Глава 53

Мы стояли, обнявшись вот так — робко, осторожно, будто оба боялись спугнуть этот момент, будто любое резкое движение могло разрушить то хрупкое равновесие, которое только-только начало между нами появляться.

Я чувствовала его руки у себя на спине — тёплые, сильные, но сейчас необычно бережные. Он не прижимал, не тянул к себе, просто держал в объятиях.

Рейгард склонился ниже, уткнулся мне в макушку, и я почувствовала, как он глубоко вдохнул.

— Вереск… — едва слышно прошептал он.

Я прикрыла глаза.

— Ты так вкусно пахла в нашу первую встречу, — продолжил он тихо, почти шёпотом, и его голос дрогнул совсем немного, едва уловимо. — А сейчас еще слаще, нотка меда ведь принадлежит нашей девочке…

Я не двигалась. Только сильнее сжала пальцы на ткани его рубашки.

— Я должен тебе кое-что сказать, — прошептал он, не отрываясь, всё так же касаясь лбом моих волос. — Перед тем, как ты появилась в лагере… я видел сон. Тогда я не придал ему значения. Но теперь понимаю… он был вещим.

Я вздрогнула едва заметно.

— Ты шла по полю вереска, — продолжил он тихо. — Рыжая… как огонь на закате. В простом белом сарафане. Босая. И на голове у тебя был венок… из розового вереска. Ты шла ко мне, и я не мог сдвинуться с места. Просто смотрел… и понимал, что если ты исчезнешь, я…

Он не договорил.

В этот момент меня словно тряхнуло изнутри. Резко. Сильно. Так, что дыхание сбилось.

Я почувствовала его.

Не просто тепло рук. Не просто дыхание. А его самого. Его боль. Его страх. Его вину. Его нежность. Всё сразу.

И вместе с этим я вдруг почувствовала, как он ловит моё состояние. Мою усталость. Мою тоску. Ту горечь, что я столько лет носила внутри.

Он резко вдохнул.

— Аннабель… — прохрипел он. — Мне кажется… я тебя чувствую.

Я прижалась к нему сильнее, не в силах уже держать эту дистанцию.

— А я чувствую тебя… — тихо ответила я.

И в этот момент между нами словно что-то рухнуло.

Та самая стена, которую мы столько лет выстраивали — из обид, недосказанности, гордости, боли — просто исчезла. Истинная связь связывала нас.

Меня накрыла его вина — тяжёлая, давящая, почти невыносимая.

Его любовь — острая, отчаянная.

Его страх потерять — почти животный.

И он захлебнулся моим. Моей болью. Моей усталостью. Моей нежностью, которую я так долго прятала.

Я почувствовала, как ткань у его груди стала влажной от моих слёз.

И почти в тот же момент ощутила, как его дыхание сбивается, как он крепче сжимает меня.

Мы стояли, прижавшись друг к другу, и казалось, что весь мир вокруг исчез. Остались только мы.

Истинная связь, дарованная богами, наконец ожила. Вспышкой, ударом, глубокой волной, которая накрыла нас обоих сразу.

Вина.

Любовь.

Боль.

Забота.

Тоска.

Надежда.

Всё это больше не принадлежало каждому из нас отдельно. Теперь это было одно общее на двоих.

Рей чуть сильнее прижал меня к себе, осторожно, будто боялся сделать больно, и тихо выдохнул в мои волосы:

— Я больше не предам тебя…

***

Рейгард

Спустя неделю

Мы шли уже несколько часов, медленно продвигаясь вглубь Гиблого Леса, выбирая самые узкие, едва заметные тропы, обходя густые заросли и заболоченные низины, которые Аннабель замечала раньше всех, словно чувствовала их не глазами, а чем-то внутренним, и каждый раз мягким жестом меняла направление, не сбавляя темпа.

Впереди шла она, лёгкая, почти бесшумная, с небольшим рюкзаком за спиной, и на фоне десяти вооружённых мужчин казалась слишком хрупкой, слишком невысокой, но никто даже не думал спорить или идти впереди, потому что приказ был дан мной, а доверие к ней уже стало безоговорочным.

