Глава 127

Глава 127

Я бросилась к дверце.

Пальцы сомкнулись на ручке, дёрнули её вниз, но замок не поддался. Я ударила ладонью по стеклу, пытаясь привлечь внимание всадника, который ехал совсем близко.

Мужчина не повернул головы.

За окном застыл дождь. Капли висели в воздухе, не долетая до земли. Переднее копыто его коня замерло над мокрой дорогой. Поднятый порывом ветра плащ застыл за спиной неровной складкой.

Время остановилось.

— Ассер! — закричала я, снова ударяя по стеклу. — Ассер!

Собственный голос прозвучал глухо, словно стены кареты обили толстым войлоком. За окном меня никто не слышал.

Покойный герцог сидел напротив и наблюдал за моими попытками с ласковой улыбкой.

— До ворот оставалось совсем немного, — заметил он, повернув голову к окну. — Каких-нибудь пятьдесят шагов. Обидно, правда?

Я снова дёрнула ручку. В раненых ступнях вспыхнула боль, но я всё-таки поднялась с сиденья и навалилась плечом на дверцу. Отчаяние захлестнуло меня. Я же была уверена, что после убийства Гаррета у него не осталось сил. Но я ошиблась.

Дерево под руками не дрогнуло.

— Ты не сможешь меня удержать, — выговорила я, тяжело дыша. — Ассер знает о перстне. Маги уже пытались его снять.

— Я знаю, — спокойно ответил герцог. В его голосе слышалась ласка, от которой меня начало мутить.

Жёлтый камень на его прозрачной руке блеснул.

Взгляд покойника опустился к моей груди. Туда, куда несколько минут назад я прижимала повреждённую ладонь Ассера.

— Я слышал каждое слово, — продолжил он почти нежно. — Чувствовал, как бьётся твоё сердце под моим перстнем. Признаюсь, это было приятно. Почти как прежде.

Меня замутило ещё сильнее. Я машинально провела ладонью по ткани, словно могла стереть его прикосновение.

— Это была рука Ассера, — процедила я сквозь зубы. — Не твоя.

Улыбка исчезла. Всего на мгновение. Но мне хватило. Он по-прежнему ревновал к собственному сыну. Даже после смерти.

— Ты прижала к себе то, что принадлежит мне, — напомнил герцог, медленно поворачивая кольцо на пальце. — Мой перстень. Мою кровь. Моего сына. Ты всегда выбирала всё моё, кроме меня самого.

Я схватила тяжёлую бронзовую пепельницу, стоявшую в углу кареты, и ударила ею по стеклу.

Раздался звон. По окну разбежалась тонкая трещина, но стекло выдержало. Снаружи никто не пошевелился.

Я ударила снова.

Покойник оказался рядом раньше, чем пепельница в очередной раз коснулась окна. Прозрачная рука перехватила моё запястье.

Кожу обожгло холодом, словно я сунула её в сугроб. Пепельница выпала из онемевших пальцев и ударилась о пол.

— Отпусти! — потребовала я, пытаясь вырвать руку.

Герцог притянул меня ближе. От него пахло туберозой, влажным камнем и чем-то сладковатым, похожим на масло, которым натирали тела перед погребением.

— Я уже однажды отпустил, — прошептал он, прикасаясь губами к моему виску. — Не по своей воле. Больше эта ошибка не повторится. Зачем мне ждать, когда ты уедешь? Я же сказал, что я не хочу жить без тебя.

Я ударила его свободной рукой. Ладонь прошла сквозь прозрачное лицо. Холод впился в пальцы и поднялся до самого плеча.

Герцог тихо рассмеялся.

— Ты… ты потратил силы на Гаррета, — напомнила я, отступая, насколько позволяла его хватка. — Мари сказала, что у каждого призрака есть предел. После убийства ты должен был ослабнуть. Ты не сможешь перенести меня.

Смех оборвался.

