вскинул руку.

Рейнар, лежащий за моей спиной, прохрипел:

— Орвальд! Прикажи им опустить оружие!

Генерал вздрогнул.

— Герцог Астерхольд?

— Живой, как видишь. И заражённый тем же, что сейчас держит твоего чиновника. Опусти оружие, если хочешь сохранить людей.

Орвальд колебался всего секунду.

Потом поднял кулак.

— Оружие вниз!

Маги подчинились.

Вот теперь мне генерал понравился чуть больше.

Не сильно.

Но чуть.

— Алана! — крикнула я. — Вы здесь?

Из-за повозки выбежала женщина в коричневом плаще. Темноволосая, уставшая, с закатанными рукавами и пятнами крови на переднике.

— Здесь!

— У вас есть щипцы, плотная ткань, спирт или крепкий настой?

— Есть щипцы. Есть кипяток. Спирта мало.

— Берегите. Сейчас через щель получите мох. Не руками.

Матвей уже протянул мне пласт мха-стерильника и маленькую капсулу.

Я передала через щель.

Алана приняла щипцами.

— Приложите мох к руке чиновника выше пятна. Посмотрите, как чернеет.

Она сделала.

Мох почернел почти мгновенно.

Чиновник кричал так, что у меня сводило зубы.

— Очаг в футляре, — сказала я. — Нужно отделить его от руки. Не тянуть голыми пальцами. Обмотайте запястье тканью. Зажмите футляр щипцами. Если не отпускает — режьте ремешок или перчатку, но не кожу, пока можно.

— Он держит пальцами!

— Тогда ломайте пальцы, если другого выхода нет.

За воротами стало тихо.

Даже Вискар замолчал от ужаса.

Я не смягчила голос.

— Выбирайте, лорд Вискар. Пальцы или рука.

Он заскулил.

— Делайте…

Алана побледнела, но взяла вторые щипцы. Генерал лично схватил чиновника за плечи и удержал. Раздался хруст.

Вискар завопил.

Футляр упал на землю.

И тут же попытался поползти обратно к нему.

— Капсулой! — крикнула я.

Алана накрыла футляр стеклянной капсулой. Та вспыхнула зелёным — дом, лес или источник откликнулись через ворота. Футляр забился внутри, как живой.

— Уберите его от больных! — сказала я. — В отдельную яму, без огня. Засыпьте солью, если есть.

Генерал Орвальд смотрел на капсулу так, будто впервые в жизни увидел приказ, который пытался сбежать.

— Это было в императорском футляре, — сказал он.

— Да.

— Значит, приказ…

— Потенциально заражён. Как и все, кто его трогал.

Орвальд медленно поднял взгляд на меня.

— Включая меня?

Я посмотрела на его руки.

Чистые.

Пока.

— Симптомы?

— Нет.

— Не значит, что здоровы. Но паника тоже не лечение.

Он коротко кивнул.

— Что делать?

Прекрасный вопрос.

Лучший вопрос, который может задать власть в эпидемии.

— Разбить лагерь за воротами. Три зоны. Здоровые — отдельно. Контактные с приказом — отдельно. Больные — отдельно. Все печати, футляры, императорские ленты и документы — в изоляцию. Никто не входит в лес. Никто не жжёт заражённые предметы. Никто не касается драконов без необходимости. Алана руководит медицинской частью на вашей стороне. Мои люди — на этой.

— Ваши люди? — переспросил Орвальд.

Я оглянулась.

За моей спиной стояли Северин, Матвей, Рейнар на носилках и сам лес.

— Да, — сказала я. — Мои.

Слово получилось неожиданно тяжёлым.

И неожиданно верным.

Северин посмотрел на меня.

Я не обернулась второй раз.

Иначе могла сбиться.

— Я не могу игнорировать императорский приказ, — сказал генерал.

— Можете, если приказ является переносчиком заражения и исходит от пациента, находящегося под влиянием гнили.

— Это измена.

— Это карантин.

Рейнар слабо усмехнулся.

— Она любит это слово.

— Потому что оно спасает жизни.

Генерал посмотрел на Рейнара.

— Герцог Астерхольд, вы подтверждаете?

Рейнар с трудом приподнялся на локте.

— Алый дом подтверждает наличие заражения через артефакты и печати. Подтверждает, что источник Глухолесья стабилизировал моё состояние. Подтверждает, что приказ об изъятии источника мог быть подделан или заражён.

— “Мог быть”?

— Я болен, генерал, не глуп. Пока нет осмотра императора, говорим осторожно.

Орвальд кивнул.

Потом посмотрел на меня.

— Вы сможете лечить моих людей через ворота?

Я посмотрела на солдат у повозок.

На молодого, который уже начал бредить.

На мага, держащего руку у груди.

На лекарку Алану, которая стояла прямо, хотя её трясло.

