Глава 121

Глава 121

Гаррет смотрел на фамильный перстень.

Не на меня. Не на погасшие свечи, возле которых ещё недавно стояла Мари. Даже не на Ассера, хотя тот медленно приближался к нему, и с каждым шагом лицо истопника становилось всё бледнее.

На жёлтый камень на правой руке генерала.

— Я жду, — произнес Ассер.

Гаррет вздрогнул. Цепь между его запястьями звякнула, когда истопник торопливо спрятал скованные руки за спиной.

— Я уже всё рассказал, ваша светлость, — пробормотал он, опуская голову. — Всё, что знал о шкатулке и старом герцоге.

— Тогда почему ты смотришь на перстень?

Голос Ассера звучал спокойно. Именно поэтому один из солдат рядом с Гарретом невольно подобрался, а второй сильнее сжал рукоять меча.

Истопник облизнул пересохшие губы.

— Я не смотрю, ваша светлость.

— Смотришь, — возразил Ассер, останавливаясь перед ним. — И каждый раз, когда замечаешь его, забываешь дышать. Мне продолжить наблюдения или ты всё-таки сэкономишь наше время?

Гаррет поднял на него глаза. На мгновение мне показалось, что он сейчас признается. Его рот приоткрылся, грудь поднялась от судорожного вдоха.

Но истопник снова посмотрел на перстень. Пламя ближайшей лампы дрогнуло. Совсем немного.

Возможно, по комнате просто прошёл сквозняк. Но Гаррет дёрнулся так, словно рядом с его ухом раздался голос покойника.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Старый герцог был где-то рядом.

Не обязательно в спальне. Возможно, стоял в коридоре, за спинами охранников. Или прятался возле окна, где несколько минут назад исчезла Мари.

А может быть, ему вовсе не требовалось стоять рядом, чтобы слышать нас.

Я снова посмотрела на перстень.

С первого дня возвращения он вызывал у меня странное чувство. Когда я коснулась руки Ассера, холод прошил пальцы, а перед глазами возникло лицо старого герцога. На прозрачной руке призрака я тоже видела кольцо.

Точно такое же. Хотя настоящий перстень всё это время находился у его сына.

— Я жду, Гаррет, — напомнил Ассер.

Истопник сглотнул.

— Незадолго до смерти вашего отца мне приказали растопить камин в его кабинете, — выговорил он наконец.

Ассер замер. Это движение заметила только я. Все остальные увидели всё того же генерала: высокого, спокойного, внимательно слушающего пленника.

Но я слишком хорошо знала бывшего мужа. Видела, как напряглось его горло над расстёгнутым воротником и как пальцы правой руки медленно сжались, пряча перстень.

— Продолжай, — приказал Ассер.

— Было уже за полночь, — заговорил Гаррет, не поднимая головы. — Я собирался погасить печи в западном крыле, но старый герцог вызвал меня и велел принести дров. Много дров. Сказал, что в кабинете холодно. Он сказал, что что-то с тягой в камине.

Истопник замолчал. Солдат, стоявший у него за спиной, подтолкнул пленника в плечо.

— Я все проверил. Тяга нормальная. Обычная. Я разжёг камин, как он приказал, — поспешно продолжил Гаррет. — Огонь почти вырывался из топки. Даже каменная кладка нагрелась. Потом его светлость велел мне уйти и закрыть дверь.

— Ты не ушёл, — понял Ассер.

— Ушёл, ваша светлость, — возразил истопник и тут же сжался под его взглядом. — Только мне показалось, что дым пошёл в комнату. Я решил, что заслонка закрылась. Пришлось спуститься в служебный проход и проверить тягу. Не давала она мне покоя.

Гаррет нервно потёр запястье о железный браслет.

— Там есть решётка. Маленькая. Через неё видно камин и часть кабинета. Я заглянул, чтобы понять, как там поживает камин.

— И что ты увидел? — спросила я.

Истопник перевёл на меня глаза.

— Старого герцога.

— Это был его кабинет, — произнёс Ассер. — Было бы странно обнаружить там кого-то другого.

