Глава 17

Глава 17

После отъезда драконов в замке воцарилось странное затишье.

Они собрались настолько быстро, что я не успела поблагодарить их за помощь. И познакомиться. На закате первого дня в замке генерала я увидела, как в небо взмывают величественные драконы и растворяются в ночной тишине.

Дерган приставил к нам пятерых личных слуг. Все они просто излучали добро, были учтивыми, улыбчивыми и… фальшивыми. Я отправила назад всех, а хмурому «мужу» сообщила, что нам будет достаточно помощи Жанны и Берты, девушки, которая помогла нам в первый день. А уже по протекции Берты я взяла в помощники её сестру Бьянку.

Больше никого, шпионы мне не нужны. Да и с этими девушками откровенничать я не собиралась, по крайней мере, пока. На всякий случай.

На следующее утро после нашего переселения к нам зашёл лекарь, господин Олдос. Он сказал, что нужно осмотреть мальчиков. Я позволила это сделать, но только в своём присутствии. Не нравился мне этот лекарь. Вот вроде бы внимательный, хотя и немногословный, обходительный, хоть и скупой на эмоции. Но что-то меня в нём отталкивало.

С мальчиками всё было хорошо, и я надеялась, что господина лекаря мы не увидим ещё долго.

Несколько дней Дерган не трогал нас, даже не заходил в наши комнаты, но я всегда остро ощущала его присутствие. Знала, когда именно он проходил мимо двери, когда останавливался и когда заходил к себе. Даже ночью. Ведь нас с мальчиками поселили в соседние к нему покои, в смежные комнаты.

Я не ожидала, что Дерган решит поселить нас так близко к себе. Помнится, покои Агнесс раньше находились в противоположном крыле от него. Там сейчас должна жить Майра, но жила ли или её переселили, я не знала. Выяснять про неё ничего не хотелось.

Жанна постоянно передавала мне сплетни, подслушанные в замке. Она же и поведала, что Дерган ещё несколько дней муштровал слуг из-за нашего заселения в пыльную комнатушку, поэтому при нашем появлении каждый из них готов был выполнить любое наше поручение. Что досталось и Майре, из-за чего она разволновалась и едва не потеряла ребёнка.

Вроде бы беременность подтвердилась, но она не выходила из своей комнаты из-за плохого самочувствия. Ее мучил жуткий токсикоз, и лекарь запретил ей любые прогулки. Основная часть слуг находились именно с ней и выполняли любой каприз по первому требованию.

Как по мне, странная рекомендация. Обычно во время беременности нужно как можно чаще бывать на свежем воздухе, даже при токсикозе. Особенно при нём. А здесь всё наоборот…

Ещё в отличие от меня, Жанна успела узнать чуть больше о драконах, что помогли нам. Беловолосого генерала звали Кейлар, его красавца-дракона — Иридиан. И в отличие от всех остальных, генерал Кейлар не мог обернуться зверем, а его дракон — человеком. Вместе с ним были два его соратника — Морканд и Сигерик.

Жанна так и не поняла, почему ледяной генерал, как она окрестила Кейлара, не мог обернуться, что вообще у них произошло. Его приближённые отказались говорить на эту тему. И теперь она сгорала от любопытства.

И именно Жанна рассказала мне, что после нападения несколько асдорцев были взяты в плен. Их поместили в крепости неподалёку, которая строго охранялась со всех сторон.

Меня неудержимо тянуло к ним. Почему? Я и сама не могла понять. Наверное, мне было нужно узнать, что заставило их напасть? Кто отдал приказ? Что им было нужно? Я должна была это знать, чтобы защитить детей и себя.

Но как? Дерган никогда не позволит мне даже приблизиться к ним. Рядом с нашей дверью всегда стоит охрана, без них не обходится ни одна прогулка по замку или его окрестностям. Пока за нами была такая слежка, пробраться к асдорцам было невозможно.

И у Эрла ничего не узнать, ведь он так и не вернулся.

— Я не знаю, что случилось со старцем, — как-то сказал мне Дерган, когда я задала этот вопрос. — После того как мы уничтожили нападавших, карета, где вы ехали, оказалась пустой. И нигде рядом его тоже не было.

Это стало ударом. Да, я была зла на Эрла за то, что он скрыл от меня правду обо мне и детях, за то, что врал и подверг их опасности. Но всё же он помог мне три года назад, помогал и дальше. Я привыкла к нему, сроднилась.

И мне не хотелось, чтобы он умирал…

А ещё у меня были к нему вопросы. Много вопросов, ответы на которые я могу не получить уже никогда.

