Глава 24

Глава 24

От неожиданного и стремительного — первого в жизни — перемещения я пошатнулась и едва устояла на ногах. Голова кружилась, в ушах звенело, и меня мгновенно накрыла такая усталость, словно я не спала несколько дней. Видимо, последствия магии слияния с землей не прошли бесследно, и я еле держалась.

Дерган, лишённый последних сил после перемещения, мгновенно потерял сознание. Я была не в силах удержать его, и он буквально рухнул на мраморный пол.

Вокруг нас тут же забурлили слуги и стража, окружая нас.

— Генерала немедленно в лекарское крыло! — скомандовал высокий офицер. — Позвать императорского лекаря, оповестить Его Величество!

Я тоже осела на пол, хотела прикоснуться к Дергану, проверить его дыхание, но меня мгновенно оттеснили, а вокруг мужчины закружились стражи. Они наколдовали носилки, переложили Дергана и стремительно удалились, оставив меня в растерянности посреди коридора.

Я смотрела на удаляющийся силуэт, и в груди становилось мучительно пусто. Словно сейчас оторвали часть меня…

— Леди Агнесс, прошу следовать за мной, — вежливо, но твёрдо сказал один из стражей, оказавшись рядом.

Ну вот, сейчас начнётся допрос…

Однако меня сопроводили не в кабинет или темницу, а в роскошные гостевые покои. Золото и шёлк шикарной комнаты резко контрастировали с грязью и ужасом недавнего боя. Комната должна была расслабить, подарить спокойствие, но всё оказалось в точности наоборот. Я занервничала еще сильнее.

А огромный портрет, занимавший четверть стены, не добавлял спокойствия. Внизу портрета была подпись: «Его Величество, император Арканаса, Эйгон Ардарнен».

Я вновь посмотрела на портрет. На нём был запечатлён красивый, суровый мужчина в доспехах. У него были черные волосы, спадающие на плечи, волевое лицо с хищным взглядом золотых глаз, а в руке он держал меч, испещрённый древними рунами.

Мужчина был красив, но властной, суровой, могущественной красотой. Глядя на него, хотелось опустить взгляд и потупиться. И это только глядя на портрет! Даже представить боюсь, какие меня ждут ощущения от встречи с реальным императором…

У дверей оставили охрану. Я судорожно пыталась понять: конвоиры они или охранники? Я не знала, чего ждать дальше, чего от меня хотят и почему не ведут к императору или дознавателю, как, по логике, должны были.

И эта неопределённость сводила меня с ума.

Через несколько минут в комнату вошла служанка. С её помощью я приняла ванну, причесалась и переоделась в выданное светлое платье. Вода успокоила ноющие мышцы, но не вытеснила волнующие меня мысли из головы.

Ещё через какое-то время мне принесли поесть. И не одно блюдо, а несколько, на выбор. Тут было и мясо, и птица, и рыба с овощами. Несколько видов мучных изделий, фрукты, напитки. Я понимала, что нужно подкрепиться, но не могла проглотить ни куска.

Про Дергана никто из слуг не говорил. Мои настойчивые вопросы о его состоянии встречались вежливым, но непробиваемым молчанием.

Я ходила из угла в угол, как зверь в клетке. Волнение за Дергана смешивалось с ужасом перед императором. Ведь я была не только асдоркой, носителем запретной магии, но и иномирянкой.

Знает ли об этом император? А если знает, то… что меня ждёт? И не только меня, но и Дергана, наших детей, Эрлевира…

Боже, от этих мыслей и неизвестности хотелось кричать.

В какой-то момент, выглянув в окно, я увидела приближающихся драконов в небе. Я сразу узнала генералов, что помогали подавить восстание асдорцев. Все они летели сами, без чьей-либо помощи, и это хоть немного утешало. Значит, с ними всё в порядке. Почему-то за них я волновалась ничуть не меньше, чем за Дергана.

А вот драконов позади них я узнала с трудом. Это были предатели, которые украли меня из замка и помогали асдорцам. На них были видны светящиеся магические ошейники и цепи, идущие от их мощных лап к лапам других драконов. Их вели, словно собак на привязи. И, по всей видимости, поблажек им ждать не стоило.

