Эпилог

Я в своей жизни выиграл много сражений, подавлял мятежи и усмирял драконьи дома, но то, с чем мне пришлось столкнуться за последний десяток лет… К такому я не был готов.

Вскоре после рождения Дариана-младшего выяснилось, что я оказался совершенно бессилен перед этим маленьким человеком с серебряными вихрами и моим собственным упрямым взглядом.

— Ардан, не мог бы ты подойти? — голос Маши из гостиной звучал подозрительно спокойно. А когда Маша говорила спокойно, это означало большие проблемы. — Тебе стоит взглянуть на семейную реликвию, твой сын внёс… новое видение.

Реликвия? О чём это она? Только не…

Я стремительно вошёл в зал и замер.

На стене висела гордость нашего рода — огненный гобелен. Это было полотно из тончайших вольфрамовых нитей, на которых мои предки слой за слоем выжигали историю Фортроссов. Ювелирная работа: направленным пламенем они меняли цвет металла от соломенно-золотого до густо-багрового, создавая живые картины битв. На ощупь такой гобелен всегда оставался едва теплым, храня жар дыхания того, кто его создал.

Но сегодня история рода подверглась дерзкой правке.

Посреди величественной панорамы, где мой прадед испепелял легионы врагов, красовался идеально вырезанный изо льда… Лорик! В натуральную величину.

Рысь была вырезанной изо льда, а её короткий хвост был в аккурат у лица моего прадеда.

— Это авторское видение, — отозвался Дари из-за массивного кресла.

Я подошёл ближе.

Маленький ледяной тиран не просто приморозил рысь к металлической ткани — он изменил саму структуру магического плетения. Там, где раньше полыхало выжженное пламя, теперь сияли холодные голубые искры.

Я повернулся на звук его голоса.

Дариан вылез из своего укрытия.

— Тебе нравится? — спросил он, а его голос был полон надежды.

Я взглянул на Машу, она выразительно округлила глаза.

Я вздохнул.

— Да, Дариан, ты чудесно справился.

Маша, сидевшая за столом, заваленным свитками, не выдержала и спрятала улыбку в чашке с чаем.

— Мама говорит, что без кота и жизнь не та. А прадедушка на гобелене выглядел очень одиноким. Теперь у него есть напарник! — объяснил этот мелкий разбойник, смело глядя мне в глаза.

Я с укором посмотрел на Машу, она пожала плечами.

Я снова перевел взгляд на реликвию. Мой суровый предок, прославившийся тем, что в одиночку сжег три вражеских форта, теперь выглядел так, будто готовится почесать за ушком ледяную рысь.

Я снова вздохнул.

Ла-а-а-а-адно.

Я подхватил сына на руки. Он был прохладным, пах зимней хвоей и чистым восторгом. Глядя на его сияющие глаза — серебряные с золотой искрой в самой глубине зрачка — я понял, что готов позволить ему почти что угодно.

— Ладно, — я легонько щелкнул его по носу. — Оставим «напарника». Но в следующий раз, если захочешь что-то изменить в древней структуре магического предмета, сначала позови маму или папу.

— Я постараюсь, папа! — Дариан вывернулся из моих объятий и умчался к Лорику, на ходу создавая маленькие снежинки, которые тут же таяли в теплом воздухе залы.

Я подошел к Маше и положил руки ей на плечи. За эти три года она не просто навела порядок в моих землях, превратив Огнегорье в самое процветающее королевство. Она научила меня тому, что даже самое яростное пламя нуждается в тихом, спокойном доме.

— Ты его балуешь, — прошептал я, целуя её в макушку.

— Будем считать, что я вкладываю в его творческий потенциал, — хохотнула она, прижимаясь щекой к моей руке. — Ты же сам хотел, чтобы он был сильнее нас обоих.

— Кажется, с этим мы даже перестарались.

Я улыбнулся, глядя в окно, как Дариан-младший уже бежит по саду, собирая всю замковую ребятню.

Маша тихо рассмеялась, поворачиваясь в моих руках.

— Ему скоро пора будет в академию, — озабоченно сказал я.