Мои сны превратились в кошмарные лабиринты. Я бродила по бесконечным коридорам, впереди маячил силуэт Дергана, но стоило мне приблизиться, он растворялся в зловещем тумане. Просыпалась я в холодном поту, сердце бешено колотилось, и долго не могла понять, где реальность, а где лишь плод моего воображения.

Днём меня одолевала слабость, накатывала внезапно, словно волна. Служанки списывали все на усталость и уход за малышами, но я знала — корень проблемы глубже.

Что-то здесь было не так.

И этот проклятый зуд в плече. Он не проходил, а лишь усиливался, сводя меня с ума. Я вновь и вновь ощупывала кожу — ни покраснения, ни шрама, лишь нестерпимое желание содрать её до костей.

Очередное утро началось обычно, как и все последние дни. Я прошла в комнату, где уже ждали мои мальчики. Аймер и Арман, мои маленькие солнышки, сидели на высоких стульчиках и с аппетитом уплетали кашу. В столовую мы не спускались, пока у меня не было желания сидеть со всеми за одним столом. Дерган не настаивал на совместных трапезах, и это радовало. Видимо, он давал мне время свыкнуться с новой обстановкой.

Жанна подала мне кувшин с травяным напитком. Я сделала глоток и… мир померк.

Дерган

— Генерал, что с вами? Генерал? Лекаря сюда!

Боль.

Ослепляющая, сокрушительная. Она сдавила грудь тисками, не давая сделать вздоха, и заставила Алдоса, моего дракона, взреветь. Боль, которую я не ощущал никогда в жизни. Боль, которая не идёт ни в какое сравнение с физическими увечьями.

Перед глазами потемнело, а руку нестерпимо жгло, как если бы там прорезалась метка истинности. Но там ничего не было, я знал это. Ничего…

Я стоял у ворот замка, обсуждая с капитаном поставки провизии, но эта внезапная боль пронзила меня насквозь. Это был отчаянный крик, в котором я узнал страх.

Что-то случилось с Агнесс или детьми. Дракон может реагировать так только на родную кровь. Или истинную.

Не помня себя, я сорвался с места, бросив опешивших стражников. Ноги несли меня сквозь двор, мимо испуганных лиц слуг, вглубь замка, к нашим покоям. Каждый вдох обжигал лёгкие, каждый удар сердца отдавался набатом в голове.

Я боялся не успеть. Потерять тех, кого только нашёл. Я точно знал, куда идти, дракон вёл меня в комнату Агнесс.

Дверь в спальню распахнулась от моего толчка, и я замер, словно поражённый молнией. Агнесс лежала на полу, бледнее первого снега. Рядом, перепуганные до смерти, надрывались в плаче мои сыновья, Аймер и Арман. Два крошечных человечка, о существовании которых я узнал так недавно, а уже не мог представить без них своей жизни.

Одна служанка пыталась успокоить детей, другая заливалась слезами.

— Агнесс! — прорычал я, бросаясь к ней. Подхватил её на руки, ощущая, как хрупко, до безумия хрупко её тело. — Что здесь произошло?

— Я… я только дала госпоже отвар, а она… она…

Быстро осмотрел пол и увидел опрокинутый кувшин с отваром, но сейчас было важно другое. Агнесс.

Я чувствовал, как пульс её слабеет, как дракон внутри меня рвётся на свободу, желая разорвать всё живое вокруг.

Нельзя! Не сейчас! Нужно действовать!

— Лекаря сюда! Живо!

Ярость — первобытная, звериная — захлестнула меня. Она была такой силы, что я едва сдержал крик, который мог бы обрушить стены замка. Кто посмел? Кто осмелился поднять руку на мою Агнесс, на моих сыновей?

Олдос прибыл через мгновение, словно стоял за дверью. Он склонился над Агнесс, начав бормотать заклинание.

— Яд, генерал, — пробормотал он, — быстродействующий и опасный. Но, кажется, у меня есть противоядие.

Пока Олдос готовил зелье, я стоял, как каменный, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Ярость клокотала во мне, требуя выхода, но я сдерживался. Ради детей. Подхватил обоих на руки и прижал к себе, осматривая и проверяя, всё ли с ними в порядке.

— Мама… мама… — ревели они, прижимаясь ко мне.

— Всё будет хорошо, — проговорил я детям. — Мама придёт в себя, обещаю.