Через какое-то время я услышала из-за двери разговор двух стражей. Они делились новостями и говорили, что разбирательства над предателями и пленными начались. Я ждала, что меня тоже позовут, но ко мне опять никто не пришёл. Я чувствовала себя забытой и изолированной. Но, вероятно, таков был приказ.

Нормально поспать у меня так и не получилось. Усталость, конечно, брала надо мной верх, и я несколько раз отключалась, сидя в кресле, но просыпалась быстро и тревожно. И поэтому к концу первых суток, проведённых в замке, чувствовала себя просто отвратительно.

Дверь отворилась в момент, когда я этого ждала меньше всего. Вошел один из стражей.

— Леди Агнесс, — сообщил он. — Вас ждёт император.

Моё сердце рухнуло. Всё. Это конец.

Страж повёл меня не через парадные залы, а по длинным и запутанным коридорам. Стены были облицованы тёмным деревом, а ковры под ногами заглушали шаги. Это был лабиринт, созданный, чтобы дезориентировать всех, кто проходил здесь впервые. Моё волнение перешло в ледяное оцепенение, в горле стоял ком, который невозможно было проглотить. Да, я готовилась морально к этой встрече, но… было страшно как никогда.

С императорами я ещё не встречалась.

Наконец, мы остановились. Страж распахнул массивную резную дверь, пропуская меня вперёд, и тут же закрыл её за мной, словно захлопнул ловушку.

Я оказалась в кабинете.

Это была огромная комната, где всё говорило о непререкаемой власти. Высокие сводчатые потолки, облицовка тёмно-вишнёвым деревом, отделанные золотом. Огромный письменный стол из чёрного полированного камня, а за ним, над камином, висел щит с гербом Империи, словно символ власти.

Посреди кабинета стоял мужчина.

Я уже знала, кто это благодаря картине в комнате. Хотя даже если бы её там не было, я бы всё равно догадалась, кто это. И не по внешности или регалиям, а по тяжёлой, давящей ауре, которая ударила меня, словно физическая волна.

От него исходила такая природная мощь, которая не нуждалась в магии, чтобы подавлять. В его присутствии я почувствовала себя букашкой, которую легко раздавить.

Впервые за долгое время мне стало по-настоящему страшно. Я ощутила дрожь, которую не могла контролировать.

Император несколько минут просто рассматривал меня.

Его золотой взгляд медленно скользил от моих ног до макушки, оценивая каждое движение, каждый невольный вздох. Его властный, тихий, угрожающий голос разорвал гнетущую тишину.

— Ты знала, что за магия в тебе таится?

Я невольно подобралась.

— Нет, Ваше Величество. Не знала. Я узнала об этом случайно, всего три года назад.

Император усмехнулся, и эта усмешка была холодной и пугающей.

— Здесь ты не соврала. Мне известно, что ты призванная душа из другого мира.

Шок был оглушительным! Как?! Откуда он знает? А хотя, ясно откуда. Скорее всего, асдорцев уже допросили, и они вывалили всю информацию обо мне. Это плохо.

Я на миг закрыла глаза, стараясь совладать со сбившимся дыханием и учащённым сердцебиением. Нужно сохранять спокойствие. То, что император знает о моей иномирности, ещё ни о чём не говорит. Я надеюсь…

— Ментальная магия позволила нам вытащить из головы бывшего лекаря генерала Рагнерда всю правду, — император сделал шаг вперёд. — И честно говоря, я удивлён.

Он остановился совсем рядом, его золотые глаза пригвоздили меня к месту.

— И не столько проведённому ритуалу, сколько тому, что ты не примкнула к нашим врагам.

— Я о них не знала долгое время, — сказала я в свою очередь. — Думала, что эта раса исчезла, и я оказалась одним из их последних представителей.

И ведь это была правда. Отчасти. Эрл рассказал мне об Асдоре и его потомках, но это были крохи по сравнению со всей настоящей историей.

— Что ты делала все эти три года, когда тебе стало известно о своей силе? Развивала её?

— Я пыталась её контролировать, Ваше Величество. Но не развивать, — ответила тихо. — Я использовала её крайне редко, и до последнего времени все магические выбросы были спонтанными. Магия просыпалась лишь в моменты опасности.

— Общалась ли ты с другими асдорцами до того, как тебя похитили для свержения власти?

— Только с Эрлевиром. И только потому, что он помогал мне и детям. Он никогда не был замешан в восстании. За него я могу ручаться.

