Глава 38

Обращение Арта замедлилось к утру и вскоре вовсе сошло на нет. Сын спал и не просыпался.

Дыхание стало ровным, спокойным, иногда он тихо вздыхал во сне, переворачиваясь на другой бок.

Поэтому рано утром я аккуратно отнесла нетронутый ужин в сторону полевой кухни. Там уже вовсю кипела жизнь: кто-то помешивал огромный котёл, кто-то рубил дрова, кто-то ворчал на повара за слишком жидкую кашу. Запах дыма, горячей крупы и свежего хлеба смешивался с утренним холодным воздухом лагеря.

Я взяла для себя и сына горячую кашу и хлеб, и вернулась к нашему шатру. Рядом с нашим небольшим очагом уже хлопотал Гроссман — он как раз ставил чайник. Нужно было заварить тот самый чай, который был необходим ребёнку для поднятия сил после оборота.

Я тихо вошла внутрь.

Арт всё ещё спал.

Я погладила сына по рыжим волосам. Его лицо во сне разгладилось, исчезло то напряжение, которое было ночью. Он подложил две ладошки под щёки.

Я почувствовала его ещё раньше, чем он распахнул полог шатра.

Говорить о том, что стоит сообщать о своём желании войти, похоже, не имело смысла. Рейгард вошёл.

Посмотреть на то, как он тренирует старшего сына, сегодня у меня возможности не было. А по времени я поняла, что они уже закончили. Я повернулась в сторону вошедших.

Я еще ночью вернулась в свой прежний вид — в личину Анны Вуд, ту самую, которую знал Филипп.

Они уже были переодеты. Волосы Рейгарда были мокрыми после душа. Он стоял позади Филиппа, слегка придерживая его за плечи.

Я встала и подошла ближе.

— А что мой брат делает здесь? — спросил Филипп и нахмурил брови точно так же, как это делал Рейгард.

— Нам с мамой нужно тебе кое-что рассказать, — хрипло проговорил Рейгард.

Но в этот момент он не спускал с меня взгляда.

Я опустила глаза на сына.

— С мамой?

Я начала менять свою внешность, превращаясь в маму, которую он всегда знал. Но от этого мне было больно. Не физически. А от осознания, что много лет назад из-за собственного решения мой ребёнок не знал, как я выгляжу на самом деле.

Его глаза округлились. Я видела, как он сделал шаг назад, как вжался спиной в грудь отца. Пальцы его сжались на рукавах рубашки Рейгарда.

Рот у него округлился. Кажется, он не дышал и не моргал.

— Филипп… это я. И я многоликая. Так называется моя раса. Я могу менять свою внешность.

Я сделала ещё один шаг ближе. Нас разделял всего метр. Не знала, как он всё это воспримет.

Но Филипп удивил меня. Он бросился в мои объятия.

Сжал крепко, уткнулся носом в плечо. Я сжала его в своих руках, поцеловала в макушку.

— Я… я догадывался, — приглушённо сказал Филипп.

— Правда?

— От тебя пахнет так же. И ты работаешь с травами как мама.

Он поднял на меня свои тёмно-жёлтые глаза.

— Я тоже могу так менять лицо?

— Нет, мой милый мальчик, — я взяла его щёки в ладони и поцеловала в лоб. — Ты как папа. Смелый, сильный, летающий дракон.

Я улыбнулась.

— А Арт унаследовал мою расу. И у него сегодня случился оборот. Поэтому он был со мной.

Я отпустила Филиппа. Тот сразу подошёл к брату, склонился над ним и внимательно посмотрел. Он выпрямился и снова посмотрел на меня.

— Арт будет выглядеть так же как и был?

— Да.

— А какая ты настоящая? — с интересом спросил Филипп.

Он так легко принял тот факт, что я многоликая. Это не могло не радовать. Для детей оказывается я пахла одинаково.

Я снова изменила свою внешность.

— Это мой настоящий облик.

Филипп прищурился.

— У вас с Артом волосы одинаковые. Так вот почему он такой рыжий!

Я тихо засмеялась. Позади меня засмеялся Рейгард, и это разрядило обстановку.

От нашего смеха Арт открыл глаза.

Сел на кровати. Потёр глаза кулаками.

— Я пропустил тренировку! — подскочил сын.

— Ну и соня же ты, — проворчал Филипп.

Он сел рядом с Артом и всё равно продолжал внимательно его рассматривать.

Арт посмотрел на нас.

Рейгард подошёл ко мне и положил руки на мои плечи. Я дёрнулась, но вырываться не стала. Арт внимательно следил за нами. Мы стояли и смотрели друг на друга.

А потом сын отвернулся и вдруг оживился. Он начал рассказывать, размахивая руками, как пережил свой настоящий оборот.