Наконец, Олдос влил противоядие в горло Агнесс. Прошло несколько долгих, мучительных минут, прежде чем её дыхание стало ровнее, а цвет лица — менее мертвенным. Дракон внутри меня затих, словно убаюканный проблеском надежды.

— Ей нужен покой, генерал, — сказал Олдос, вытирая пот со лба. — И постоянное наблюдение. Я могу остаться с госпожой, если вы того пожелаете. И детей лучше перевести в другую комнату.

В словах лекаря был смысл, но разделять семью я не хотел. Поэтому приказал всем оставаться в одной комнате. Затем я обернулся к служанкам, сжавшимся под моим взглядом.

— Кто подавал еду и напитки?

— Я… — всхлипнула одна из них, кажется, Бьянка. — Но я лишь забрала еду, что была приготовлена для госпожи и детей. Я ничего туда не наливала и не подсыпала, клянусь!

Я взглянул на капитана стражи.

— Кувшин и стакан осмотреть, содержимое не выливать, узнать, кто сегодня готовил на кухне. От госпожи и детей не отходить. Где охрана? Почему их нет на месте? Троих стражников внутрь комнаты, четверых снаружи. Никого не впускать и не выпускать без моего личного приказа! Найти дезертиров! Я лично лишу их головы!

Я смотрел на Агнесс, на её бледное лицо, на тёмные круги под закрытыми веками. Боль пронзила меня, словно ледяной клинок. Боль за неё, за детей, за то, что кто-то попытался отнять у меня самое дорогое.

Нет. Я не позволю этому случиться.

Я посадил мальчиков в их кроватки. И я, и Алдос были едины в том, что нужно остаться. Нельзя оставлять их одних, нельзя оставлять Агнесс. Но сейчас мне нужно найти того, кто покусился на жизнь моей жены.

И сделать это мог только я. Ментально.

Оставив охрану у её двери, я вышел из покоев, чувствуя, как ярость снова поднимается во мне, словно волна. Мой разум стал холоден и расчётлив. Я найду того, кто это сделал. И он познаёт всю глубину моей ярости.

— Найти всех, кто был в замке сегодня, — приказал я капитану стражи. — Допросить каждого, без исключения. Я хочу знать всё. Кто пришёл, кто ушёл, что видели и что слышали. Всех подозреваемых, в том числе поваров, привести ко мне. Выполнять!

Мой дракон требовал разорвать виновных. И я собирался ему это дать.

И сейчас я направлялся в комнату той, кто мог желать смерти моим детям.

Я шёл по коридору, чеканя шаг.

В голове была только одна мысль: найти виновных, наказать, убить. Во мне играла и доминировала драконья кровь, и сейчас я не собирался заглушать её.

Слуги высыпали в коридор и, завидев меня, бледнели на глазах.

Их тут же забирала стража на допрос. Часть из них шли по комнатам с проверкой, а я продолжал идти в противоположное крыло.

Как знал. Чувствовал, что не нужно было поддаваться уговорам Агнесс и оставлять Майру в замке. Как говорят: послушай женщину и сделай наоборот.

Я послушал. И теперь расплачиваюсь.

Ярость скручивала внутренности, зверь вырывался, и сдерживать его становилось всё труднее.

Алдос прорывался наружу, требуя крови. Я чувствовал, как удлинились когти на руках, как меняется зрение. Всё ощущалось острее, ярче. Болезненнее.

Почему я вообще держу Майру в замке?

Почему не отправил её к родителям ещё три года назад? Что это, жалость? Привязанность? Любовь?

Последнее точно нет. Любви с моей стороны не было, а наша связь… я вообще плохо помню совместные ночи. Они остались в памяти каким-то туманом, неясным сном.

И это было странно. Ведь ночи, проведённые с Агнесс, я помнил так, как если бы они были вчера. Всё.

При моём появлении у дверей служанки растерялись. Начали говорить, что госпоже нездоровится и беспокоить её не нужно, но я, не обращая на них внимания, толкнул дверь, оказавшись в просторных покоях.

Картинки прошлого нахлынули лавиной.

Я вспомнил, как ворвался сюда три года назад, ослеплённый яростью. Как обвинил Агнесс в отравлении. Как выкинул в темницу, не пожелав слушать ни её, ни Эдвина. А ведь он предупреждал о возможной беременности. Не разобрался ни в чём!

Глупец. Идиот!

Почему же сейчас не так? Почему я не вышвырну Майру так же, как когда-то поступил с Агнесс? Меня будто сдерживает что-то, какой-то барьер. Я не мог сказать ей даже грубого слова, чтоб вас всех!