Император задумчиво кивнул, а затем нахмурился, его брови сошлись на переносице.

— Я, признаться, удивлён вдвойне. Истинная связь моего генерала вспыхнула с его же женой, с которой он прожил двенадцать лет, и даже успел развестись. Да ещё и с женщиной, которая является носителем запретной магии. Судьба над вами пошутила, Агнесс.

На это я не стала ничего говорить. Просто не знала, что ответить. Да, проснулась. Да, именно после стольких лет брака и только после того, как в тело его жены попала я. Что ж теперь поделать?

— С асдорцами всегда поступали одинаково: казнили, — император снова вернулся к тому, ради чего меня сюда вызвали. — Но что делать с тобой? Твои действия расходятся с тем, что мы привыкли видеть в потомках Асдора. И не только твои: этот старец, Эрлевир, помог не меньше тебя.

Он посмотрел мне в глаза с тяжестью.

— А что делать с твоими сыновьями? Дети, в которых течёт магия асдора и кровь дракона… Мы не можем просто отмахнуться от этого факта.

При упоминании моих сыновей я вздрогнула, весь мой страх за себя мгновенно сменился яростной защитой матери.

— Ваше Величество, — сказала я твердо, несмотря на дрожь в коленях. — У меня никогда в мыслях не было вредить кому-либо, и тем более драконам. Моя душа… да, она не отсюда, но она верна этому миру, Вам и Дергану. Я могу поручиться и за себя, и за Эрла, и за своих детей, что мы никому не причиним вреда. Они — не угроза, они моя семья.

Император ничего не ответил. Он лишь продолжил смотреть на меня, и его молчание было хуже любого, самого страшного приговора.

Он резко развернулся и направился к своему столу и огромной карте, что висела за его спиной.

— Мой отец не «завоевывал» эти земли, Агнесс, — внезапно сказал он глухо. — Он пришёл их освободить. Триста лет назад, когда он положил конец правлению асдорцев, среди потомков вашей «великой расы» уже было много фанатиков. Они не брезговали приносить в жертву своим богам людей, не владеющих магией, и нацелились уничтожить драконов. Тех, кто просто жил рядом, но был в несколько раз сильнее.

Я была поражена. Я ведь слышала другую версию! В той, что я знала, драконы были жестокими завоевателями, от которых пытались защититься любой ценой… Правильно говорят, что у одной медали всегда есть две стороны.

Император резко повернулся. Его золотые глаза смотрели уже не угрожающе, а с тяжёлым, но ясным решением.

— Я пощажу тебя, твоих детей и Эрлевира. Оказалось, не все асдорцы опасны.

Огромный камень свалился с моей души. Меня захлестнуло невыносимое, ошеломляющее облегчение. В коленях вдруг образовалась такая слабость, что казалось, я вот-вот упаду, но я всё равно позволила себе небольшую улыбку.

— Но учти, за вами будут пристально смотреть. И твои дети будут учиться в императорской школе. Здесь, в столице. Под надзором лучших магов. Это не обсуждается.

— Спасибо, Ваше Величество! — Я низко поклонилась, чувствуя, как слёзы облегчения жгут глаза. Я была безмерно благодарна за эту щедрость. За то, что мне поверили. И сохранили нам жизни.

В этот момент дверь без стука распахнулась. В кабинет быстро, едва не пошатываясь, вошёл Дерган.

И его взгляд, направленный на императора, мне не понравился…

Дерган, несмотря на недавнюю потерю сознания, был бледен, но стоял напряжённо, прямо как натянутая тетива. Он первым делом подошёл, остановился прямо передо мной, загораживая собой от императора. Затем, склонив голову, быстро, но почтительно поклонился правителю.

Дерган… Ты пришёл…

Радость от его присутствия была настолько сильной, что заглушила страх. Но тут же тревога сжала мне сердце — он был ещё слишком слаб, слишком бледен, я моментально почувствовала его состояние по связи истинности. Лекари не успели его восстановить. Зачем он здесь? Он же только навредит себе!

— Ваше Величество, — его голос был хриплым, но прозвучал твёрдо. — Если вы намерены казнить мою жену, то казнить придётся и меня. Я буду защищать свою жену до последнего вздоха.

Моё сердце сжалось от ужаса и одновременно от радости. Он здесь, не побоялся встать между мной и императором. Но… что он творит?!