Я шёл чуть позади, опираясь на трость, внутри которой скрывался клинок, и хотя каждый шаг всё ещё отдавался тупой тяжестью в ногах, я упрямо держал заданный темп, не позволяя себе отставать, потому что понимал — если замедлюсь, все начнут подстраиваться под меня, а этого допускать было нельзя.

Лес вокруг был плотным, тёмным, наполненным запахами влажной земли и трав, и мы двигались цепочкой, сохраняя расстояние, чтобы не шуметь, не ломать лишние ветви и не оставлять явных следов.

В какой-то момент Аннабель резко остановилась. Она не обернулась, просто подняла руку, и этого было достаточно — вся группа замерла мгновенно.

Она слегка повернула голову, прислушалась, потом медленно опустила ладонь и жестом показала ждать.

Затем она развернулась, коротко взглянула на меня, и я кивнул, подтверждая приказ. Мужчины не произнесли ни слова, только чуть сместились, занимая позиции.

Аннабель мягко шагнула в сторону, затем к ближайшему дереву, и, не теряя ни секунды, ловко взобралась вверх. Я смотрел, как она поднимается, и не мог оторвать взгляда.

Она двигалась быстро, но при этом удивительно плавно, находя опору там, где её, казалось, нет, перебрасывая вес с ветви на ветвь, почти не шевеля листвы.

Я почувствовал, как внутри всё напряглось.

Она была слишком высоко.

И хотя я знал, что она делает это не впервые, всё равно ловил себя на том, что не дышу, пока она поднимается всё выше. Я видел краем глаза, как и остальные мужчины смотрят на неё так же — с невольным изумлением, будто перед ними не женщина, а лесная тень, живущая среди этих ветвей с рождения.

А ведь почти так и было…

Добравшись до нужной ветки, она замерла, вытащила лук, почти не делая лишних движений, натянула тетиву. В следующую секунду раздался короткий свист.

Где-то впереди, за кустами, тяжело рухнула туша.

Аннабель уже спускалась вниз, так же ловко, как и поднималась, и когда она мягко приземлилась на землю, я почувствовал, как внутри меня только сейчас уходит напряжение, пока она была наверху.

Она повернулась к нам и тихо сказала:

— Можно забирать.

Один из воинов тут же сорвался с места и через мгновение вернулся, перекинув через плечо добычу — крупного зверя с тёмной шерстью и длинными клыками.

Мы продолжили путь.

Лес становился плотнее, ветви всё ниже склонялись к земле, иногда приходилось буквально протискиваться между стволами. Мы двигались молча, только редкие жесты Аннабель задавали направление.

В Гиблом Лесу она была хозяйкой и генералом. И только благодаря ей мы были живы и шли через самую опасную территорию Империи.

Спустя некоторое время она снова остановилась. Подняла руку. Мы замерли. Она огляделась, затем повела нас чуть в сторону, к группе тонких, почти одинаковых деревьев.

Она подошла к одному из них, вытащила кинжал и резким точным движением перерезала мясистый ствол. Из надреза сразу выступила прозрачная жидкость.

— Это можно пить, — тихо сказала она.

Мы устроили короткий привал. Воины по очереди подходили, наполняли фляги. Аннабель проверила направление, затем коротко кивнула.

Мы снова двинулись вперёд.

Гиблый Лес становился гуще. Воздух тяжелел. И мы продолжали идти, шаг за шагом углубляясь туда, где я до этого нарисовал на карте точку выхода.

Ещё один день мы прошли так же, почти без остановок, двигаясь медленно, но уверенно, углубляясь всё дальше, туда, где Лес становился плотнее, темнее, где даже воздух казался густым, а шаги приходилось выверять особенно тщательно, чтобы не задеть сухую ветку и не выдать нашего присутствия.

Аннабель всё это время не только вела нас, но и собирала травы, иногда резко сворачивая с тропы на несколько шагов, быстро срезая листья, корни, аккуратно укладывая их в мешочки, а затем передавая их ближайшему воину.

Постепенно несколько сумок уже были наполнены, и мужчины без лишних слов распределяли вес между собой, понимая, насколько это важно. Она не замедляла движения, словно умела делать всё одновременно — идти, слушать Лес, находить безопасный путь и травы.