Как сначала всё ломило. Как кружилась голова. Как ему казалось, что он становится кем-то другим. Он встал на колени, сжал кулаки и начал снова менять свою внешность.

И у него это получалось. Самое удивительное — ему не было больно.

Он так легко и быстро это принял. Мне же было больно в свое время.

Я сама себя не понимала. Видимо, то, что мы с Рейгардом смогли поддержать его ночью, позволило Арту теперь не чувствовать боли и так быстро принять себя.

Филипп был в полном шоке. Он открыл рот… и так его и не закрывал.

Арт на его глазах принял его собственную внешность. Расхохотался звонко и эмоционально. Потом принял внешность других детей, которых видел в деревне.

И всё это было сделано играючи.

— Арт… — выдохнул Филипп.

А потом у Арта громко заурчал живот.

Я наконец сделала шаг вперёд и повела плечами, аккуратно убирая руки Рейгарда. Потом взяла поднос с дубового стола и поставила его на кровать.

Филипп продолжал расспрашивать Арта, а Арт с набитым ртом делился с ним впечатлениями о своём обороте, размахивал ложкой, иногда забывая жевать и пытаясь одновременно рассказывать всё сразу.

Я смотрела на своих сыновей и понимала одну простую вещь — хорошо, что они есть друг у друга. Они были очень близки.

В этот момент в шатёр вошёл Гроссман. Он окинул нас всех внимательным взглядом, как всегда молча оценив обстановку. Рейгард взял у него чайник, поставил его на дубовый стол. Я достала чашки — их было всего две — и бросила туда травы, которые в принципе были полезны для нас всех.

— А ты, Филипп, завтракал? — спросила я.

— Да, я уже позавтракал.

Когда настой настоялся, я передала его детям. Рейгард тем временем вышел из шатра. Вернулся он через пару минут с двумя чашками кофе. Моё было с молоком и корицей.

Так, как я люблю. Я почувствовала запах и на секунду замерла.

Но мне лучше было не злоупотреблять.

— Спасибо, Рейгард… мне не хочется кофе.

Хотя хотелось. И очень.

Но я ведь была в положении. Рейгард нахмурился, но мой отказ принял.

— Тогда завтракай.

Я присела за стол и тоже принялась за кашу.

Уходить Рейгард явно никуда не собирался. Он держался чуть в стороне, внимательно осматривал всё, что было в шатре — мои склянки, травы, книги, стол, походные ящики.

Потом, когда дети поели и выпили отвар, Филипп взял мой поднос, а Арт сначала оделся, а затем тоже подхватил поднос.

— Мы отнесем, — вызвались дети сами сдать их на полевую кухню.

Они вышли из шатра, уже обсуждая что-то своё.  Мы снова остались вдвоём.

Я не сразу подняла взгляд, продолжала сидеть за столом.

— Ты вчера разговаривал с Эрэйном? — спросила то, что меня волновало.

— Да.

Он смотрел прямо на меня.

— И я всё знаю. Император мне всё рассказал. И о тебе. Как вы встретились. И о том, кто ты. И как жила. И что вас связывало.

Я молчала.

— И о предсказании.

Я опустила глаза в землю, отвернулась. Встала и подошла к своим вещам, перебрала эссенции, выбрала несколько пузырьков. Смешала их в маленькой мензурке, залила водой.

Подошла к Рейгарду и протянула.

— Пей.

— Что это?

Я посмотрела на него спокойно.

— Я хочу, чтобы ты пил это каждый день.

Больше Рейгард ничего не спрашивал. Мне кажется, что в этот момент он бы взял даже яд из моих рук и выпил. И он выпил.

Я отвернулась.

— Император сказал, что у тебя есть браслет, который показывает, какая у кого есть магия.

— Да. Зачем он тебе?

— Я хочу взять его. Мне нужно проверить — найти здесь тех, кто может находиться под иллюзией и иметь огненную магию.

— Выходит, это могут быть демоны.

Он нахмурился, я видела по лицу Рейгарда, что тот хотел спросить меня о моем задании. Но… лишь кивнул. А потом проговорил:

— Император рассказал, что ты была в Лесном клане.

— Я пойду с тобой. Мне кажется, что я смогу их почувствовать и без браслета.

Он молчал. Смотрел на меня. Потом кивнул.

— Хорошо.

Он чуть задумался.

— Тогда я бы хотел попробовать сегодня охватить как можно больше воинов. Начнём с ристалища. Я мог бы организовать проверку, собрать их всех вместе…

Рейгард покачал головой.

— Но лучше сделаем это незаметно.

— Хорошо, — Я кивнула. — А что с Нортаном?

— Император уже забрал его.