Гаррет побледнел ещё сильнее.

— Он стоял возле огня, ваша светлость. Только огонь был уже не такой, какой я разжигал. Он сделался синим. И горел… как-то неправильно.

Ассер нахмурился.

— Что значит «неправильно»?

— Пламя не поднималось вверх, — объяснил Гаррет, с трудом подбирая слова. — Оно тянулось к руке старого герцога. Он держал над огнём фамильный перстень. Вот этот.

Истопник кивнул на правую руку Ассера. Внутри у меня всё сжалось.

— Ты уверен? — спросил бывший муж.

— Я много лет служил в этом доме, — ответил Гаррет. — Видел перстень почти каждый день. Такой камень ни с чем не перепутаешь.

Ассер разжал пальцы. Жёлтый камень блеснул в свете лампы.

— Что отец делал с ним?

— Не знаю, ваша светлость. Он держал перстень над пламенем и что-то говорил. Я не разобрал слов. Сначала подумал, что он читает какое-то заклинание. Язык был незнакомый. А потом огонь обвился вокруг кольца. И тогда я точно понял, что это какая-то магия.

Гаррет замолчал и посмотрел в сторону окна, словно боялся, что за стеклом снова появится покойник.

— Что произошло потом? — спросил Ассер уже жёстче.

— Камень засветился, — выдохнул истопник. — Так ярко, что я на несколько мгновений ослеп. Когда снова посмотрел, ваш отец стоял возле погасшего камина. Перстень лежал у него на ладони, а по стенам двигались тени. Хотя огня уже не было.

У меня пересохло во рту.

— Он заметил тебя? — спросила я.

Гаррет кивнул.

— Повернулся прямо к решётке. Я не знаю как. Оттуда меня почти невозможно увидеть. Но старый герцог посмотрел мне в глаза и спросил, нравится ли мне служить в этом доме.

— И что ты ответил? — поинтересовался Ассер.

— А что я еще отвечу? Что очень нравится, ваша светлость, — вздохнул Гаррет.

— Другого я и не ожидал, — вздохнул Ассер.

— Он сказал, что хороший слуга умеет забывать то, что увидел случайно, — продолжил Гаррет, пропустив насмешку. — А плохому слуге слишком трудно найти работу. Особенно если у него жена и трое детей.

Истопник снова облизнул губы.

— Я пообещал молчать. На следующее утро видел вашего отца за завтраком. Перстня на его руке уже не было. А ещё через несколько дней он умер.

Ассер опустил взгляд на кольцо.

— Отец передал мне фамильный перстень в ту же ночь, — произнёс он едва слышно.

Его слова отозвались холодом под рёбрами.

Старый герцог сначала сделал что-то с перстнем. Потом отдал его сыну и заставил поклясться, что тот никогда не снимет фамильную реликвию.

А после смерти вернулся. Я вспомнила его прозрачные пальцы на своём горле. Вспомнила ласковую улыбку и жёлтый камень, мерцавший в темноте библиотеки. Призрак кольца на призрачном пальце.

Ассер резко обхватил перстень пальцами левой руки.

— Его нужно отправить магам. Пусть проверят, — произнес генерал и повернул перстень на пальце.

С усилием он попытался его стянуть.

Кольцо не сдвинулось.

Бывший муж нахмурился и потянул сильнее. Кожа вокруг металла побелела. Сустав покраснел, но перстень остался на месте.

— Давно ты пытался его снять? — спросила я, наблюдая, как напряглась его рука.

Ассер не ответил. Значит, пытался. Он упёрся большим пальцем в камень и снова потянул. Металл впился в кожу. Из-под него появилась кровь.

— Хватит, — попросила я, видя, как по его руке потекла кровь. Муж словно не услышал.

На его лице проступила та самая упрямая сосредоточенность, с которой он когда-то ломал заклинившие двери, вытаскивал завязшие кареты и спорил с королем по поводу отступления или нападения.

Ассер решил снять перстень. Значит, скорее оторвёт себе палец, чем признает, что не может.

