Глава 47

Глава 47

Стёкла в окнах задрожали.

Где-то в коридоре испуганно вскрикнула служанка. Пламя лампы прижалось к фитилю, а из-под воротника мужа поползла тёмная чешуя.

— Хотя бы перед разводом перестань делать из меня идиота! — потребовал он, шагнув ко мне. — Скажи, что влюбилась. Что поверила ему. Что ошиблась. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь это простить, но хотя бы пойму, ради чего ты уничтожила нас!

— Я ничего не уничтожала! — закричала я в ответ. — Это сделал твой отец!

Ассер закрыл глаза. Чешуя на его шее медленно исчезла.

— Конечно, — произнёс он едва слышно. — Снова отец. Один мой отец во всём виноват. Он… влюбился в тебя, желал моей смерти, лез руками тебе в корсет, забыл про портреты матери… Я это всё уже слышал! И не верю! Я знал моего отца дольше вашего! И я знаю, что он не способен на такое! Для меня он образец, эталон выдержки и хладнокровия. Так что еще одно слово про моего отца, и я, клянусь, я вышвырну вас из дома в чём есть! Никто не посмеет говорить о нем плохо! Никто! Даже вы!

Муж направился к двери.

— Я говорю тебе про шаги! — крикнула я ему вслед. — Двести восемнадцать шагов из столовой! Ты даже не хочешь проверить?

Ассер остановился, но не обернулся.

— Делай что хочешь, Эльсвита, — произнёс он после долгой паузы. — Считай шаги. Ищи подземелья. Придумывай новые нелепые оправдания. Только меня больше в это не втягивай.

— Ты мне не веришь? — спросила я, хотя ответ уже разорвал всё внутри.

Муж положил ладонь на дверь.

— Я устал, — ответил он. — Мне нужно хотя бы несколько часов, в течение которых женщина, которую я любил больше собственной жизни, не будет рассказывать, что никогда мне не изменяла. И не станет очернять моего покойного отца!

Дверь закрылась.

Я осталась стоять посреди комнаты. В коридоре удалялись его шаги.

Один. Второй. Третий.

Я слушала их, пока они не стихли, а потом медленно опустилась на кровать.

Шкатулка лежала возле моей ноги. Жёлтая серьга сверкала на покрывале, словно глаз мёртвого дракона.

Ассер хотел правды. Я тоже.

Горничная Мейна несколько раз спросила, уверена ли я, что хочу спуститься. Потом попыталась позвать доктора. Я приказала помочь мне одеться и молчала, пока служанка затягивала платье и натягивала мягкие туфли на перебинтованные ступни. Я ее почти не знала. Она была новенькой.

Каждое прикосновение отзывалось болью.

Но боль хотя бы принадлежала мне.

Её нельзя было отдать Воссу. Нельзя было превратить в доказательство измены.

Через полчаса я вошла в столовую.

За длинным столом никого не было. Слуги уже убрали приборы после завтрака, но в воздухе ещё оставался запах кофе и тёплого хлеба.

Я подошла к своему месту. Именно здесь я сидела в тот вечер.

Перед глазами на мгновение возник бокал. Тёмное вино. Пальцы старого герцога, медленно поворачивавшие тонкую ножку.

«Вам нехорошо, дорогая?»

Я положила ладонь на спинку стула. И вспомнила то самое напряжение, которое испытывала рядом с ним. Я старалась быть приветливой, милой, но при этом не давать повода. Словно мир сжал меня в невидимые тиски и давил, давил, давил.

— Отсюда, — прошептала я.

Мейна остановилась возле двери.