Глава 39. Императрица, которой не было

— У императора есть жена? — спросила я, уже садясь на кровати.

Тело тут же сообщило, что вставать — плохая идея. Очень плохая. Почти государственное преступление против собственного организма.

Я проигнорировала.

Северин стоял у двери лечебни и смотрел в холл так, будто там ожил не голос женщины, а старая легенда.

— Была, — сказал он. — Императрица Аделаида. Официально погибла пять лет назад при пожаре в Летнем дворце.

— Официально, — повторила я.

После всего, что мы пережили, это слово звучало почти неприлично.

Северин подошёл ко мне, но я уже спустила ноги с кровати.

— Даже не начинай, — сказала я.

— Ты сейчас упадёшь.

— Тогда поймаешь. Ты же сам назначился идти рядом.

Он сжал губы.

Попала.

И помог мне подняться.

В холле все стояли у фонтана.

Кайран был белее своей мантии. Рейнар сидел на скамье, но выглядел так, будто готов забыть все мои назначения и встать. Матвей держался за посох обеими руками. Лина, Мира и Данко стояли на лестнице, хотя им, конечно, никто не разрешал.

В воде фонтана дрожало лицо женщины.

Не молодое, но красивое строгой, уставшей красотой. Тёмные волосы с серебром у висков. Острые скулы. Глаза — синие, очень ясные. Лицо было бледным, будто она говорила из темницы или глубокой болезни, но взгляд оставался живым.

— Хозяйка Глухолесья, — повторила она. — Если вы слышите меня… ответьте.

Я подошла к фонтану.

Северин держал меня под локоть. Я сделала вид, что это дипломатическая поддержка, а не необходимость.

— Слышу. Ева де Вальер. Врач и хозяйка Глухолесья.

Женщина закрыла глаза.

На мгновение её лицо исказилось облегчением.

— Значит, источник действительно проснулся.

Кайран шагнул вперёд.

— Ваше Величество…

Она повернула к нему взгляд.

— Лорд Морвелл. Вы постарели.

Кайран опустил голову.

— Мы считали вас погибшей.

— Это было удобно всем.

Тишина стала очень плотной.

Рейнар хрипло спросил:

— Где вы?

Императрица посмотрела на него.

— Там, где прячут то, что не должно говорить. В северной часовне под Золотым дворцом. Меня держат между печатью молчания и источником короны. Но сегодня печати ослабли.

— Из-за сердца Арвенна, — сказал Северин.

Аделаида впервые посмотрела на него внимательно.

И в её глазах мелькнуло узнавание.

— Арвенн.

— Северин, — сказал он. — Не король.

— Это уже хорошая новость.

Я почти улыбнулась.

Мне начинала нравиться эта женщина.

— Вы сказали, знаете, где держат настоящее сердце императора, — напомнила я. — Объясните.

Императрица резко побледнела.

Изображение дрогнуло. По воде пошли чёрные помехи.

— Быстрее, — сказала она. — Они могут услышать. Император жив. Его тело сидит на троне. Его голосом говорит корона. Но сердце… настоящее сердце его силы вынули пять лет назад.

— Вынули? — переспросила я.

Кайран прошептал:

— Невозможно.

Я медленно повернулась к нему.

— Вы уже должны были понять, что это слово у нас не работает.

Императрица продолжила:

— У императоров Веларии есть венечное сердце. Не орган. Узел власти. Связь крови, трона, драконьих клятв и столицы. Его нельзя отделить без смерти правителя. Так считалось. Но род Вейр нашёл способ.

Рейнар произнёс:

— Летиция.

— Летиция была только лицом, — сказала Аделаида. — До неё была её мать. До матери — советники. Гниль вошла во дворец раньше, чем в драконьи дома. Сначала через чернила, потом через печати, потом через корону.

— Значит, пожар в Летнем дворце… — начал Кайран.

— Был не пожаром. Я увидела, как канцлер Вейр и придворный маг открыли нижний источник короны. Я попыталась предупредить мужа. Меня объявили погибшей и спрятали. Императору сказали, что я сгорела. А ему… вырезали венечное сердце и заменили печатью.

Мне пришлось сесть.

Не драматично. Просто ноги решили, что с них хватит.

Северин тут же оказался рядом.

Я не спорила.

— То есть император — не просто заражён, — сказала я. — Он работает на заменителе. Искусственном узле. А настоящий узел где?

Аделаида посмотрела прямо на меня.

— В короне.

В холле стало так тихо, что даже фонтан, казалось, перестал течь.

— Корона говорит вместо него, — сказала я.

— Да. И через корону Эдвард получил доступ к трону.

Северин сжал руку на спинке моего стула.

— Эдвард связан с короной?

— Теперь да, — ответила императрица. — После вашего вмешательства в сердце Арвенна он потерял власть над городом. Но через старую гниль в императорской короне он нашёл другой центр.

Рейнар медленно выдохнул:

— Столицу.

— Империю, — поправила Аделаида.

Матвей сделал знак крыла.

Лина на лестнице шепнула:

— Это очень плохо?

— Очень, — ответил Данко так серьёзно, что никто не стал его поправлять.

Я посмотрела на воду.

— Что нужно сделать?

Императрица не стала играть в загадки.

Ещё один плюс.

— Добраться до Золотого дворца. Найти северную часовню. Освободить меня. Я знаю тайный ход к залу короны. Если вернуть венечное сердце императору и снять корону до третьего удара полудня, он сможет сопротивляться.

— А если не успеть?

Аделаида помолчала.

— Корона отдаст приказ всем имперским печатям. Всем армиям. Всем драконьим домам. И каждый, кто носит знак власти, услышит голос Эдварда как закон.