Мы почти не разговаривали. Только жесты, только короткие взгляды. Иногда она поднимала ладонь, меняла направление, обходя участки, которые казались мне обычными, но я видел по её напряжённой спине, что там было что-то опасное. И каждый раз мы спокойно обходили эти места, не сталкиваясь ни с одной из тварей, о которых говорили легенды.

Когда перевалило за день третьего дня, мы остановились на привал. Я уже чувствовал усталость сильнее, чем раньше. Ноги давали о себе знать, хоть Аннабель и поила меня своими настоями, но каждый шаг всё равно отдавался тупой тяжестью.

Мы расположились в небольшой низине, где деревья росли гуще, создавая естественное укрытие. Воины начали тихо раскладывать вещи, кто-то проверял оружие, кто-то доставал воду.

Аннабель снова отошла в сторону, собирая очередные травы, и я наблюдал за ней краем глаза, пока пытался немного перевести дыхание. И вдруг она замерла.

Сначала просто остановилась, как делала это раньше, но через мгновение я увидел, как резко напряглась её спина, как она медленно повернула голову, прислушиваясь. Потом она обернулась к нам, и я впервые за всё время увидел в её глазах не настороженность, а почти панику.

Я тут же дохромал до неё, игнорируя боль, которая мгновенно отозвалась в ногах. Подойдя, сжал её плечи, прижал крепко к себе и прошептал ей прямо в ухо, потому что в Лесу нельзя было шуметь:

— Что случилось?

Она отстранилась, посмотрела мне в глаза, провела рукой по лицу и тихо, но очень чётко произнесла:

— Сейчас вы должны меня слушать. Потому что либо мы останемся живы, либо не останется в живых никого.

Во мне мгновенно поднялось напряжение. Хотелось спросить, задать десятки вопросов, сказать, что можно уйти, вернуться, обойти, но я доверял ей. Безоговорочно.

Я кивнул.

— Что нужно делать?

Она перевела взгляд на остальных и тихо, но так, чтобы услышали все, сказала:

— Вы все должны опуститься на колени. Опустить головы. Не смотреть в глаза. И молчать, чтобы ни произошло.

Она сделала паузу, затем добавила ещё тише:

— Никто не должен тянуться к оружию. Никто. Абсолютно. Даже если вам покажется, что нас атакуют. Даже если кто-то окажется рядом.

Я видел, как воины переглянулись, но никто не произнёс ни слова.

— Их больше, — прошептала она. — Их много. И эту территорию они считают своей. Они пришли сюда жить. Здесь они главные.

Кто они я не спрашивал. Скоро увижу своими глазами.

В Лесу резко стало слишком тихо.

Я едва заметно кивнул и тихо, но чётко отдал приказы. Воины среагировали мгновенно, без лишних вопросов, без суеты. Они сгруппировались плотнее, затем один за другим опустились на колени.

Клинки тут же были убраны, ножны плотно застёгнуты, руки медленно легли на бёдра, чтобы даже случайное движение не выглядело угрозой. Никто не смотрел по сторонам, головы опустили, как велела Аннабель.

Этот отряд я подбирал лично. Самых надёжных. Самых выдержанных. Тех, кто умеет слушать и не теряет голову. И сейчас они доказали, что выбор был верным. Ни один не дёрнулся. Ни один не потянулся к оружию.

Все помнили — слушать Аннабель надо безоговорочно.

Я сам опустился на одно колено, хотя далось это тяжело. Ноги тут же напомнили о себе болью, но я стиснул зубы и удержался, потом согнул второе колено. Аннабель стояла впереди, не склоняясь, не отступая.

И вдруг по верхушкам деревьев пронёсся ветер.

Сначала тихо. Потом сильнее. Ветви зашумели, зашуршали, закачались, и звук этот нарастал так быстро, что даже мы, бывалые воины, напряглись. По спине пробежали мурашки. Лес будто ожил, зашевелился, загудел, словно кто-то огромный проходил по его вершинам.

А потом появились… они.

Сначала один силуэт мелькнул среди ветвей. Потом второй. Потом сразу десятки.