Император оторвал взгляд от карты. Его золотые глаза сверкнули опасным, хищным огнём.

— Бывшую жену, генерал, — резко поправил он, и в его тоне прозвучала опасная нотка, не терпящая пререканий. — Насколько мне известно, прошение о разводе подавал ты сам. Ты отрёкся от неё!

Дерган сжал челюсти так сильно, что заходили желваки, его лицо напряглось, а в глазах вспыхнуло горькое сожаление и гнев на самого себя.

— Я сделал чудовищную глупость, Ваше Величество, — признался он, а затем сделал полшага вперёд, не переставая закрывать меня. — Вы не хуже меня знаете, что произошло в моей семье. Я долгое время был ослеплён ложью, а потом думал, что развод убережёт Агнесс и наших детей от… от всего. Что их не найдут и не смогут использовать в своих целях. Но я ошибся.

— Но вдруг вспыхнула истинность, — император нахмурился. — С женщиной, от которой ты отказался, и она же является асдоркой! Ты понимаешь, что это означает, Дерган?

— Я понимаю, что она спасла мне жизнь, Ваше Величество. И не только мне, вам ли не знать этого. Она помогла обезвредить Элеонор, без неё мы бы не смогли так быстро поймать асдорку. Без неё асдорцы ещё долгое время оставались бы в тени и незаметно травили нас, — Дерган выдохнул. — Я стою здесь перед Вами не только потому, что она моя истинная и мать моих детей, но и потому, что она достойна жить.

На несколько минут воцарилось молчание.

Император медленно обошёл стол, смотрел на нас долгим тяжёлым взглядом. Мне казалось, что в нём я спокойно могла прочитать свой приговор…

Затем он сел в своё кресло и принял расслабленную позу. Мы же всё это время стояли будто арестанты в зале суда. Хотя примерно так оно и было. Казалось, одно слово императора — и в кабинет ворвётся стража, закуёт в кандалы и отправит в темницу.

— Генерал, можете быть спокойны, — наконец проговорил правитель. — Я пощадил твою жену, ваших детей и старца Эрлевира. Их заслуги перевесили их происхождение.

Я буквально почувствовала, как Дергана накрывает волна облегчения. Всё же как интересно работает эта связь истинности.

— Однако, — продолжил император, и его тон вновь стал холодным и жёстким, — ваше положение и ваша связь не отменяют рисков. Агнесс, Эрлевир и ваши дети будут на строжайшем контроле. И если будет хоть малейший намёк на угрозу, хоть тень сомнения в их верности, генерал, их казнят. Это моё окончательное и не подлежащее обжалованию решение. А теперь вы свободны.

Дерган, не ослабляя хватки, низко поклонился, и я поспешно сделала то же самое, а затем, не говоря ни слова, он почти вытащил меня из кабинета, горя гневом и облегчением.

Мы вышли в коридор. Стражники тут же закрыли за нами массивную дверь, отрезая от тяжёлого, прожигающего спины взгляда императора. Мы в полном молчании прошли коридор, лестницу, какой-то пролёт.

Мне хотелось так много узнать, рассказать и обсудить. И я даже попыталась заговорить:

— Дерган, ты ка…

Но он резко остановился, повернул меня к себе, и прежде, чем я смогла произнести хотя бы половину слова, впился горячим, обжигающим поцелуем в мои губы.

Это был не лёгкий, нежный поцелуй. Дерган вложил в него всю боль, всё отчаяние, которое испытывал в последнее время, и безумное облегчение от того, что меня пощадили. Его губы были жёсткими и требовательными, а руки сжали мою талию с такой силой, что я едва не застонала.

Дыхание сбилось, и я чувствовала его сердцебиение — дикое, грохочущее — отражающее моё собственное. Весь страх, вся боль разлуки, вся ярость и нежность выплеснулись в этот поцелуй.

Я ответила ему, вцепившись в его рубашку, всё моё существо кричало: «Мой!», отражая мысли и чувства дракона. Пламя нашей истинной связи вспыхнуло, сжигая остатки формальностей и сомнений.

Это был жадный, отчаянный поцелуй, полный страха, облегчения и невысказанной любви. Он дышал мной, его сердце колотилось, словно гром. А я почувствовала, как мой мир окончательно встал на место — рядом с ним.