— Эта девчонка слишком много узнала, — произнёс покойник, и в его голосе впервые появился холод. — Следовало сжечь её тщательнее.

Я снова рванулась. На этот раз пальцы герцога сжались так сильно, что кости в запястье хрустнули.

— Но в одном твоя горничная была права, — продолжил он, с удовольствием наблюдая за моей болью. — Каждое движение требует сил. Поэтому я не тратил их напрасно. Ждал. Собирал. Берёг для тебя.

— Ты только что убил человека, — возразила я, чувствуя, как голос начинает дрожать.

— Гаррет? — переспросил герцог, словно не сразу вспомнил имя истопника. — Он не стоил и сотой доли того, что я приготовил для тебя. Мне потребовалось только повернуть руку.

Его пальцы изобразили короткое движение.

Так ломают тонкую ветку. Перед глазами возникло мёртвое лицо Гаррета. Запрокинутая голова. Багровые следы на шее.

Желудок сжался, к горлу подступила кислота. Я заставила себя посмотреть на дорогу.

Ворота уже виднелись между деревьями. Открытые створки. Каменные столбы. За ними начиналась земля, куда старый герцог не мог последовать.

Оставалось совсем немного.

— Ассер почувствует, — выдохнула я, снова пытаясь освободить руку. — Ты связан с ним. Он поймёт, что произошло.

— Именно на это я рассчитываю, — отозвался покойник.

Жёлтый камень вспыхнул. Карета исчезла.

Я не успела даже закричать. Пол провалился под ногами, желудок рванулся вверх, уши заложило. Пространство сжалось вокруг тела, выдавило воздух из груди и потащило куда-то сквозь ледяную пустоту.

Я знала это ощущение.

Так исчезла камера, когда дар впервые спас меня.

На одно короткое мгновение внутри вспыхнула надежда. Возможно, это произошло снова. Возможно, страх разбудил силу, которую я не умела призывать.

«К Ассеру», — успела подумать я.

Мне нужно к Ассеру. Падение закончилось ударом.

Затылок встретился с камнем. Перед глазами вспыхнули белые искры. Я попыталась вдохнуть, но что-то твёрдое сдавливало грудь, а согнутые колени упирались в гладкую холодную стену.

Вокруг стояла темнота. Не ночная. Не та, что оставалась в спальне после погасшей лампы.

Та самая. Густая. Каменная. Живая.

Паника накрыла мгновенно.

Я вскинула руки, пытаясь нащупать пространство над собой. Ладони почти сразу упёрлись в каменную плиту.

Слишком близко. Я не могла даже выпрямить локти.

— Нет, — выдохнула я, толкая крышку. — Нет. Нет!

Камень не поддался. Я повернулась, и моя щека коснулась чего-то холодного. Не стены. Ткани.

Плотной шершавой ткани. Рука, которой я искала опору, легла поверх чужих пальцев.

Они были твёрдыми. Неподвижными. Сложенными на груди.

Крик вырвался раньше, чем я успела его удержать. Я дёрнулась в сторону, ударилась виском о крышку и почувствовала, как рядом с лицом шевельнулся сухой погребальный воротник.

В темноте вспыхнул жёлтый свет.

Слабое сияние исходило от перстня на прозрачной руке старого герцога. Его призрак лежал рядом со мной, полностью совпадая с очертаниями собственного мёртвого тела.

Настоящий герцог покоился под ним.

Чёрный погребальный камзол. Сложенные на груди руки. Белое, натёртое воском лицо. Закрытые глаза и запавший рот.

На пальце мертвеца не было перстня. Он находился на руке Ассера.

Я попыталась отодвинуться, но плечо упёрлось в стенку. С другой стороны к моему бедру прижималось холодное тело.

Саркофаг был широким. Слишком широким для одного человека.

— Ты приготовил его заранее, — прошептала я, чувствуя, как немеют губы.