И сейчас, едва я заметил девушку, ярость начала угасать. Почему? С какой стати?

Это стало ещё одним сигналом, на который я не обращал внимания раньше.

Она сидела у закрытого окна, окружённая подушками и лекарствами. Их удушливый запах пропитал комнату насквозь и был подобно преграде, через которую нужно было пройти.

Дракон взревел и сопротивлялся.

Ему не нравился запах. Не нравилась Майра. И он начал выть и царапать изнутри, так что пришлось взять контроль над ним и чуть приглушить связь.

С Майрой я всегда спокойный, так как дракон не желает выходить в её присутствии. Спит, прячется, отворачивается. А вот рядом с Агнесс он всегда берёт верх. Надо мной и эмоциями. Поэтому рядом со своей женой я вспыльчив и не контролирую себя.

Всегда. Почему?

Зелье? Заклинание? Но какое? На что оно направлено, на ненависть к Агнесс или мнимое желание к Майре?

Я узнаю это. Как только разберусь, кто отравил мою жену.

Майра, завидев меня, привстала и взволнованно округлила глаза.

— Дерган? Что случилось? Почему ты врываешься так?

— Как? — спросил, прищурившись и пройдя на середину комнаты. — Как к себе домой? Открою тебе секрет, Майра, это мой дом. И я могу ходить где захочу.

Я мельком осмотрелся.

Бывшие покои Агнесс. Комната, куда она сама пожелала переехать после первой совместной ночи.

Я не возражал, ведь истинной она не была. Нас не связывали чувства и уж тем более, любовь. Я желал Агнесс, но это желание было скорее чувством собственности. Желание дракона обладать своим сокровищем.

И лишь в последние дни перед её побегом это желание стало иным. Ярким, настоящим. Моим.

Тем больнее оказалось её предательство.

А было ли оно?

— Да, конечно, я знаю, что этот замок твой, Дерган, — тихо проговорила Майра. — Но всё-таки что случилось?

Не знает или прикидывается дурочкой? Ну что ж, можно и напомнить о происшествии.

— Агнесс отравили.

Майра потрясённо выдохнула и сложила пухлые губы буквой «о». Я же зло усмехнулся.

— Ещё скажи, что не знала об этом.

— Нет, Дерган, конечно же, нет, — потрясённо повторила она и положила руку на плоский живот. — Боги, это… это ужасно! Я ведь хорошо помню, каково это…

— Помнишь, — перебил я её. — И решила отомстить?

— Что ты такое говоришь? Нет! Я бы никогда не пошла на такой шаг! Я ведь сама потеряла малыша из-за этого! И покуситься на твоих детей… это бесчеловечно!

При упоминании детей дракон взревел. Я не стал его сдерживать, позволяя прорваться, ощутить рядом с собой Майру.

Сделал шаг к ней, но вновь будто на барьер натолкнулся. В голове зазвенело, звуки стали тише, в глазах потемнело. Хотя зверь, наоборот, чувствует всё острее человека, сейчас он взревел от боли и вновь ушёл. Спрятался, словно хотел залечить раны.

Я не мог подойти к Майре. Что не пускало к ней именно дракона.

Что за ерунда?!

Когда помутнение прошло, я вновь взглянул на женщину, которую когда-то сам привёл в этот дом.

Красивая, хрупкая, нежная. С идеальными чертами лица, небесно-голубыми глазами, нежной кожей и густыми светлыми волосами. Когда-то она стала глотком свежего воздуха, отдушиной и лучом света, к которому я тянулся из мрачных будней.

Потянулся, как только увидел, в первую же минуту. Ведь я действительно сразу же обратил внимание на Майру, едва перешагнул порог. Взгляд сам был прикован к белокурой красавице.

И лишь сейчас я задумался, почему именно к ней? Не было ли наше знакомство кем-то тщательно спланировано?

Я рыкнул на служанок, приказав им покинуть комнату.

— Зачем ты их выгнал? — взволнованно спросила Майра.

Я ответил не сразу. Тянул время. Специально.

— Мне нужно кое-что сделать, — сказал я, подойдя ближе к женщине и снимая перчатку. На кончиках пальцев тут же заискрилась магия. Тёмная, запретная. — Тебе это не понравится. Но лишь так я смогу понять, врёшь ты или говоришь правду.

Я зорко следил за её реакцией.

Удивление, страх, паника. Интересно. Неужели, есть что скрывать?