Несколько часов спустя

Солнце садилось, заливая комнату тёплым, золотисто-розовым светом. Это был прекрасный, умиротворяющий закат. Мои сыновья, Арман и Аймер, мирно спали в нашей огромной кровати, куда мы временно переселились, поскольку моя прошлая комната всё ещё была разрушена после атаки драконов.

Я стояла у окна, наблюдая за ровным дыханием детей, и чувствовала, как последние остатки тревоги уходят, растворяясь в тишине. Они в безопасности. Мы выжили. Это главное, что имеет значение.

Внезапно дверь скрипнула, но я даже не услышала, а почувствовала, как в комнату вошел Дерган. Он тут же прижался ко мне сзади, его горячее, сильное тело окутало меня, словно щит. Мой истинный обнял меня, положив подбородок на макушку и крепко прижав к себе.

— Они спят, — прошептал он тихим и глубоким голосом, совершенно не похожим на тот, что он демонстрировал Императору. В этом голосе была нежность и огромное облегчение.

Я наслаждалась этим моментом полной защищённости. Он был нужен нам всем, особенно после всего, что мы пережили за последние сутки.

— Агнесс, — сказал он, повернув меня в своих объятиях. — Нам надо поговорить. Очень многое обсудить.

Я кивнула, сердце моё сжалось в предвкушении. Действительно надо. А затем повернулась к Жанне, которая тихо сидела на стуле рядом с малышами, не смея нарушить нашу тишину.

— Жанна, останешься с ними? — спросила я.

— Конечно, госпожа, — с мягкой улыбкой прошептала та.

Я вложила руку в его большую ладонь, ощутив надёжный жар его кожи, и вышла с Дерганом в соседнюю комнату — малую гостиную.

Вот и настал момент истины.

Я чувствовала, как дрожь волнения пробегает по моему телу. Разговор с Императором был вопросом жизни и смерти; разговор с Дерганом — вопросом нашего общего будущего.

Это была уютная комната, предназначенная для приватных бесед, но сейчас воздух в ней был наполнен электрическим напряжением. Мы сели на диван, но разговор сначала не клеился. Мы смотрели друг на друга, и каждое невысказанное слово казалось слишком тяжёлым.

Дерган первым нарушил неловкую тишину. Он взял обе мои руки в свои и посмотрел мне прямо в глаза, и в его золотом взгляде я увидела откровенную боль и раскаяние.

— Агнесс… Я должен начать с самого начала. И главное, что я должен сделать, это попросить у тебя прощения за нашу самую первую встречу. — Он стиснул мои пальцы, словно боялся, что я исчезну. — Когда ты впервые оказалась здесь, в теле моей жены, и я… отправил тебя в темницу за отравление Майры.

Его голос дрогнул от отвращения к собственному прошлому.

— Я был дураком. Слепым, гордым, самоуверенным идиотом, раз не смог сразу распознать в тебе другого человека — другую, чистую душу. Я игнорировал своего дракона, Агнесс! А ведь он сразу начал проявлять к тебе интерес, едва ты оказалась в теле его жены. Он метался, он чувствовал, что ты стала другой, чувствовал необъяснимое притяжение. Мне надо было насторожиться, прислушаться к нему, заподозрить неладное, а я… Я поступил так жестоко, поверив лжи и отвергнув тебя.

Его самоосуждение было физически ощутимо, оно в буквальном смысле заполнило комнату.

— Дерган, — я осторожно сжала его руки, пытаясь остановить этот поток вины. — Я не держу зла. Тебе лгали, и ты поступил так, как считал правильным, защищая себя и свою семью. Но да, когда я очнулась в этом мире, в чужом теле, и сразу оказалась в темнице… Я была сильно, жутко напугана. Я думала, что уже не выйду оттуда, что это конец.

Он посмотрел на меня с невыносимой болью и нежностью.

— Я наворотил немало дел, Агнесс. Я понимаю, что причинил тебе боль. И теперь, когда наша истинная связь вспыхнула с такой силой, я… — он сделал глубокий вдох. — Я не буду тебя заставлять быть со мной. Да, у нас есть дети, но я не хочу, чтобы это было единственной причиной твоего решения. Я хочу, чтобы ты выбрала меня добровольно.

Он поднял мою руку к губам и поцеловал её. Я даже не знала, что ответить. Это действительно было неожиданностью — истинная любовь, дающая свободу выбора.