Призрак улыбнулся.

— Я предусмотрительный человек, дорогая, — ответил герцог. — Каменотёсу показались странными размеры. Пришлось сказать, что драконам требуется больше места после смерти.

Он поднял прозрачную руку и провёл пальцем по камню над нашими лицами. Под крышкой вспыхнула тонкая золотая линия.

Потом ещё одна.

Я увидела вырезанные в камне знаки. Они тянулись по внутренней стороне крышки, спускались на стены и соединялись вокруг нас, образуя замкнутый узор.

Руны.

Некоторые я уже видела на старых схемах защитных заклинаний. Но эти были сложнее. Их края казались оплавленными, словно символы не высекли, а выжгли драконьим пламенем.

— Ты готовил их до смерти, — поняла я, чувствуя, как сердце заходится от паники.

— Несколько месяцев, — подтвердил герцог с гордостью. — Последнее моё творение. Никто не знает, сколько ночей я провёл в фамильном склепе, пока ты спала в постели моего сына и писала ему письма.

Я ударила ладонями по крышке.

Камень отозвался тупой болью. Руна под правой рукой вспыхнула, обожгла кожу, и меня отбросило обратно.

— Помогите! — закричала я, не обращая внимания на боль. — Кто-нибудь! Я здесь!

Голос ударился о камень и вернулся ко мне глухим эхом. Снаружи не послышалось ни шагов, ни голосов. Только мой собственный хрип.

— Можешь кричать громче, — посоветовал покойник, поворачивая ко мне лицо. — Склеп находится под землёй. А камень достаточно толстый, чтобы не тревожить живых.

Я зажмурилась. Нужно было думать.

Не вспоминать камеру. Не видеть кирпичи, которые один за другим закрывали полоску света. Не слышать скрежет камня и голос герцога за стеной.

Я уже выбиралась.

Мой дар перенёс меня из замурованного помещения в лес. Значит, мог сделать это снова.

Я представила ворота. Мокрую дорогу. Двенадцать всадников, которые должны были сопровождать меня до столицы.

— Перенеси меня к воротам, — прошептала я, сжимая кулаки. — Туда, за границу поместья.

Ничего не произошло.

Я закрыла глаза сильнее. Попыталась вызвать страх. Вспомнила, как заканчивалась вода. Как язык распухал во рту. Как я просила старого герцога хотя бы оставить дверь открытой.

— К Ассеру, — потребовала я уже громче. — Перенеси меня к Ассеру!

Под телом стало холоднее. На мгновение появилось знакомое ощущение падения. Сердце рванулось в горло.

Руны вспыхнули все разом.

Боль прошила тело от пяток до затылка. Меня выгнуло, плечо ударилось о мёртвого герцога, а сила, пытавшаяся вырвать меня из саркофага, исчезла.

Я осталась внутри.

— Получилось, — прошептал призрак с восхищением. — Значит, ты действительно умеешь перемещаться. Как жаль, что это больше тебе не поможет. Я поздно разглядел в тебе алмаз, который могу огранить только я. Мой сын не заслужил такого сокровища. Нет, не заслужил. Ну что? Будешь пробовать ещё? Пока не выбьешься из сил?

Я тяжело дышала, пытаясь переждать боль.

— Что ты сделал?

— Запер пространство, — объяснил герцог, касаясь ближайшей руны. — Не крышку. Не склеп. Само место. Ты можешь захотеть оказаться возле ворот, в столице или в объятиях моего сына. Для этих знаков всё, что находится за стенами саркофага, больше не существует.

Страх стал ледяным. Я посмотрела на замкнутые линии.

— Любое заклинание можно разрушить, — выговорила я, хотя во рту пересохло. — Ассер приведёт магов. Они откроют саркофаг.

— Они уже пытались справиться с моим перстнем, — напомнил покойник с пренебрежением. — Ты видела, чем закончилось.