Нас окружили мелкие создания с длинными гибкими хвостами, покрытые серой взъерошенной шерстью. Они были похожи на обезьян, но уродливее, с непропорционально длинными руками, с узкими мордами, полными острых зубов. Их глаза светились тусклым красным, и в них не было ни капли разума — только агрессия и голод.

Они сидели на каждой ветке.

Их были сотни.

Они скалились, шипели, визжали, перебирали лапами, раскачиваясь на хвостах, перескакивали с дерева на дерево так быстро, что казалось, будто сам Лес покрыт серым движущимся ковром.

Один из них свесился перед лицом Аннабель головой вниз.

Она так и не склонилась. Стояла прямо, смотрела на это нечто.

У меня внутри всё сжалось. Сердце ударило так сильно, что я почувствовал, как кровь шумит в ушах. Хотелось рвануться вперёд, закрыть её, оттолкнуть, разрубить эту тварь пополам, но я стиснул зубы до боли. Я должен был ей верить.

Тварь замерла. Пасть раскрылась шире, показывая острые пики зубов. Она зарычала прямо Аннабель в лицо, обдавая смрадным дыханием, пахнущим гнилью и кровью.

Я едва удержался. Пальцы сами сжались, ногти впились в ладони.

И в этот момент Аннабель зарычала в ответ.

Громко. Сильно. Не по-человечески.

От её рыка по коже прошли мурашки даже у меня.

Тварь вдруг замерла, словно наткнулась на невидимую преграду, подалась назад, скаля зубы, и снова зарычала, но уже иначе — не угрожающе, а будто настороженно, проверяя. Аннабель ответила ей тем же низким, глухим рыком, не отводя взгляда.

Затем она медленно, очень осторожно, не делая резких движений, вытащила из кармана небольшой цветок. Я сразу узнал его. Кажется, видел такой в палатке у Нортана — редкий, уже сухой, с бледными лепестками, которые едва заметно светились.

Тварь подалась вперёд, вытянула морду и шумно втянула запах. Её красные глаза сузились. Она тихо заурчала, затем резким движением перехватила цветок лапой и издала короткий, пронзительный крик.

И тут же весь серый ковёр вокруг ожил.

С ветвей донёсся ответный визг, стрекот, шипение. Существа загомонили, задвигались, перебрасываясь с дерева на дерево, словно передавая друг другу сигнал.

Я напрягся, ожидая нападения.

Но произошло обратное.

Они налетели на наш отряд, свесились с ветвей, шумно дыша и скалясь, а потом как появились столь же стремительно начали исчезать, ускользая в ветвях, растворяясь среди листвы. Серые тени мелькнули ещё несколько раз — и Лес снова стал пуст.

Только одна осталась.

Вожак спрыгнул с ветки и мягко опустился на землю перед Аннабель. Та тоже медленно опустилась перед ним на колени.

Тварь протянула вперёд лапу, в которой всё ещё был зажат цветок. Аннабель осторожно вытянула руку. Их пальцы коснулись друг друга.

Тварь снова издала тихий звук, затем резко развернулась и исчезла среди деревьев, растворившись в тени так же бесшумно, как появилась.

Когда шум окончательно стих и где-то вверху снова запели птицы, я понял, что всё миновало.

Я поднялся, подошёл к Аннабель и крепко обнял её, прижимая к себе. Она не сопротивлялась. Только тихо выдохнула.

Я посмотрел на воинов поверх ее плеча.

Они были бледны, кто-то вытирал мокрый пот со лба, кто-то всё ещё не решался поднять голову, словно опасался, что твари вернутся. Но в их взглядах читалось многое — уважение, изумление, и та самая молчаливая преданность моей супруге, которая появляется только после того, как человек спасает тебе жизнь.

Они знали, кто она.

Под моей магической клятвой им было открыто, кем является Аннабель для меня. Император сам дал на это разрешение, потому что Бель нужна была охрана, всей моей необычной семье нужна была охрана.

Сейчас со мной шла моя личная гвардия. И каждый из этих воинов был верен мне и Империи. Каждый понимал важность происходящего.

А на пятый день мы наконец дошли до точки выхода из Леса. Впереди была территория демонов.