— Ты в праве сама решить, хочешь ты остаться со мной, попробовать начать всё с начала, или нет. Я в любом случае буду рядом, буду защищать и содержать вас — тебя, Армана и Аймера, как того требует моя честь и мой статус. Но… — он поднял глаза. — Я очень надеюсь, Агнесс, что ты решишься на этот шаг. И дашь мне второй шанс.

Я молчала, ощущая, как слова застряли в горле. Переваривала его слова. Ужас прошлого, гнев на несправедливость, любовь, которая уже пустила глубокие, неразрывные корни, — всё это смешалось.

Я смотрела на его лицо, на его искренность, на его внутреннюю борьбу, думала и всё больше понимала, что… люблю его. Он — мой мир, моя вторая половина души, которую я обрела в этом чужом, опасном измерении.

И я… не хочу уходить. Не теперь, когда мы выжили.

— Дерган, — наконец, я нарушила молчание. — Я… готова попробовать.

Слова ещё не успели сорваться с моих губ, как исчезло всё расстояние между нами. Дерган быстро, внезапно приблизился, обхватив мою шею и страстно целуя.

В этом поцелуе не было места сомнениям или неловкости, только чистая, всепоглощающая жажда. Жажда обладать мной.

Он мгновенно поднял меня на руки, не прерывая поцелуя, я обхватила ногами его талию, цепляясь за него как за якорь. Он заставил меня задохнуться от желания. Его поцелуй был неистовым, голодным, словно он ждал этого момента всю жизнь.

Я ответила ему с такой же силой, вкладывая в этот поцелуй все свои невысказанные признания, все пережитые страхи и безумную радость от того, что мы выжили и теперь имеем шанс начать всё заново. Заново знакомиться, узнавать друг друга, любить…

Я вцепилась пальцами в его темные волосы, притягивая его ещё ближе, чтобы ни на секунду не разорвать этот взрывной контакт. Страсть была всепоглощающей, она гудела в висках, горела под кожей, и наша истинная связь засветилась, обволакивая нас горячей, золотистой дымкой.

Не говоря ни слова, он развернулся и быстро пересек комнату, словно хищник, несущий свою добычу. Небрежно откинув покрывало с кровати, он резко опустил меня, но не выпустил из объятий.

Он медленно, будто смакуя момент, раздел меня дрожащими пальцами, а затем уложил на мягкую, прохладную простыню.

Мои вздохи смешались с его низким рычанием, когда он обрушился следом за мной, завершая долгожданное воссоединение.

Он вошёл в меня резко, одним уверенным движением, и я ахнула от внезапного, ошеломляющего чувства. Чувство, что всё встало на свои места, накрыло меня с головой. Он был здесь. Он был моим. Дерган зарылся лицом в мою шею, его горячее дыхание обжигало кожу, словно метка. Он начал двигаться, сильно и глубоко, его тело было напряжено, как у дракона, наконец-то нашедшего своё сокровище.

Каждое его движение было страстным обещанием, клятвой, что выбивала из меня тихие стоны. Он прижал меня к матрасу, но его вес был таким желанным… Мы сплетались, мы горели, наши души сливались, а магия звенела, объединяясь.

Он вёл меня грубо, но с бесконечной нежностью, словно боялся, что я могу исчезнуть, если он хоть на секунду ослабит объятия. Это была страсть, накопленная днями страха и годами лжи, и теперь она взрывала нас изнутри, чтобы собрать заново, уже едиными и настоящими.

Когда мощная волна наслаждения накрыла нас обоих, Дерган замер, издавая глубокий, животный выдох, который был громче и честнее любого слова. Он рухнул на меня всем телом, опаляя меня прерывистым и рваным дыханием. Мы лежали так долго, сплетённые, пока его сердцебиение не замедлилось, подстраиваясь под моё.

Он осторожно приподнялся, не разрывая нашу близость, и нежно поцеловал меня в лоб, смахивая влажные пряди волос.

— Я люблю тебя, Агнесс, — прошептал он, и в этом простом признании была вся его сильная, но измученная душа.

Я улыбнулась, чувствуя приятную тяжесть и при этом невероятную лёгкость в теле. Моя рука нашла его щеку, и я погладила её большим пальцем.

— Я тоже люблю тебя, Дерган, — ответила я, и это было первое истинное признание в моей новой жизни.

Впервые я была дома.