Глава 75

Глава 75

— Это часть чертежа какого-то подземного помещения, — произнёс он, и сердце болезненно ударилось о рёбра. — Здесь нет ни названия, ни даты, ни указания, где оно находилось. Это может быть винный погреб, ледник, старая кладовая или один из уровней фамильного склепа.

— Это оранжерея, — возразила я, хватаясь за край стола. — На второй половине была стеклянная крыша и верх лестницы. Я видела!

Муж посмотрел на обгоревший край.

— Где тогда вторая половина? — спросил он уже тише.

Я открыла рот. Только сейчас поняла, как прозвучит ответ. Но солгать не могла.

— Твой отец вырвал её у меня и бросил в камин, — призналась я, чувствуя, как немеют губы.

В кабинете стало тихо. Ассер не шевелился.

Потом очень осторожно положил обрывок на стол, словно боялся, что бумага испачкает ему пальцы.

— Мой покойный отец, — повторил он.

— Его призрак, — поправила я, хотя от собственного голоса по спине прошёл холод. — Он уничтожил книгу и большую часть чертежа. Потом сказал, что хотел сделать из меня мученицу. Он специально оставил меня умирать, чтобы моя душа осталась в этом доме. Он сам убил себя, Ассер. Он хотел умереть раньше меня и встретить после смерти. Он собирался…

— Довольно! — оборвал муж.

Его ладонь ударила по столу.

Дерево треснуло. Чернильница подпрыгнула, опрокинулась, и чёрные чернила хлынули на бумаги о разводе. Несколько капель попали на обрывок чертежа.

Ассер смотрел на растекающееся пятно, тяжело дыша.

Он не поднял чернильницу. Не потянулся за промокательной бумагой. Не поправил съехавшие листы.

Я смотрела на чёрное пятно, медленно пожиравшее герб королевского суда, и почему-то именно тогда по-настоящему испугалась. Ассер всегда наводил порядок, когда терял контроль.

Сейчас он даже не пытался.

На его пальцах проступила чёрная чешуя. Когти медленно вошли в столешницу, но он тут же сжал руку и заставил дракона отступить.

— Простите, — произнёс муж, обращаясь не ко мне, а словно к самому себе. — Я обещал не кричать.

— Мне не нужны твои извинения, — прошептала я, глядя на испачканные документы. — Мне нужно, чтобы ты поверил.

Ассер поднял голову. Что-то изменилось в его лице.

Гнев исчез. Осталось холодное, страшное понимание.

— Кажется, я догадался, — произнёс он медленно.

— О чём? — спросила я, чувствуя, как в груди поднимается новая тревога.

Муж обошёл стол и остановился передо мной.

Чёрный мундир заслонил свет. Мне пришлось поднять голову, чтобы увидеть его лицо. Ассер был совсем близко, но впервые его близость не принесла даже предательского тепла.

— Вы вспомнили о старом законе, — сказал он, пристально наблюдая за моей реакцией. — Брак нельзя расторгнуть, если один из супругов признан душевнобольным и неспособным отвечать за собственные решения. Суд приостанавливает дело. Назначает опекуна. А второй супруг обязан содержать больного до конца его жизни.

Я несколько мгновений смотрела на него, не понимая, при чем здесь старый закон.

Потом смысл сказанного ударил.

По телу прокатилась ледяная волна. Пальцы ослабли и соскользнули с края стола. В ушах зашумело, а лицо Ассера поплыло, словно я смотрела на него сквозь воду.

— Ты думаешь… — Голос не сразу подчинился. — Ты думаешь, я изображаю сумасшедшую, чтобы избежать развода?