— Сначала нам надо создать такую Академию, которая выдержит его напор!

— У меня даже один ректор есть на примете… — задумчиво произнес я, наблюдая, как сын пытается заморозить фонтан в саду, чтобы ребята катались с горки. — Лорд Крейн.

Он молод, его дом процветает, и у него достаточно гибкие мозги, чтобы не пытаться втиснуть нашего сына в рамки устаревших догм. К тому же, Крейн всегда искал нелёгкие пути — вот я и предоставлю ему самый сложный в истории Огнегорья.

— Одобряю, — Маша кивнула, делая пометку в своем бесконечном блокноте.

Я притянул её к себе, чувствуя, как внутри разливается покой.

— И не забудь про Лукаса, — тихо добавила она. — Сын Кайры должен учиться вместе с Дари.

Я снова посмотрел в окно. Лукас, темноволосый мальчишка с печальными глазами, был для всех обычным человеком. Но я-то знал, что магия в нем есть — запечатанная, спящая и невероятно мощная. Она просто ждала своего часа.

— Конечно, — кивнул я. — Они неразлучны. Лукас — единственный, кто может вовремя остудить пыл нашего маленького тирана.

Словно в подтверждение, Лукас и Дариан подрались у наполовину замороженного фонтана. Дариан возвел ледяную стену, а Лукас на мгновение прижал ладони к прозрачному щиту. Я готов был поклясться, что увидел, как под пальцами мальчика лед не просто треснул, а пошел алыми всполохами, на долю секунды обнажив ту первобытную силу, которую мы так тщательно скрывали.

— Крейну придется несладко, — усмехнулся я.

— Ничего, — Маша обняла меня за талию. — Справится. В конце концов, мы ему поможем. Или нет.

Я рассмеялся, сильнее прижимая её к себе. Моя удивительная женщина. Она не просто починила мой мир — она вдохнула в него жизнь, наполнив суровые залы замка детским смехом, запахом свежего чая и ощущением абсолютной любви.

В саду Дариан, наконец, окончательно превратил фонтан в огромную ледяную чашу, а Лукас, сосредоточенно хмурясь, помогал ему выравнивать края. Они были как две стороны одной монеты: безудержный лед и затаившееся пламя. Будущее нашего мира, которое нам еще только предстоит вырастить.

В этом будущем много сложностей, ведь…

— Орден ведь не исчез, Ардан, — сказала Маша, будто прочитав мои мысли. — Он просто ушел в тень.

Я невольно сжал её плечо. Она была права. Мои соглядатаи доносили о странных шепотах в дальних провинциях, о тенях, что снуют по Огнегорью, выискивая слабые места в нашей новой империи. Орден затаился, как раненый зверь, зализывающий раны. И я знал: однажды он вернется. И столкнуться с этой тьмой придется не только нам, но и другим драконьим домам. А может быть… и этим двоим, что сейчас со смехом делят ледяную крепость в саду.

Вдалеке, за пределами нашего защищенного купола, я кожей чувствовал это ледяное дыхание заговора. Они ждали, когда мы расслабимся. Когда наше счастье сделает нас уязвимыми.

— Пусть попробуют, — негромко ответил я, и мой дракон внутри согласно рыкнул. — Крепкую истинную связь не сломать ни одному Ордену. Мы больше не легкая добыча. Теперь мы — семья.

Маша кивнула, но я заметил, как она на мгновение крепче прижала к себе свой неизменный блокнот, словно вписывая в него план обороны на десять лет вперед.

— Мы будем готовы, — пообещала она.

— И этих двоих подготовим, — улыбнулся я, глядя, как Лукас и Дариан цепляются друг за друга паровозиком и с диким хохотом скатываются с горки.

Впереди была целая жизнь — долгая, шумная и бесконечно прекрасная. И я точно знал: какое бы зло ни готовило свой удар в тишине подземелий, ему не победить тех, чья любовь объединила лёд и пламя. Тех, кто готов встретить врага плечом к плечу. Орден ждал нашей слабости, но мы превратили счастье в самую неприступную крепость, ибо нет ничего страшнее гнева дракона, которому есть что терять.