— Ассер, я сказала: хватит, — повторила я уже громче и требовательней.

Он остановился.

Пальцы разжались. На мгновение мне показалось, что в глубине жёлтого камня шевельнулась тень. Я подалась ближе, пытаясь рассмотреть её.

Перстень стал обычным. Наверное, это отблеск свечи… Или все-таки нет.

— Позовите магов, — приказал Ассер, не сводя взгляда со своей руки.

Один из охранников возле двери вытянулся.

— Сейчас, ваша светлость? — удивленно спросил он, глядя на часы.

Ассер медленно поднял голову. Я тоже заметила, что сейчас раннее утро. Шесть утра. Совершенно неприличное время для приглашений и визитов.

— Нет. После завтрака. Пусть спокойно поедят, обсудят погоду и только потом займутся проклятым перстнем на руке своего генерала, — криво усмехнулся Ассер, а в его жесте появилось раздражение.

Охранник побледнел.

— Будет исполнено, ваша светлость, — произнес он тут же, видя, как Ассер нервно сжимает и разжимает руку с кольцом.

Он поспешно вышел в коридор. Гаррет дёрнулся следом.

— Ваша светлость, я всё рассказал, — напомнил истопник о своем существовании. — Я ничего не понял в том, что видел. Клянусь, больше мне ничего не известно.

— Именно это предстоит выяснить, — ответил Ассер.

Он повернулся к солдатам.

— Отведите Гаррета обратно.

— Да, ваша светлость, — отозвался старший солдат.

Гаррет побледнел.

— Не надо обратно, — попросил он, упираясь ногами в ковёр. — Разрешите мне остаться здесь. Или переведите в другую часть дома. Куда угодно, только не оставляйте… Или вообще пусть меня выведут из дома! Только чтобы солдат было много! Я не хочу оставаться один! Я и так сказал слишком много!

Он осёкся. Внутри меня что-то тревожно сжалось.

— Хорошо. Пусть в его камере сидит дежурный, — распорядился Ассер, всматриваясь в него. — Так тебе будет спокойней?

Истопник затряс головой.

— Да… Наверное…

— И чего же ты боишься, Гаррет? — произнес Ассер, нахмурившись.

— Ничего, — тут же произнес истопник.

— Ну тогда ты можешь побыть в камере один, — усмехнулся Ассер, а я смотрела на него, осознавая, что передо мной страшный человек.

Меня должна была испугать холодная насмешка Ассера. Но после всего произошедшего его уверенность странным образом успокаивала. Хотелось хотя бы несколько минут верить, что генерал действительно способен победить врага, у которого больше не осталось тела.

— Нет! — тут же выпалил Гаррет. — Только не один!

— Так чего ты боишься? — продолжал Ассер, теряя терпение. — Если ты мне не скажешь, чего ты боишься, то я ничего сделать не смогу.

— Хорошо… Только живым вы меня после этого не увидите! — простонал Гаррет.— Он… он здесь. Хозяин… все еще здесь… И ему ой как не понравится то, что я сказал…

Истопник едва не всхлипнул, а мне стало его жаль.

— Хорошо. Будет тебе дежурный, — распорядился Ассер, кивнув одному из охраны. — Будешь сидеть с ним.

— Так точно! — произнес солдат отдавая честь.

Солдаты вывели Гаррета из спальни.

Цепи звякали всё тише. Гаррет несколько раз обернулся, словно ожидал увидеть кого-то за своей спиной.

Дверь закрылась. Ассер продолжал смотреть на неё.

— Он знает больше, — произнесла я.

— Это я уже понял, — отозвался муж после короткой паузы. — Гаррет боится отца сильнее, чем меня. Знаешь, Эльсвита, я привык воевать с врагами из плоти и крови. С призраками в собственном доме я воюю впервые. С призраком. Собственного отца. Но это не значит, что я собираюсь потерпеть поражение.

Я посмотрела на погасшие свечи. Мне хотелось верить, что Ассер прав.

Но старый герцог умел заставлять людей молчать. Мари тоже могла рассказать слишком много.