Кайран сел.

Просто сел на ближайшую ступень, как человек, у которого закончились все официальные позы.

— Полдень когда? — спросила я.

— Завтра, — ответил Рейнар. — До столицы верхом двое суток.

— Драконьим полётом — меньше, — сказал Северин.

Я посмотрела на Рейнара.

Он уже смотрел на меня.

— Нет, — сказала я.

— Я ещё ничего не предложил.

— Предложил лицом.

— Я могу лететь.

— Вы не можете нормально стоять.

— У нас нет двух суток.

Северин сказал тихо:

— Ильтар.

Все повернулись к нему.

— Он ранен, — сказала я.

— Но стабилизирован. Он знает путь к столице. И он личный страж императора. Если кто-то сможет провести нас через воздушные печати, то он.

— Нас? — спросил Рейнар.

Северин посмотрел на него.

— Ева не полетит одна. Я иду. Ты, если выживешь до взлёта, тоже.

Рейнар чуть приподнял бровь.

— Твоя забота трогательна.

— Не обольщайся. Ты нужен как дракон, который знает дворец и заражение короны.

— А ты?

— Как кровь Арвенна, которую Эдвард захочет использовать.

— Замечательно, — сказала я. — Команда из приманок и полуживого врача.

Матвей поднялся.

— Я тоже иду.

— Нет.

Он открыл рот, но я подняла руку.

— Матвей, вы нужны здесь. Дом, дети, Совет, артефакты, Корневые ворота, Чёрная застава. Если мы уйдём все, Глухолесье останется без ключника.

— Хозяйка…

— Это не просьба.

Он замолчал.

Было видно, что ему больно. Но он понял.

Императрица в фонтане вдруг закашлялась. Изображение пошло рябью.

— Времени мало. Запомните: не верьте канцлеру Вейру. Не смотрите в корону, если она заговорит вашим голосом. И главное — император не враг. Он пациент, но пациент на троне может убить тысячи, если его не удержать.

— Я понимаю, — сказала я.

Аделаида посмотрела на меня мягче.

— Нет, доктор. Пока не понимаете. Вы привыкли спасать тех, кто просит. Император может приказать вам умереть, глядя прямо в глаза, и внутри всё равно будет просить помощи.

Я молчала.

Потому что это было страшно.

Не чудовищем.

Человеком, которого придётся отделять от власти, болезни и приказа.

— Как с вами связаться? — спросила я.

— Через воду, если печати ослабнут. Но больше, возможно, не получится.

Изображение начало темнеть.

— Ваше Величество, — сказал Кайран вдруг. — Почему вы молчали пять лет?

Аделаида посмотрела на него.

И впервые в её глазах появилась злость.

— Потому что меня никто не слышал, лорд Морвелл. Добро пожаловать в судьбу женщин, которых объявили удобной легендой.

Лина тихо сказала:

— Она мне нравится.

Связь оборвалась.

Фонтан стал обычным.

Если в нашем случае слово “обычный” ещё имело смысл.

Я медленно выдохнула.

— Значит, план меняется.

Рейнар усмехнулся:

— У нас был план?

— Было направление.

Северин спросил:

— Ты выдержишь полёт?

— Нет.

— Ева.

— Что? Нет, не выдержу. Но полечу.

— Это не ответ.

— Это единственный честный.

Дом загудел.

Очень недовольно.

На стене проступила карта: усадьба, Корневые ворота, лагерь армии, дальше — линия к столице. Над ней вспыхнула фигура дракона.

Ильтар.

Значит, дом соглашался.

Или тоже сошёл с ума.

Прохор осторожно поднял руку.

— Госпожа, а кто будет следить, чтобы вы ели?

Все посмотрели на него.

Он покраснел, но не отступил.

— Ну… если вы летите спасать императора, вам же надо хотя бы бульон с собой.

После всех пророчеств, судов и заражённых корон именно эта фраза почти сломала меня.

Я рассмеялась.

Тихо.

Устало.

До боли в груди.

— Прохор, вы назначаетесь главным по бульону.

Он просиял так, будто получил орден.

Северин покачал головой.

— Империя не готова.

— К чему?

— К тебе, бульону и карантину.

Рейнар поднялся, держась за край скамьи.

— Я отправлю Орвальду запрос на Ильтара. Без печати. Через ворота.

— И сядете обратно, — сказала я.

— Да, доктор.

Я прищурилась.

— Слишком покорно.

— Я экономлю силы, чтобы нарушить указания позже.

— Вот теперь верю.

Кайран уже поднимался.

— Я подготовлю письменное свидетельство Совета. Если столица не вся заражена, оно может помочь.

— Без печатей, — напомнила я.

— Я понял.

Лина с лестницы спросила:

— А мы?

— Вы держите сеть живых, — сказала я. — Имена. Заставы. Дом. Если корона начнёт говорить через печати, вы говорите громче.

Она кивнула.

— Мы умеем.

Да.

Они умели.

Я встала.

Северин тут же оказался рядом.

— Куда?

— К больным. Потом собираться. Потом к воротам.

— А отдых?

Я посмотрела на фонтан, где только что было лицо женщины, которую пять лет считали мёртвой.

— Отдых будет, когда император перестанет быть сосудом для короны.

— Ты понимаешь, что это снова звучит как “никогда”?

— Тогда запиши в карту: отдых отложен по жизненным показаниям.

Северин ничего не сказал.

Только взял мою руку.

Не как врач пациента.

Не как страж хозяйку.

А как человек человека.

И на этот раз я не сделала вид, что не заметила.