— Ты собираешься применить ко мне… ментальную магию? — переспросила она севшим голосом. — Но… это запрещено! У тебя должно быть специальное разрешение! К тому же её можно применять только к преступникам, а я… я ничего не делала!

— Неужели? — сухо переспросил я. — В таком случае в твоих же интересах говорить правду.

— Неужели ты не веришь, что я не травила твою жену?

— Сейчас я не верю никому.

— Тогда нужно проверить и её саму, — вздёрнула подбородок женщина. — Может, она сама решила себя отравить.

Эти слова неприятно царапнули.

Нет, Агнесс не могла отравить себя. Не когда у неё на руках двое детей, в которых она души не чает. Это раньше она могла додуматься до подобного, но теперь…

Эта мысль заставила нахмуриться.

Раньше, теперь…

А ведь Агнесс действительно изменилась. И сильно. Стала… другой.

Надо будет обдумать это. Позже.

— Будет нужно — проверю. Но сейчас вопрос о тебе, Майра.

Волнение. Оно ощущалось почти физически. Майра старалась не показывать этого, но перебирала в руках меховую шаль, чем и выдавала себя.

Магия заискрилась ярче, отчего женщина побледнела и вжалась в кресло.

— Ты не имеешь права применять ко мне ментальную магию, — дрожащим голосом проговорила она. — Это… это навредит ребёнку! Я снова могу его потерять! Твоего наследника!

— Моего ли? — спокойно переспросил я, делая шаг к женщине. — Ты ведь знаешь, что дракон чутко ощущает своё потомство, Майра. Ощущает ещё до того, как об этом узнает мать. А вот твоего ребёнка я не чувствую. Интересно, почему? Ничего не хочешь мне рассказать, м?

Она вздрогнула. Глаза забегали по комнате, выдавая панику.

Я не торопил. Ждал. Пусть ярость клокотала во мне, требуя применить запретную магию, вырвать правду силой, я сопротивлялся. Если Майра действительно беременна, даже… не от меня, ментальная магия нанесёт непоправимый вред.

— Говори, — прорычал я сквозь стиснутые зубы, мой голос хрипел от напряжения. — Не испытывай моё терпение, Майра. Ты знаешь, что я могу сделать. Что могу увидеть твои воспоминания, все твои тайны. Все до единой.

Она всхлипнула, прикрывая лицо руками. И молчала.

Я разозлился и преодолел оставшееся расстояние, нависнув сверху. Этого оказалось достаточно, чтобы развязать ей язык.

— Стой! Прошу, не надо! Я… я всё скажу, Дерган!

— Слушаю, — прорычал, отступив на шаг и не сводя с неё пристального взгляда.

— Я… я не хотела ей навредить, — начала женщина нервно. — Да, я… ревновала тебя. Мне было больно, что ты вновь вернулся к ней, искал все эти годы. Я ведь любила тебя, Дерган. И сейчас люблю.

— Ближе к делу, — сухо оборвал я. — Что ты ей дала?

Майра закрыла лицо руками и вновь разревелась.

— Только зелье для расстройства желудка, — всхлипнула она. — Оно безвредное! Она должна была просто пролежать несколько дней с несварением, и всё! Кто заменил его на яд, я не знаю…

Я тихо зарычал.

— Ложь, — прошипел я, всматриваясь в её заплаканное лицо. — Ты лжешь мне в глаза, Майра. И после этого говоришь о любви?

Магия вновь начала сплетаться вокруг моих пальцев, готовая обрушиться на неё всей своей мощью.

— Стой! Хорошо, я… я продолжу, — закричала она, отдёргивая руки от лица. — Там была ещё одна капля. Ядовитая. Но я не знала, что она настолько сильна! Я думала, просто вызовет сильную слабость, сделает её неспособной встать с постели несколько дней. Я просто хотела, чтобы ты обратил на меня внимание! Мне не хватало тебя, Дерган! Именно из-за твоей холодности я сказала, что беременна, но я…

Она осеклась, видимо, осознав, что только что сказала.

Ярость захлестнула меня с новой силой. Ложь. Ложь оплетала её душу, как ядовитый плющ, искажая и уродуя всё вокруг.

— Ты… дрянь, — прошипел я, приближаясь к ней.

Её глаза расширились от ужаса. Она знала, что сейчас произойдёт. Знала, что больше не сможет скрывать правду.

Но было поздно. Слишком поздно.

Ментальная магия обрушилась на неё волной, проникая в самые сокровенные уголки её сознания, вытаскивая наружу то, что она так отчаянно пыталась скрыть.

И я увидел.