— Всех — не знаю. Некоторых — да. Если будете выполнять указания.

— Буду.

Хороший ответ.

Слишком быстрый для человека с армией.

— Тогда начинаем сортировку, — сказала я. — Алана! Сколько тяжёлых?

— Шесть!

— С признаками голоса?

— Четверо!

— С контактом с печатью?

— Не знаю!

— Узнавайте. Имена, время контакта, симптомы. Пишите, если можете.

— На чём?

— На простой бумаге. Без печатей!

С той стороны началось движение.

Не наступление.

Работа.

Солдаты, привыкшие к приказам, вдруг получили понятные задачи. Одни растаскивали палатки. Другие рыли яму для заражённых предметов. Алана командовала так, что я мысленно поставила ей высшую оценку. Генерал Орвальд снял с груди императорский знак, посмотрел на него, помедлил и приказал положить в отдельную коробку.

Это заметили все.

Хорошо.

Иногда один командир, снявший символ, спасает больше людей, чем десять речей.

Ворота пульсировали под моей рукой.

Держались.

Но я чувствовала: долго так не выйдет. Между нами и армией был живой барьер, и через маленькую щель шла не только помощь, но и давление болезни.

Гниль чувствовала открытое окно.

И тянулась.

Северин заметил, как я побледнела.

— Хватит на сегодня.

— Мы только начали.

— Ты держишь ворота.

— Не одна.

— Всё равно держишь.

Матвей подошёл с другой стороны и положил древесную руку на корень.

— Я помогу.

Рейнар поднял ладонь. Маленькая алая искра вспыхнула и мягко легла в створку ворот.

— И я.

— Вам нельзя, — сказала я сразу.

— Искра маленькая.

— У вас всё маленькое заканчивается катастрофой.

Он почти улыбнулся.

— Тогда контролируйте.

Невыносимый человек.

Но ворота действительно стали теплее. Ровнее.

Северин не спорил. Только положил свою руку поверх моей на кору.

Зелёный свет прошёл от его ладони к моей.

Я вдохнула легче.

По ту сторону Алана подвела первого тяжёлого к щели на носилках.

Молодой солдат. Лет девятнадцать. Совсем мальчишка. На шее чёрные прожилки, губы пересохли, глаза мечутся под веками.

— Имя? — спросила я.

— Кир, — ответила Алана. — Контакт с приказом три часа назад. Потом жар, бред, пытался идти в лес.

— Кир, слышишь меня?

Он открыл глаза.

Чёрные почти полностью.

— Там город, — прошептал он. — Там мама говорит, что война кончилась…

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

Гниль не меняла приёмов.

Она просто находила боль.

— Кир, — сказала я жёстко. — Твоя мама не стала бы звать тебя через заражённый приказ.

Слеза скатилась по его виску.

— Я хочу домой…

— Знаю. Поэтому сейчас будем делать неприятное.

Я передала Алане мох, воду, серебряный инструмент.

— Смотрите у ключицы, за ухом и на запястье. Ищите чёрную точку. Не режьте глубоко. Сначала мох.

Алана работала быстро.

Через минуту она нашла.

— За ухом!

— Хорошо. Не тяните резко. Держите его. Кир, дыши. Алана, когда вытащите — сразу в капсулу.

Я говорила.

Она делала.

Ворота держали.

Северин держал меня.

Матвей держал лес.

Рейнар держал искру.

И где-то позади, в усадьбе, дети-якоря держали имена живых.

Кир закричал.

Чёрный шип вышел.

Капсула захлопнулась.

Солдат обмяк.

— Дышит? — спросила я.

Алана приложила ухо к его груди.

— Да!

За воротами кто-то перекрестился.

Генерал Орвальд молча снял перчатки и бросил их в изоляционную корзину.

Первый солдат выжил.

Армия увидела.

И это было важнее любой речи.

Я едва успела выдохнуть, как в небе раздался рёв.

Один из императорских драконов резко пошёл вниз.

Не атаковал.

Падал.

На его шее, даже с такого расстояния, были видны чёрные линии.

— Дракон заражён! — крикнул кто-то за воротами.

Рейнар резко побледнел.

— Если он ударит о землю рядом с лагерем, гниль разнесёт по всем.

— Орвальд! — крикнула я. — Уберите людей от места падения!

Дракон ревел, теряя высоту.

Его крылья били воздух неровно.

Он падал прямо к Корневым воротам.

Северин сжал мою руку.

— Ева…

— Вижу.

— Если открыть ворота…

— Знаю.

Если не открыть — дракон рухнет снаружи и заразит лагерь.

Если открыть — он может принести гниль в Глухолесье.

Ворота дрожали.

Дракон падал.

А я снова оказалась между двумя плохими решениями.

И времени на третье почти не осталось.