Глава 20

Глава 20

Только край деревянного подоконника хрустнул под его пальцами.

Лекарь перевёл взгляд на генерала, затем снова посмотрел на меня и осторожно развернул мою ладонь.

— Эти раны… Вы ничего не хотите сказать? Что вы так усердно царапали? — спросил он, осматривая сломанные ногти.

— Я пыталась выцарапать надпись на стене, — объяснила я, сжимая пальцы. — Хотела, чтобы когда-нибудь меня нашли. Чтобы хотя бы узнали, что я там была.

Лекарь осторожно провёл металлической лопаточкой под ногтем. На белую салфетку посыпалась серая крошка.

— Известь и каменная пыль, — констатировал он, растирая крупинки. — Они забились довольно глубоко. Раны воспалены. Получены не сегодня и не вчера.

Ассер медленно разжал руку.

На смятом дереве под его ладонью остались пять глубоких следов.

— Сколько времени человек может прожить в таком состоянии? — спросил муж. Его голос звучал спокойно, но я слишком хорошо знала, чего ему стоило это спокойствие.

Лекарь пожал плечами.

— Зависит от человека, температуры, наличия воды и желания жить, — ответил он, обрабатывая мои пальцы. — Ваша жена сильно истощена и обезвожена. Ей необходимы покой, тепло, вода и еда маленькими порциями. Никаких допросов, потрясений и прогулок по поместью в ближайшие дни.

— Она могла пройти пешком от северной дороги? — уточнил Ассер, переводя взгляд на подол моего грязного платья.

— Сейчас узнаем, — невозмутимо заметил лекарь и жестом позвал горничную. — Помогите госпоже снять обувь.

От одного прикосновения к разбитым ступням меня прошило болью. Я судорожно вцепилась в подлокотники, пока девушка расшнуровывала грязные туфли.

Когда она сняла первую, лекарь тихо выругался.

Кожа на пятках и пальцах была стёрта до крови. К некоторым ранам присохли обрывки чулок. Щиколотки распухли, а каждый палец отзывался тупой пульсацией.

Ассер смотрел на мои ноги.

Его лицо оставалось неподвижным. Только глаза стали ярче. В глубине золотистых зрачков медленно поднималось пламя.

— С такими ранами она действительно шла, — произнёс лекарь, осторожно касаясь края глубокой ссадины. — Долго. И продолжала идти после того, как должна была остановиться.

Ассер поднял взгляд на меня.

— Зачем? — спросил он глухо.

Этот вопрос причинил почти физическую боль.

— Ты возвращался, — напомнила я, чувствуя, как слабеет голос. — Я знала, что ты будешь здесь. Я слышала разговор. Твой отец сказал, что ты возвращаешься, поэтому решил…

— Хватит! Прекрати! — одернул меня Ассер, глядя на доктора.

Между нами повисла тишина.

Глупая, жалкая женщина, которой я была ещё утром, продала бриллианты с платья, шла по пыльной дороге на окровавленных ногах и боялась опоздать к возвращению мужа.

Она верила, что стоит добраться домой — и всё закончится. Но все только началось.

Ассер первым отвёл взгляд.