Увидел, как Майра передаёт склянку с зелёной жидкостью служанке, приказывая незаметно добавить в питье Агнесс.

Едва сдержался, чтобы не задушить гадину.

Затем увидел, как Майра с кем-то разговаривает и принимает из чужих рук это зелье. Но человек скрыт пеленой тумана, а разговор неясен.

А потому понять, кто это был, оказалось невозможно.

Я увидел её три года назад, счастливую и взволнованную. Увидел другого мужчину, с которым она проводила ночи до встречи со мной. Увидел, как она вновь встречается с человеком, скрытым пеленой тумана, и принимает очередной пузырёк.

Затем увидел нашу встречу. И снова зелье, которое она добавила в бокал, чтобы я… обратил на неё внимание?

Змея… Гадина настоящая.

Как она узнала о беременности. И ощутил страх, пропитавший её душу.

Страх, что я узнаю о чужом ребёнке.

Затем я увидел зелье, которое она приняла. Зелье выкидыша. И крошечную капельку яда, добавленную туда рукой, которую закрывал всё тот же туман.

Снова яд. Отравление, в котором я обвинил свою жену.

Рык, сорвавшийся с моих губ, был похож на предсмертный вой раненого зверя. Предательство, ложь, покушение на убийство… всё это было сплетено в отвратительный узел, который Майра так старательно прятала.

— Зачем?! — выплюнул я, чувствуя, как магия душит её сознание. — Зачем ты это сделала?!

Вновь увидел её воспоминания, услышал её мысли. Ревность, поглотившая её, ненависть к моей жене, желание владеть мной безраздельно. И страх, что я узнаю правду и отвергну её.

— Мужчина… — прохрипела она, захлёбываясь словами. — Он… дал мне зелье… сказал, что это… чтобы привлечь твоё внимание… Внимание дракона...

— Зачем? — прорычал я.

— Я хотела быть… любимой. И богатой…

Я отпустил её. Магия отхлынула, оставив Майру дрожать и задыхаться на полу. Мужчина. Этот некто, скрывающийся в тени, дёргал за ниточки, играя ей, как марионеткой.

Играя со мной. И Агнесс.

А я попался. Так глупо, наивно и опрометчиво шагнул в его расставленные сети.

— Кто он?! — прорычал я, наклоняясь к ней. — Кто этот мужчина?

Майра покачала головой, дрожащими руками закрывая лицо.

— Я… я не знаю. Никогда не видела его лица. Он всегда был в тени… Но всегда приходил, когда мне нужна была помощь…

— Дрянь, — прорычал я, отбрасывая Майру в сторону. — Своей ревностью и желанием богатой жизни, ты едва не погубила невинных людей. Ради этого ты убила своего ребёнка!

— Я… Я просто хотела быть любимой…

— Такой ценой?

Она не ответила, снова разревелась, держась за голову. Ментальное вмешательство не прошло бесследно, отходить она будет ещё долго.

— Почему мой дракон не может к тебе подойти?

— Я… Я не знаю, — вновь всхлипнула она. — Кажется, это побочное действие зелья. Оно привлекает мужчину, но отталкивает дракона. Чтобы он не понял, что его опаивают.

Как все тонко продумано. Ведь Алдос действительно не распознал это зелье, не смог…

— Стража! В темницу её. За покушение на убийство.

Она вздрогнула и ринулась ко мне, цепляясь за мои ноги, умоляя о прощении. Но эти слёзы меня не тронули.

— Там ты будешь ждать окончания расследования, — сказал я, едва сдерживаясь. — Вдали ото всех. В месте, где ты должна была оказаться ещё три года назад.

Я развернулся к стражникам.

— Никого к ней не пускать, еду и питьё приносить молча, она ни с кем не должна разговаривать. И если её кто пальцем тронет… — добавил я, вспомнив желание солдат к моей жене, когда я… отправил её в темницу, — это будет последнее, что они сделают на этом свете. За жизнь и здоровье арестованной отвечаете головой.

— Вас поняли, генерал!

Развернувшись, я вышел из комнаты, оставив её рыдания позади. Не жалко. Совсем. Майра могла пойти по другому пути, но выбрала свой. А потому заслужила наказание. В отличие от Агнесс.

Агнесс… Я должен быть рядом с ней. Должен защитить её и детей.

И узнать, кто стоит за всем этим.

Я двинулся по коридору, чувствуя, как ярость вновь захлёстывает меня. Он заплатит за всё. И я найду его, чего бы мне это ни стоило.