Жёлтый свет стал ярче. Руна возле моей головы отозвалась таким же сиянием.

Перстень. Теперь я поняла, откуда символы получали силу.

— Пока кольцо находится на руке Ассера, саркофаг останется закрытым, — подтвердила мою догадку улыбка герцога. — Сын поклялся никогда его не снимать. А снять перстень без моего согласия невозможно.

— Он снимет, — возразила я.

— Ради тебя? — переспросил покойник, и в его голосе прозвучала знакомая насмешка. — Он уже однажды выбрал между женой и отцом.

Слова ударили в грудь. Туда, где совсем недавно лежала ладонь Ассера.

В памяти снова возникло его лицо возле кареты. Усталое. Осунувшееся. Его левая рука на моей спине и обещание приехать ко мне, если я позволю.

Когда-то старому герцогу хватало упоминания Ассера, чтобы уничтожить во мне последнюю надежду.

Теперь не получилось. Было больно. Страшно. Я не знала, успеет ли бывший муж найти меня. Но сомнений в том, кого он выберет, больше не осталось.

— Ты не знаешь собственного сына, — произнесла я.

Улыбка герцога дрогнула.

— Я воспитал его, — напомнил он, и жёлтые глаза потемнели.

— Нет. Ты им управлял, — возразила я, не отводя взгляда. — Заставил поверить в мою измену. Связал клятвой. Превратил любовь к отцу в поводок и решил, что это одно и то же.

Руны вспыхнули сильнее. Камень под моей спиной задрожал.

— Замолчи, — потребовал герцог. Ласки в его голосе больше не осталось.

Значит, я попала.

— Ассер уже выбрал, — продолжила я, несмотря на дрожь. — Он отправил меня прочь, чтобы защитить. Остался бороться с тобой. И когда поймёт, что я исчезла, от твоих рун ничего не останется.

Прозрачные пальцы сомкнулись на моём подбородке.

— Я хочу, чтобы он понял, — прошептал покойник, приблизив лицо. — Хочу, чтобы перстень привёл его сюда. Чтобы сын стоял над саркофагом, слышал твои крики и не мог поднять крышку.

Мне стало трудно дышать. Не только от страха.

Воздух внутри сделался тяжёлым. Каждый вдох приносил запах погребального масла, камня и тела, возле которого мне предстояло лежать.

Герцог погладил меня по щеке. Его прикосновение было таким холодным, что у меня тут же онемели мышцы лица.

— В прошлый раз ты умирала одна, — напомнил он. — Я допустил ошибку. Теперь я составлю тебе компанию. А когда закончится воздух, мы наконец останемся вместе. В смерти. Навсегда.

Я ударила его руку, но пальцы прошли сквозь призрачную плоть.

Он снова лёг рядом, совместившись с собственным телом. Призрачные глаза распахнулись поверх закрытых глаз мертвеца.

Только сейчас я вспомнила собственный приказ.

«Верни мне тот день», — потребовала я у Ассера.

Тот, когда пришла домой. Несколько минут в холле, когда он держал меня на руках, а я ещё верила, что добралась. Что всё закончилось. Я хотела вернуться в мгновение до его первого вопроса о Воссе. В ту короткую часть жизни, когда была уверена: если весь мир поверит его отцу, муж поверит мне.

Ассер ответил, что не может.

Видимо, судьба решила выполнить мой приказ вместо него. Я действительно вернулась в тот день.

Только не в холл, где Ассер держал меня на руках. В темноту, из которой я к нему пришла. Я вернулась в камеру, откуда нет выхода.

Последний знак над моей головой вспыхнул и замкнул золотую линию.

Саркофаг содрогнулся. Откуда-то сверху донёсся тяжёлый скрежет, словно ещё одна каменная плита легла поверх крышки.

Свет исчез.

В прошлый раз старый герцог оставил мне одиннадцать дней. На этот раз он не оставил даже воздуха.